Кошачья мята

— Да, и надо будет найти поставщика, но с этим проблем нет... Бездна тебя раздери, Кавех, убери своё животное куда подальше! Кавех, не отрываясь от пергамента с набросками нового заказа, возмущённо цыкает и отмахивается от слишком громких возгласов Тигнари. Кто, как не хороший друг должен знать, что отвлекать его от работы — себе дороже. Тем более что заказчиком в этот раз числится сам лесной страж. — Тигнари, сколько раз повторять, что Хайтам не собирается отгрызать тебе уши, хвост и что там у тебя ещё. Ему вообще на посторонних людей всё равно. — Вижу я это твоё "всё равно"! — хвост фенека нервно раскачивается из стороны в сторону в такт словам, а взгляд то и дело косится на серого пушистого кота. — Клянусь, он хочет убить меня с первого дня нашего знакомства! Уж насколько я умею ладить с животными, — длинное ухо, словно в подтверждение, слегка дёргается, — но такого чудовища справедливо опасаюсь. Кавех хмурится и всё-таки поднимает голову, присматриваясь к питомцу. Кот как кот. Да, не совсем обычный — слишком своенравный и абсолютно не идущий на контакт с кем бы то ни было, но не всем же представителям кошачьих быть ласковыми и послушными? Это животные, в конце концов. Вот и сейчас Хайтам вальяжно лежит на высокой тумбочке, лениво помахивая хвостом, и, кажется, даже не смотрит в сторону Тигнари. Однако, сам фенек так не думает: — Ну вот опять он на меня пялится! Если он попытается в меня вцепиться, знай, я к тебе больше не приду. Спешно обсудив все подробности заказа, Тигнари наконец откланивается, ссылаясь на обязанности лесного стража. Кавех хмыкает, переводя взгляд на "обязанность", который уже спрыгнул на пол и сейчас смотрит на хозяина в ответ. Пристально так смотрит, именно от этого прищура у Тигнари, да и в целом у многих его клиентов мороз по коже прокатывается. Кавех ворчит-ворчит, мол, все заказчики такими темпами разбегутся, а сделать ничего не может. Характер у питомца уже сформировавшийся — мужчина нашёл его во взрослом возрасте, — а отдать кому-то рука и не поднимется. Слишком уж привык к наглому, ворчливому коту. В его обществе всегда спокойно и комфортно, особенно когда тот, в моменты редкой ласковости, например трётся мокрым носом о ладонь с зажатым в ней грифелем, как будто намекая, что давно пора идти отдыхать; или тихо устраивается под боком, когда Кавех, лёжа на смятой постели, мучается от бессонницы. В общем, мужчина действительно слишком любит своего кота и считает, что их знакомство, произошедшее совершенно случайно, было предопределено судьбой, не иначе. В тот день было дождливо. Для Сумеру такая погода крайняя редкость: жители, не бывающие в местах дальше города, привыкли к постоянному солнцу и жаре. Чего уж таить, Кавех тоже: пусть его профессия и подразумевает провождение большого количества времени в четырёх стенах за чертежами, а некоторые заказы и вовсе приходится выполнять, например, во влажном прохладном лесу, но человеком он был теплолюбивым. Поэтому хлынувшему внезапно ливню, когда до дома было ещё идти и идти, мужчина, в отличии от восторженно кричащих и играющих в лужах детей, совершенно не обрадовался. Прикрыться было решительно нечем: плащи и зонты не носились за ненадобностью, Мехрак остался дома и не факт, что выдержал бы подобных издевательств, а укрываться чертежами было бы и вовсе кощунством! Поэтому Кавех, от нечего делать, лишь ускорил шаг, молясь всем богам, чтобы такая погода не продлилась дольше дня. И вот, когда большая часть пути уже была проделана, мужчина внезапно услышал странный звук. Решил сначала, что послышалось — в такой дождь вообще мало что разберёшь, но шаг сам собой невольно замедлился, а уши навострились. Звук повторился через минуту, и Кавех уже уверенно направился туда, откуда он доносился. Пунктом назначения оказался не в меру разросшийся кустарник с огромными жёлтыми цветами, а источником загадочного звука — серый мокрый кот, который поднял на Кавеха, держащего ветки куста, раздраженный (у котов такой бывает?) взгляд изумрудных глаз и оглушительно чихнул. — Будь здоров, — рассеянно пробормотал тогда мужчина, мысленно решая, что делать с неожиданной находкой. Он, как очень добродушный человек, сердце которого болело за каждое несчастное существо, просто не мог оставить зверька и дальше мёрзнуть под ледяным ливнем. Вот только кот вовсе не выглядел несчастным. Наоборот, хоть и промок весь, и чихал часто, но сидел себе, обвив лапы хвостом, и пялился на Кавеха весьма недружелюбно. Или так только казалось? До дома Кавех добирался весь исцарапанный, но с притихшим на руках новым другом, которому в голове уже подбирал подходящее имя. Из воспоминаний его вырывает звук падающих на пол чертежей — Хайтам, которому, по-видимому, стало скучно, запрыгивает к нему на стол. — Если что-то испортишь, будешь переделывать сам, — фыркает Кавех, возвращая всё на место, но на питомца, вопреки словам, совершенно не злится. Кот со стола не уходит, тычет хозяина лапой и глядит пристально. — Что, хочешь, чтобы я пошёл спать? — мужчина усмехается на негромкое "мяу". И откуда он такой умный только взялся? Поразительно. — Ну уж нет, заказ срочный, нужно закончить как можно быстрее. И не смотри на меня так! Если бы Хайтам был человеком, Кавех готов поклясться, что в этот момент тот бы тяжело вздохнул и закатил глаза. Иногда у этого кота повадки слишком... не кошачьи. Кавеху, конечно, сравнить не с чем — до Хайтама он животных дома не держал никогда, но что-то ощущается в зверьке такое, что заставляет относиться к нему не просто как к глупому питомцу. То ли очень осмысленный взгляд, который Кавех не замечал, например, у уличных котов; то ли то, что тот всегда внимательно слушает его эмоциональные рассказы или жалобы на заказчиков — по крайней мере, Кавеху почему-то не кажется, что он говорит со стенкой, хоть кот, разумеется, и не может отреагировать; или вот моменты как сейчас, когда он чувствует состояние хозяина и будто действительно отвечает на его вопросы. На самом деле, иногда Кавех понимает всех тех клиентов, что так боятся его Хайтама. И как бы ни хотелось сейчас устало вытянуться на мягкой кровати с мурчащим тёплым комком под боком и проспать как минимум два дня, первое — над чертежами, возможно, придётся сидеть всю ночь, а второе — вряд ли настроение Хайтама сегодня настолько благосклонное, чтобы охранять его сон. Тот и так подозрительно часто в последнее время был слишком ласковым. Поэтому Кавех лишь грустно вздыхает, аккуратно подхватывает возмущённо мяукнувшего кота, так же бережно опускает его на пол и вновь утыкается в кучу набросков. Хайтам топчется сначала, поглядывая на соблазнительно приоткрытую лодыжку и мстительно скалясь, но всё же решает не мешать хозяину и гордо удаляется на своё излюбленное место на тумбочке. Отомстит потом. Кавех что-то бубнит себе под нос, исписывает уже десятый по счёту пергамент, в итоге чертыхается, всё перечёркивает и берёт одиннадцатый. Время давно перевалило за полночь, гостиную освещает лишь полная луна и одинокий фонарик на столе. Вообще-то, обычно Кавех работает в своей личной комнате, но сегодня как начал чертить тут под обсуждение с Тигнари, так и решил закончить здесь же. Тишину нарушает лишь едва слышное тикание настенных часов и шелест листов с чертежами. Так и проходит большая часть ночи, пока Хайтама, посапывающего на тумбе, не выдёргивает из дрёмы сильный порыв прохладного ветра. Кот приоткрывает глаз и придирчиво оценивает обстановку в комнате: окно открыто нараспашку, пол испещрён измятыми комками бумаги, а самого Кавеха не заметно вообще, что странно — обычно то, как он работает, слышно на весь дом. Кот поднимается, зевая и потягиваясь, спрыгивает с нагретого места, в несколько ловких прыжков оказываясь на диване, и в то же мгновение замирает, увидев спящего прямо за столом мужчину. Уснул, и вновь не на своей кровати. Уже четвёртый раз за неделю. Хайтам подкрадывается к его лицу и трётся мордой о прохладную щёку — холод с улицы в первую очередь коснулся человека. Не получив никакой реакции, кот аккуратно тычется лапой во всё ту же часть лица, но Кавех лишь супится и секундой позже снова расслабляется, так и не проснувшись. Хайтам закатывает глаза — да, вопреки мнению хозяина, он такое умеет — и раздумывает, что ему делать с беспечным человеком. Конечно, он мог бы всё-таки разбудить его, например, начав грызть драгоценные чертежи — у Кавеха какая-то чуйка на них, поэтому тот мгновенно бы пресёк опасность; или всё-таки укусить ту самую лодыжку, не отпуская, пока тот не отреагирует. Но, во-первых, наверное это всё-таки слишком жестоко для и так вымотавшегося человека, а во-вторых, даже если тот проснётся, то наверняка не пойдёт в свою уютную тёплую комнату досыпать остаток ночи, а так и останется в стылой гостиной, корпя над пергаментом. Максимум — встанет, чтобы сделать себе кружку кофе, который и так употребляет в аномальных количествах. Хайтама это категорически не устраивает, поэтому он, тяжело вздохнув и убедившись, что Кавех так и спит себе на столе, снова спрыгивает на пол, только чтобы в этот раз приземлиться не на четыре мохнатые когтистые лапы, а на две обнажённые и вполне человеческие ноги. Появившийся в гостиной словно из ниоткуда мужчина с пепельными волосами выпрямляется, разминая шею и руки, и зябко ведёт плечами. В человеческом облике холод ощущается куда очевиднее. Всё-таки густая шерсть и возможность спрятаться где угодно дают свои привилегии. Хайтам хмурится, оглядывая пол со всё так же валяющимся мусором, но в итоге решает, что Кавех раскидал — Кавеху и убирать, и идёт закрывать окно, стараясь этот самый мусор не задевать, чтобы не издавать лишний шум. Кавех не просыпается ни когда тихонько хлопают створки окна, ни когда его легко подхватывают на руки и бережно прижимают к груди, ни когда его несут в его же комнату и уже там укладывают в не заправленную с самого утра кровать. Хайтам долго смотрит, как тот кривит губы и что-то шипит во сне, иногда переворачиваясь с бока на бок. Наверняка опять снятся кошмары, но сейчас он не имеет права устроиться к Кавеху в постель — на возвращение кошачьего облика требуется время, а улечься человеком... Хайтам не сдерживает усмешки, представляя реакцию "хозяина". Он, конечно, весьма недурен собой — за телом следит в обеих формах, поэтому сейчас перед спящим Кавехом стоит симпатичный подкаченный мужчина с мощными из-за постоянных прыжков бёдрами и сильными руками. Благодаря долгому сожительству Хайтам о предпочтениях Кавеха очень даже в курсе, вот только накануне тот даже не пил алкоголь, оттого объяснить своё присутствие будет крайне проблематично. Ну, разве что если только правду рассказать... Кавех снова шевелится и издаёт полумычание-полустон, отчего Хайтам дёргается и рефлекторно тянется к чужой голове, чтобы... чтобы что? Не дав себе додумать мысль, мужчина опускает руку на чужой лоб. Не горячий, температуры нет. Пальцы уже сами собой тянутся к волосам, зарываются в светлые пряди и слегка их оттягивают. Хайтам понимает, что играет с огнём. Пусть Кавех и спит довольно крепко, гарантию того, что тот не проснётся от ощутимых прикосновений, никто не давал. Однако же, тот лишь что-то бормочет, на этот раз явно не негативное, и затихает, успокоившись. Хайтам тихо переводит дыхание, возобновляет массажные движения, и, пользуясь случаем, рассматривает своего человека. Кавех красив. Это неоспоримый факт. Аксиома. Аристократичные черты лица, дающие понять, что мужчина происходит явно из знатной семьи; высокие острые скулы, к которым так и тянет прикоснуться, узнать, возможно ли о них порезаться; яркие глаза цвета рубина, в которых всегда плещется столько эмоций и энергии, что иногда это даже пугает. Сейчас они закрыты, благодаря чему прекрасно видно длинные пушистые ресницы, будто Кавех специально ухаживает за ними, хотя Хайтам знает, что его максимум косметических процедур — это умыться обычным мылом, и даже на это у того часто не хватает времени. Казалось бы, из-за таких издевательств кожа лица должна быть сухой или воспалённой, но и тут Кавех игнорирует все законы логики и блещет своей идеальностью — кожа чистая, гладкая и, как успел убедиться Хайтам, очень приятная на ощупь. Мужчина опускает взгляд на чужие приоткрытые губы и, не удерживаясь, проводит пальцем по самому их уголку. Тоже мягкие. Интересно, а каково их... Додумать не даёт рука Кавеха, внезапно схватившая палец Хайтама. Сердце ухает куда-то вниз, и мужчина судорожно думает, что стоит предпринять в первую очередь, но "хозяин", оказывается, не проснулся — лишь скинул чужую руку со своего лица и вновь затих. Хайтам шумно выдыхает. Нет уж, больше так рисковать он не будет. Любоваться прекрасным можно и издалека. А за окном тем временем едва брезжит рассвет. *** Если Кавех засыпает в своей комнате — что, конечно, очень редко, но бывает, — то обычно просыпается от скользящих по лицу первых солнечных лучей. Однако сейчас, лёжа со всё ещё закрытыми глазами, он буквально чувствует, что что-то не так: по ощущениям вокруг ещё темно, но он прекрасно выспался и даже не испытывает желания проваляться в постели весь день. Всё-таки открыв глаза, мужчина мельком оглядывается: шторы оказываются плотно задёрнуты, а под боком тихо сопит свернувшийся калачиком кот. Кавех ласково улыбается, потянувшись почесать питомца за ушком и одновременно пытаясь восстановить в голове события прошедшего дня. Разве он доходил до комнаты?.. Ещё и шторы закрыть успел... Видимо, настолько заработался, что жизнедеятельность происходила уже чисто автоматически. Впрочем, ему не привыкать. Главное, что он чувствует себя прекрасно и прямо сейчас полон энергии для выполнения заказов. — Хайтам, пошли завтракать, я приготовлю твоё любимое рагу! Кот поднимает голову и заинтересованно дёргает ухом, наблюдая за суетящимся Кавехом, осознавшим, что всю ночь спал в уличной одежде, и сейчас крутящимся вокруг зеркала. Хайтам щурится довольно и лениво зевает: всё-таки жизнь в облике кота невероятно хороша. А Кавеху он обязательно признается. Но только когда убедится, что тот не перестанет вкусно его кормить.