Смерть в Карауле Смерти

— Вы мне что привезли? — звенящим от гнева голосом осведомился Метастазио. — Кровопийц, — жалобно отозвался адепт канцеляриума. — Кровопийц, — повторил апотекарий. — Каких Кровопийц?.. Он указал на четверых "пассажиров", скованных по рукам и ногам адамантиевыми цепями. Рты “пассажиров” были тщательно заткнуты, чтобы помешать им издавать характерные вопли — и, возможно, кусаться. Адепт потупил взор. — На них документация... Вот... — он протянул Метастазио дата-пад, стараясь сохранять при этом максимальную дистанцию. — Бла-бла, направить в... — В Роту Смерти, — ледяным тоном произнес Метастазио. — Ну да, чего-то там смерти, — согласился адепт, не чуя подвоха. — А у вас тут что?.. — А у нас тут КАРАУЛ Смерти! — рявкнул Кровавый Ангел. — Караул Смерти, Рота Смерти, ты чувствуешь тонкую разницу, а? — Караул, рота... — пробурчал адепт себе под нос. — Кто вас там разберёт, Ангелов Императора, откуда я знаю, что у вас там одно и то же, что не одно... — он поднял взгляд на Метастазио и уточнил на всякий случай: — То есть, не возьмёте? — То есть, не возьмем, — подтвердил тот. — Вези обратно. — Понял, — отозвался адепт. — Не берете, значит... Поставьте тогда печать вот тут... — Я тебе сейчас эту печать знаешь, куда поставлю? — медовым голосом осведомился Метастазио. — Быстро увез откуда взял, и чтоб духу твоего здесь не было! Где-то очень далеко, на орбите дикого мира с каталожным номером вместо названия, верховный капеллан Кровавых Ангелов приказал навигатору проложить курс к засекреченной базе Караула Смерти. Точность, с которой он назвал координаты этой далёкой крепости, не выдаваемые в открытую даже связанным клятвой капитанам местного флота, заставляла о многом задуматься. Справедливости ради следовало сказать, что в первый раз Асторат потратил на выяснение расположения базы несколько больше времени. Отдав приказ, верховный капеллан с чистой совестью надвинул обратно крышку саркофага и погрузился в сон. Лицо Метастазио не выражало ничего хорошего — то есть, не выражало страха, трепета или смирения с своей участью. — Я, с одной стороны, рад тебя видеть, как бы странно это ни звучало, — сказал он. — А с другой должен напомнить, что в этом удивительном месте второго апотекария сейчас нет. Асторат смерил его испытующим взором. — Я не за тобой, — сообщил он. Взгляд Метастазио несколько посветлел. — Заберёшь Расчленителя? Асторат нахмурился. Расчленитель в его планы не входил. — А в этом есть необходимость? Метастазио развёл руками. — С виду он не хуже обычного, просто я не знаю, кого ещё тебе предложить. Четверых Кровопийц я уже отправил обратно. Выражение лица Астората было красноречивее всяких слов. Метастазио снова развёл руками: — У меня тут не региональное отделение башни Амарео. Безумцев и буйных мне и среди инквизиторов хватает. Уже после отбытия верховного капеллана на “Эминенцию” к Метастазио подошёл капитан Софония и почти вежливо поинтересовался, что забыл в этой крепости столь странный гость и, главное, как он ухитрился сюда попасть. Метастазио высказался в том смысле, что Астората на пути к исполнению его священного долга направляет непосредственно Сангвиний, поэтому задавать подобные вопросы ему, по меньшей мере, неуместно. Софония вроде бы удовлетворился таким ответом. К капитану Метастазио относился с некоторой симпатией. В отличие от капеллана, тот никогда не высказывал ему претензий относительно внешнего вида и не зачитывал проповедей о неуместности дополнительных украшений на броне. Возможно, потому что доспехи самого капитана имели ещё менее уставной вид. Софония происходил из ордена Сдирателей, и закрашивать повреждения на броне ему не позволяли традиции. К тому же весь избыток свободного времени он посвящал нанесению себе разного рода телесных повреждений, так что доставать апотекария ему было просто некогда. — А что, кстати, там насчёт пополнения, которое должно было прибыть недавно? — осведомился капитан уже под конец беседы. — Наше пополнение потерялось где-то между бюрократическим проволочками и варп-штормами, — отозвался Метастазио. — А то, что вместо него привезли, я отправил обратно. Их к нам по ошибке доставили. Софония вперил в него недовольный взгляд. — Кому ошибка, а кому и воля Императора, — заявил он. — Какая разница, кому это пополнение было адресовано! Мы сейчас не можем разбрасываться никакими ресурсами, а ты отправил обратно боеспособных астартес? Метастазио вздохнул. — Лучше поверь на слово — они бы тебе не понравились. Там, кхм, наблюдается несколько избыточная боеспособность. Капитана это не убедило. — Лучше так, чем совсем ничего! — отрезал он. — Мы не смогли бы их использовать. — Почему? Перед Метастазио встала сложная задача, как описать “чёрную ярость”, не говоря “чёрная ярость”. Но он уже не первый год служил в этой императороспасаемой организации. — К ним невозможно применить протоколы психоиндоктринации, — выкрутился он. — Да и присягу Караула они бы не смогли принести. — Не говори глупостей, — махнул рукой Сдиратель. — Ты просто не хочешь возиться. Возиться Метастазио, разумеется, не хотел, но от продолжения спора благоразумно воздержался. Он только понадеялся, что Асторат найдёт борт, на котором отправились в обратный путь Кровопийцы, раньше, чем Софонии удастся его развернуть. — Что значит — их тут нет? — с нотками ледяной ярости в голосе осведомился Асторат. Доломен развёл руками. — Как только корабль вышел из варпа на границе системы, он не пробыл в реальном пространстве и пары часов, как снова ушёл в прыжок. Начальник порта считает, что судно развернули какой-то срочной астропатической передачей. Казалось, под взглядом Астората в рециркулированном воздухе сейчас начнёт замерзать кислород. — Возвращаемся, — бросил он. — Но мы не знаем, куда… — начал Доломен. — Мы знаем, куда! — отрезал верховный капеллан. — Передай Артемосу, что, если он всё ещё хочет спустить со своего приятеля шкуру, то у него вскоре появится такая возможность. …— Интересно, — заметил Артемос, когда сержант со всей ответственностью передал ему это сообщение, — в Караульной крепости ещё не задались вопросом, почему верховный капеллан Кровавых Ангелов таскается к ним, как себе домой? — Скажешь тоже, — усмехнулся Доломен. — Вот куда-куда, а домой мы так часто никогда не летали. — А ну пусти, — велел Метастазио, отодвигая Доломена плечом. После секундного колебания, тот всё же отступил в сторону, открывая проход к телу верховного капеллана. В конце концов, рассудил он, Асторат уже не первый день занимает эту почётную должность, и как-нибудь разберётся сам, если очередной излишне пылкий сердцем брат решит втащить ему с разворота. Реальность, однако, далеко превзошла его опасения. Метастазио заключил несколько озадаченного Астората в объятия. Доломен понял, что дело, по всей видимости, принимает серьёзный оборот. — Это было не обязательно, — выдохнул верховный капеллан. — Я немного одичал за время пребывания в этом чудесном месте, — отозвался Метастазио. — Идём. — Куда? — К капитану, чтобы объяснить ему, что не так с Кровопийцами и почему истребительная команда из них получится не очень. Метастазио решительно зашагал вперёд, указывая путь. Не оставалось ничего иного, кроме как следовать за ним. — А кто у нас капитан? — осведомился Асторат. — Сдиратель. — Не силён в родословной сынов Дорна. Метастазио вздохнул. — Ты анекдоты про Имперских Кулаков знаешь? Верховный капеллан бросил на Доломена выразительный взгляд. — Пару тысяч. — Две тысячи семьсот девяносто два, — уточнил тот. — Ну так вот, — усмехнулся Метастазио, — Сдиратели — это те, про кого рассказывают анекдоты сами Имперские Кулаки. Асторат понимающе кивнул. Доломен только усмехнулся: — Теперь две тысячи семьсот девяносто три. По прошествии пары часов Доломен начал понимать, чем была вызвана столь неординарная реакция опального сангвинарного жреца. А ещё через пару часов вплотную приблизился к мысли, что, пожалуй, мог бы повторить его подвиг. Да что там, сержант был согласен обнять даже Мефистона, если бы узнал, что теперь объяснять Сдирателю, что к чему, должен будет не он. Наконец непробиваемая лобовая броня Софонии дала трещину. Он согласился проводить верховного капеллана к кельям — а точнее, камерам, — где приказал разместить несостоявшуюся роту смерти. Сопровождение, конечно, было лишним, но выбирать не приходилось. — Я надеюсь, к ним никто не заходил после этого? — уточнил Метастазио, шагая вперёд капитана. Он распахнул двери в изолятор и замер на пороге. — Я к ним направил капеллана… — начал Софония. — Я заметил, — хмуро отозвался Метастазио и сделал шаг в сторону. Доломен присвистнул, созерцая открывшуюся картину. Асторат, как обычно, ограничился мрачным молчанием. Останки капеллана были равномерно распределены по двум коридорам, смежным с камерой, которую недавно занимало “пополнение”. Самих Кровопийц нигде не было видно. — Кого мы можем привлечь к их поискам? — поинтересовался Асторат у Метастазио, а не у капитана — к вящему недовольству последнего. — Расчленителя, — без колебаний ответил тот. — И Чёрного Щита. Хотя этот, конечно, будет делать вид, что первый раз о подобном слышит. Впервые за долгое время в глазах Астората мелькнуло что-то, похожее на любопытство. — Первый раз о подобном слышу, — заявил Алонсо, глядя не на Кровавых Ангелов, а куда-то в стену за ними. — Что ж, тогда этот цикл будет полон удивительных открытий, разве не прекрасно? — пожал плечами Метастазио. — В любом случае ты идёшь с нами. Чёрный Щит поджал губы. — По чьему приказу? — осведомился он. — По моему, — сообщил Асторат, одного слова которого обычно хватало, чтобы придать веса самым странным распоряжениям. Алонсо наконец покосился на него. — Это кто? — В конце узнаешь, если доживёшь, — пообещал Доломен. — Метастазио, ты лучше всех знаешь местность, — произнёс Асторат. — Веди нас. Куда бы ты пошёл в поисках достойной смерти? — К Хранителю арсенала, пытаться получить боеприпасы к оружию без караульных инвентарных номеров, — не колеблясь, ответил апотекарий. — Но поскольку наши друзья явно выше таких условностей, они должны бежать туда, где чувствуют набольшую концентрацию злобы и ненависти. — В рефекторий, что ли? — предположил Боргез. Метастазио вздохнул. — В бестриарий, — пояснил он. — Хотя не могу не согласиться с Расчленителем: как только закончатся ксеносы, рефекторий на очереди следующий. Таких битв, как там, ни одна дуэльная яма не видела. Весь путь до бестиария Доломен развлекался тем, что пытался угадать происхождение Чёрного Щита. Наследников с ярко выраженными признаками отличий от Кровавых Ангелов он отмёл сразу — Кровопийцы, Красные Крылья, Стража Мавзолея и им подобные явно не подходили. Расчленители, по всей видимости, тоже, потому что на свете не могло быть Расчленителя старше неофита, не знающего в лицо верховного капеллана. Строго говоря, в рядах орденов Второго Основания в принципе не могло быть того, кто не знал бы Астората. Всё это уводило гипотезы в интересном направлении. — Неужели… Плакальщики? — сказал сам себе Доломен. — Мы нашли живого Плакальщика? На этой ноте Асторат посоветовал ему закончить с изысканиями и оставить Чёрного Щита в покое, тем паче что по правилам Караула Смерти тот всё равно может не раскрывать своего происхождения. А те, кто его знают — не могут раскрывать. Таким образом, все попытки угадать были бессмысленны с самого начала. Уже у входа в бестиарий к ним присоединился Артемос. Взгляды, которыми они с Метастазио обменялись при встрече, можно было было сравнить с дружеским пожатием шеи рукой с силовым кулаком. — А он нам зачем? — поинтересовался Метастазио у Астората. — Мы тут что, конвульсиум собираем? — По правилам сангвинарный жрец сопровождает верховного капеллана, чтобы собрать геносемя павших, — язвительно ответил вместо Астората Артемос. Метастазио скрестил руки на груди. — У нас ожидается так много павших? — Не много, так ведь и сангвинарный жрец у нас только один. Если бы глазами можно было прожечь дырку в собеседнике, доспехи обоих — чёрные Метастазио и белые Артемоса — уже напоминали бы решето. Доломен начал прикидывать, как бы их лучше оттащить друг от друга, если братья решат перейти от красноречивых взглядов к таким же страстным действиям. — Верно. Сейчас будет только один, — согласился Метастазио, и его рука скользнула к закреплённому за спиной силовому топору. Асторат сделал шаг, оказавшись между сангвинарными жрецами. Крылья его прыжкового ранца распахнулись, заставив обоих отступить. — Достаточно, — произнёс он. — Вы будете работать сообща. — Или что? — с вызовом спросил Метастазио. Доломен вскинул брови. Последним и, вероятно, единственным, кто осмеливался разговаривать с верховным капелланом в таком тоне, был магистр Расчленителей. И то после нескольких сеансов более близкого общения и пары выбитых клыков его манеры существенно улучшились. — Нет никакого “или”, — ответил Асторат. — Вы просто будете работать сообща. Удивительно, но это подействовало. Метастазио перестал тянуться к топору. Артемос выпустил рукоять меча, которую сжимал так, словно хотел придушить оружие, и протянул руку. Хотя в воинском рукопожатии, которым они обменялись, всё ещё слишком явно сквозило желание продолжить этот вежливый жест не менее вежливым броском через бедро. — Как приятно, что в нашем импровизированном отделении теперь целых два сангвинарных жреца, — не удержался Доломен. — Мы точно можем не опасаться за сохранность своего геносемени даже среди кровожадных ксеносов, не так ли? Во взглядах, брошенных на него обоими медиками, сквозило такое единодушие, что он мысленно поздравил себя с успешным мероприятием по тимбилдингу. Расчленитель толкнул его в бок. — Ну и с какой вероятностью, как ты думаешь, они при первой возможности зашьют тебе рот? — спросил он. Доломен пожал плечами. — Рот? Ты очень хорошего о них мнения, брат. Рот мне зашьёт только один из них, другой заштопает с противоположного конца. Не весь бестиарий состоял из стазис-камер и клеток. Часть его занимали искусственные ландштафты, в том числе не слишком гостеприимные. Самым крупным среди них был лесной дендрариум круутов. Метастазио почти любил это место. Оно бы нравилось ему больше, если бы не явные следы проникновения со взломом и несколько трупов обслуживающего персонала у входа. Боевой сервитор, прикрывавший ворота, также был выпотрошен ещё до того, как успел во что-нибудь попасть. На его бледной плоти явно отпечатались следы зубов. — А они не церемонятся, — заметил Чёрный Щит, переступая через тело на пороге. Боргез усмехнулся и сплюнул себе под ноги. — Кровопийцы, что с них взять. Взгляд Артемоса задержался на лицах убитых служителей, точнее, на том, что от них осталось. От него явно не ускользнуло подозрительное сходство смертных между собой. — Клоны? — брезгливо спросил он Метастазио. — Неужели?.. Тот вздохнул. — Тайны Караула Смерти остаются в Карауле Смерти. Клятва в любом случае не позволит мне сказать ни “да”, ни “нет”. Артемос поморщился, но кивнул и больше эту тему не поднимал. Они двинулись дальше вглубь искусственного леса, сквозь листву которого просачивался свет люменов. Круут спрыгнул откуда-то сверху, где опорные колонны, на которых лежал высокий свод, мешались с кронами настоящих деревьев. Он приземлился за спиной Артемоса, шедшего перед Метастазио, бесшумно и почти незримо. Но только почти. Сангвинарный жрец среагировал мгновенно и развернулся к проворному ксеносу, держа наизготовку болт-пистолет. Метастазио в последний момент успел оттолкнуть его руку в сторону, и снаряд просвистел в паре сантиметров от головы круута. — Джуно! — рявкнул апотекарий. — Ты невовремя! Круут поднял обе руки в извиняющемся жесте. Перья на его голове странно встопорщились. — Мои извинения, — произнёс он на очень хорошем готике, мало смущённый тем, что его только что пытались пристрелить. Артемос повернулся к Метастазио. — Это ещё что? — мрачно поинтересовался он, указывая на ксеноса дулом болт-пистолета. Метастазио вздохнул. — Это Джуно. Джуно, это мои братья. Будем считать, что знакомство состоялось. Круут наклонил голову. Артемос продолжал сверлить его взглядом, исполненным подозрения. — Почему ты защищаешь ксеноса? — Потому что он у меня подотчётная единица, подлежащая учёту, где-то даже инвентарный номер есть! — возмутился Метастазио. — Где я такого нового возьму? Так что руки прочь от птички и идем дальше. — Погоди, — подал голос Асторат. Он шагнул к ксеносу, сохраняя обычное ледяное выражение лица. Если верховный капеллан и чувствовал генетически привитое отвращение ко всему чужацкому, то ему хорошо удавалось держать себя в руках. — Мы ищем наших братьев, — произнёс он. — Ты видел их? — Сложно не увидеть тех, кто оставляет за собой кровавую реку, — отозвался круут. — Если Потрошитель позволит, я проведу вас к ним. — Потрошитель?.. — переспросил Доломен. — Он не позволит, — отрезал Метастазио. — Ты скажешь нам, куда идти, а сам заберёшь своих и пойдёшь в другую сторону. Дендрариум большой. Укройтесь где-нибудь, где они вас не достанут. Круут гневно моргнул. — Мы будем сражаться, — заявил он. — Вы будете делать, что я сказал, — хмуро ответил Метастазио. — Если кому-то хочется красивой смерти, я жду его на следующей тренировке. Ты меня хорошо понял? Джуно что-то пробурчал на своём, но с пониманием у него всегда было неплохо. Под тяжёлым взглядом Астората круут изложил путь к тому месту, где успешно ускользнул от Кровопийц, и растворился в искусственном лесу. — Подотчётная единица. Да у тебя тут целый лес этих единиц, — бурчал Артемос, когда они снова двинулись в путь. — Мне этот нравится, — отозвался Метастазио. — Кроме того, у нас уговор. — Что? — Тот из нас, кто умрет позже, похоронит того, кто умрет раньше, — пояснил Метастазио. — Дай-ка я угадаю, — протянул сангвинарный жрец. — "Похоронить" на их языке означает?.. — Ну да, — Метастазио пожал плечами. — Это и означает. А я что-то пока не голоден. Гнев Артемоса, казалось, скоро можно будет потрогать рукой. — То, о чём ты говоришь, граничит со святотатством! — заявил он. — Не беспокойся, — утешил его Метастазио. — Круут же не знает, сколько живут Астартес. Тем более Кровавые Ангелы. — И сколько? — неожиданно подал голос Алонсо. Все, кроме Метастазио, оглянулись на него с изумлением. — Врать не буду, — спокойно отозвался последний, — но, судя по наблюдаемому примеру, полторы тысячи лет точно живут. Так что я бы не особо напрягался. Первые снятые детали брони они нашли ещё до того, как выбрались на указанную круутом поляну. Правый наплечник и наруч валялись под раскидистым кустом с красными ягодами. Что бы здесь ни произошло, потерянные явно утратили единодушие. После этого след раздваивался — кто-то ушёл в другую сторону. — Нужно спешить, — произнёс Асторат, заметив это. — Разделимся. — Вот слова, с которых всегда начинаются проблемы, — пробормотал Метастазио. Верховный капеллан забрал с собой Артемоса и Боргеза — последнего, видимо, в качестве гида. С Метастазио остались Доломен, который вызвался присмотреть за ним, и Алонсо. — Давай без глупостей, — предупредил сержант, пока они пробирались через заросли дендрадриума, становившиеся всё гуще. — Поздно, — усмехнулся Метастазио, — мы сюда уже пришли. Алонсо остановился и поднял что-то с земли. Доломен покачал головой, увидев второй наруч. Метастазио поднял бровь. — Что за игры на раздевание? — Поверь, ты не хочешь знать подробностей, — вздохнул сержант. — Брат, будь любезен, посмотри внимательно, где мы находимся. Не считая текущей, прямо скажем, экстраординарной ситуации, здесь банально нет капеллана, который знает, что делать. А теперь даже просто капеллана нет. Если есть что-то, чего я не знаю, лучше бы мне поскорее об этом узнать. — Это Кровопийцы, — обтекаемо выразился Доломен. — У них бывает. — Рота смерти, которая не просто слепо бежит на врага, но ещё и раздевается на бегу? — Бывает, — повторил Доломен. Он выглядел подозрительно серьёзным. Метастазио решил, что это не нравится ему даже больше, чем перспектива считать потом всех убитых круутов и составлять по этому инциденту отчёт. — Я, конечно, лезу не в своё дело, — заметил Боргез, пока небольшой отряд верховного капеллана пробирался через заросли искусственного леса, — но может быть, ты-то знаешь?.. Артемос продолжал шагать вперёд, храня красноречивое молчание. Асторат обогнал их на добрый десяток шагов, хотя предполагалось, что отряд поведёт Расчленитель, лучше знакомый с устройством дендрариума. Хотя, по правде говоря, последний заглядывал сюда только дважды, и то с целью отлова провинившихся круутов из колонии. — Это дело нашего ордена, — ответил в конце концов сангвинарный жрец. — Всё, что происходит в Карауле Смерти, навеки остаётся в Карауле Смерти, — произнёс Боргез известную истину. — Я всё равно не смогу раскрыть этой тайны. — Конечно, не сможешь, — согласился Артемос. — Потому что тебе её тоже никто не раскроет. Боргез разочарованно хмыкнул. — Стоило попробовать. — Нет, не стоило. Он посмотрел на фигуру верховного капеллана впереди, двигающуюся с упорством человека, который очень хорошо знает дорогу к своей цели. — Вы изгнали его? — попробовал Расчленитель зайти с другой стороны. Сангвинарный жрец вздохнул. — Послушай, брат, у тебя что, отросли какие-то лишние части тела, которые тебе мешают? Насколько я знаю, Метастазио раньше не слишком церемонился. Боргез поморщился от воспоминания. — В этом он не изменился. — Тогда мой тебе совет — побереги то, что ещё осталось, — порекомендовал ему Артемос. — Не зли апотекария. — Значит, вы действительно изгнали его? — Никто его не изгонял, — отрезал сангвинарный жрец, и больше от него ничего добиться так и не удалось. Сначала они нашли растерзанные тела. Потом — Кровопийц. Точнее, Кровопийцы сами их нашли. Тот, с которым схватился Алонсо, больше походил на потерянного сына Сангвиния, хотя на нём и недоставало некоторых деталей брони. Обмениваясь ударами, они врезались в густой подлесок. Второй напоминал человека значительно меньше. Он ухитрился почти полностью избавиться от силового доспеха, что само по себе было технически возможно, хотя требовало навыков и времени. Чего Метастазио никак не мог понять, так это цели раздевания. Удел павших в “чёрную ярость” — искать последней битвы с самым могучим врагом, которого удастся найти. Довольно странно снимать с себя броню, когда ты — Сангвиний, ищущий Хоруса на борту осквернённого корабля. По крайней мере, если и в самом деле собираешься с ним драться. Но главным было не это. Оголённую кожу десантника, проглядывающую в разрывах поддоспешного комбинезона, покрыли серые перья. Перья пробились на голове между волосами. Само лицо изменилось, челюсти вытянулись, словно пародируя клюв, но выступающие вперёд клыки стали от этого только заметнее. Налитый кровью глаза смотрел из-под тяжёлых век. Ногти на скрюченных пальцах обратились в крючковатые когти. Метастазио никогда раньше не видел таких изменений у потерянных. Видел другие, но подобного — никогда. Это было что-то новое и зловещее, и это нужно было изучить. За неимением прочих способов, он изучал широкими движениями топора, удерживая Кровопийцу на дистанции. И пока мог сказать только, что сила и скорость реакции мутанта были чудовищны. — Помоги Чёрному Щиту! — крикнул он Доломену, прежде чем сцепиться с мутантом всерьёз. — Вокс мёртв, — сообщил Артемос после нескольких неудачных попыток вызвать отряд Доломена. Расчленитель хмыкнул. Это начинало раздражать. — Крууты, — произнёс он, как будто это всё объясняло. — Причём здесь они? Он пожал плечами. — Собрали из помёта и веток какую-нибудь очередную техноересь, и до следующей зачистки будут глушить связь, — Боргез развёл руками. — Обычное дело. Артемос бросил на него ледяной взгляд. — И как мы свяжемся с остальными? — Ну… — Расчленитель изобразил глубокую задумчивость. — Можем попробовать громко кричать. Очень громко. Или залезть на дерево. — Я не совсем понимаю, как в этом должны помочь деревья. Боргез усмехнулся. — Старый кретацианский способ, — пояснил он. — Если в лесу не ловит связь, нужно залезть на дерево и подкинуть вокс-станцию. Главное — потом поймать. Описание этого дикарского ритуала Артемос никак комментировать не стал. — Почему, Хорус?.. Доломен резко обернулся. Голос не принадлежал одному из Кровопийц. — Почему?.. — повторил Алонсо, глядя куда-то сквозь него. Его лицо покраснело от прилившей крови, острые клыки выдвинулись из дёсен, до крови прокусив нижнюю губу, но Чёрный Щит этого, похоже, не замечал. — Спокойно, брат, — быстро произнёс Доломен, медленно делая шаг ему навстречу. — Вспомни… Вспомни, кто ты. — Зачем ты нас предал? — спросил его Чёрный Щит. Цепной меч в его руке загудел, пока что на холостых оборотах. Сержант примирительно поднял руку. — Нам с тобой не нужно сражаться… — начал он, но закончить не успел. Цепь на клинке с рёвом пришла в движение, и Алонсо двинулся в атаку. Доломен вскинул меч и парировал удары, не нападая в ответ. Он всё ещё пытался докричаться до рассудка Чёрного Щита, хотя чутьё подсказывало, что это бесполезное занятие. В свободную секунду он мысленно проклял Метастазио, который потащил неизвестного брата с собой. “Ну, зато он точно принадлежит к какому-то из Орденов Крови, можно не сомневаться”, — подумал он и сам же невесело усмехнулся собственному мрачному юмору. Вторая фигура в чёрных с серебром доспехах появилась сбоку внезапно. Метастазио обрушился на своего товарища по Караулу, метя обухом топора в его незащищёную голову. Алонсо вовремя увернулся, но открылся Доломену. Тот не стал терять времени даром. В следующую секунду Метастазио практически врезался в Чёрного Щита. Костное сверло на конце его нартециума вгрызлось в керамит доспеха, пробиваясь к телу. Не прошло и пары секунд, как нартециум глубоко зарылся в плоть. Алонсо дёрнулся несколько раз, прежде чего его налившиеся кровью глаза закатились, и он грузно опустился на колени. Метастазио толкнул его коленом в грудь, позволяя безвольному телу завалиться на спину. Окровавленное сверло с влажным чавканьем вырвалось наружу. — Что ты ему ввёл? — напряжённо спросил Доломен, следя взглядом за неподвижным Чёрным Щитом. — Тебе всё перечислять? — огрызнулся апотекарий. — Лучше помоги связать его, он может быть не очень адекватен, когда очнётся. Доломен поднял бровь, невольно пародируя Астората. — “Может быть”? — Может быть. А может и не быть, — Метастазио поднёс к глазам окровавленный нартециум, облизнул губы и со щелчком убрал толстое сверло. — Но он точно не вспомнит, что здесь произошло. Так что окажи любезность, не расстраивай нашего двоюродного брата рассказами о том, как он перепутал тебя с архипредателем. Сержант смерил Метастазио внимательным взглядом. — Я с места не двинусь, пока ты всё не объяснишь, — пообещал он. Метастазио возвёл глаза к искусственному небу над головой. — Много лет назад один из наших братьев-по-крови заступил на Долгую Вахту, и служил с честью, пока встреча с вражеским псайкером не нанесла его разуму серьёзную травму. Так что он забыл очень многое, но не забыл, как ненавидеть ксеносов и убивать их — и потому остался в Карауле Смерти, где и пребывает по сей день. Иногда его заносит, как сегодня, но после перезагрузки рассудок возвращается к нему. Вкратце так. Доломен понял, что ему придётся довольствоваться этим объяснением. Никаких других Метастазио давать был очевидно не намерен. — А теперь, может быть, вспомним, зачем мы здесь, и пойдём ловить второго? — с нажимом поинтересовался апотекарий. Доломен кивнул, признавая его правоту. — Поспешим, — согласился он. — А то, если он мутирует ещё немного, крууты начнут принимать его за своего. Метастазио хмыкнул. — Если он сожрёт ещё парочку, они его Формирователем выберут, точно тебе говорю. Покрытый перьями мутант шевельнулся. Его налитые кровью глаза остановились на Метастазио, и оскаленная пасть издала глухой рык. — Я прихожу, брат мой, чтобы ты мог служить в смерти... — нараспев начал Метастазио, взвешивая в руке топор. — Осторожнее. Он ещё не умер, — мрачно напомнил Доломен. — А я ещё не дошёл. Доломен хмыкнул и двинулся вбок, обходя Кровопийцу с фланга. — Никогда такого не видел, — добавил апотекарий. — Никогда больше и не увидишь. Взгляд мутанта метался между двумя потенциальными противниками, пока тот выбирал, кого атаковать, а кого подпустить ближе. — А ты? Доломен молчал. — Я хочу получить образец, — произнёс Метастазио. Это не было вопросом. Прежде чем сержант успел ответить, мутант наконец определился с выбором. Метастазио показался ему более приоритетной целью. В тот же миг, когда град ударов обрушился на апотекария, Доломен атаковал потерянного справа. Толку было чуть. Ярости Кровопийцы вполне хватило бы и на троих. Волны гнева, исходящие от потерянного, были почти физически ощутимы. Метастазио чувствовал, как стучит в висках прилившая к голове кровь, как лопаются сосуды в склерах, придавая глазам характерный цвет. Всё вокруг окрасилось красным. Бритвенно-острые когти мутанта соскользнули по броне, оставляя за собой глубокие борозды, и вспороли гофру уплотнителя на локте. Кровь мгновенно свернулась в ране, но её аромат повис во влажном лесном воздухе тяжёлым послевкусием. Мутант отшвырнул Доломена могучим ударом, но при этом сам открылся. Метастазио увидел возможность. Он направил лезвие топора в плечо потерянного, по крайней мере, туда, где оно должно было находиться согласно его анатомическим прикидкам. Когти заблокировали удар, и силовое поле вспыхнуло, снося их начисто. Запахи озона и горелого мяса наполнили воздух, но аромат крови они прогнать не могли. Кровопийца взревел от гнева и врезался в Метастазио всем весом, сшибая его с ног. Они покатились по мягкой лесной подстилке, обмениваясь ударами. На мгновение взгляд Метастазио встретился с глазами потерянного брата. Страшные изменения исказили его лицо… Но не глаза. Те остались прежними, и за безумной яростью в них всё ещё жила такая же безумная боль. Как ты мог… Всё вокруг было красным. Как ты мог предать нас, Хорус? Метастазио закричал, звуком собственного голоса разрывая багряный морок, угрожающий затопить сознание. Сервоприводы брони выли от натуги, пока он пытался сбросить с себя тяжёлую тушу мутанта, но тот черпал силы из источника, который никогда не иссякает. Когти сорвали наплечник и добрались до тела. Метастазио не чувствовал боли и не осознавал повреждений, он просто знал, что запах усилился. Краснота, наползающая по краям зрения, стала гуще. Мутант прижимал его к земле, и он всё никак не мог высвободить топор для удара. Он ударил головой, разбивая лоб об искажённые кости лицевого скелета своего врага, вытянувшиеся наподобие клюва. Что-то горячее потекло по лицу, сладковатый аромат стал невыносимым, но Метастазио ударил снова. И снова. Если это был единственный способ драться сейчас, то он вполне годился. Дезориентированный мутант должен был либо ослабить хватку, либо наклонить к нему голову. Совсем немного. Метастазио уже приготовился к финальному броску. Это были очень долгие доли секунды. Потом что-то врезалось в мутанта сзади, отвлекая его. Что-то небольшое, меньше, а главное, намного легче десантника. Оно ударило и тут же отлетело куда-то в деревья, небрежно сброшенное потерянным. Но цели своей оно достигло. Метастазио оттолкнул мутанта и высвободил топор. Первый удар пришёлся низко, подрубая тому ногу. Существо рухнуло на колено, в то время как апотекарий наоборот поднялся. Следующий удар был направлен точнее и отсёк когтистую руку. Метастазио размахнулся для контрольного. Он хотел сказать что-то подходящее случаю. Он, конечно, не был Асторатом, но искусство красивой декапитации не считалось среди Кровавых Ангелов чем-то уникальным. Однако с губ сорвался только яростный рык. Топор описал дугу. Метастазио выдохнул и облизнул губы, только теперь почувствовав, как пересохло во рту. — Я прихожу, чтобы ты мог служить в смерти, — произнёс он, активируя костную пилу нартециума. — Твой долг исполнен… Но сначала нужно было заняться ранеными. Эта мысль свербила в мозгу те томительные секунды колебания, которые Метастазио потратил на внутреннюю борьбу, прежде чем справиться с собой. Тогда он деактивировал пилу. “Но мне нужен образец, — сказал он сам себе. — Не будет лучшего предлога, чтобы получить его, чем сбор геносемени. Как только сюда явится Артемос, шансов не останется”. Но твой долг — сначала позаботиться о живых, возразил ему тихий внутренний голос. Возможно, это был голос совести. “Всего один образец. Крошечный клочок ткани. Неудачно извлек железу, у всех иногда бывает”. Если к тому моменту, когда ты поможешь раненым, здесь ещё не будет Артемоса, значит, Император благоволит сегодня своим изысканиям, возразила совесть. Если же нет, то спорить с Ним довольно глупо. Голос совести до странности напоминал голос Корбуло. Оставалось лишь удивляться, на какие выверты подчас способно подсознание. Метастазио ничего не оставалось, кроме как признать его правоту и направиться к Доломену. Тот уже поднимался на ноги, хотя и выглядел помятым. При движении его броня подозрительно искрила. — Жалобы есть? — спросил его апотекарий. — Только к начальнику бестиария, — отозвался Доломен. — Деревья нельзя было помягче сделать? — Вижу, присутствия духа ты не потерял. — В нашем деле главное — не потерять головы, — усмехнулся сержант. Метастазио невесело рассмеялся в ответ и отправился на поиски своего недавнего помощника. Тот нашёлся скоро. — Тоже мне, Олланий Пий с перьями выискался, — пробормотал он, осторожно поднимая круута с земли. Джуно не двигался, но, по крайней мере, дышал, и на его теле не было видно серьёзных ран. — Он жив? — спросил Доломен. Метастазио кивнул. — Они живучие. — Почему он решил тебе помочь? У Метастазио имелось множество теорий на этот счёт, все разной степени утопичности. Начиная от той, где ксеносу приписывались лучшие человеческие качества, вроде благородства, любви к ближнему и бескорыстного самопожертвования; и заканчивая наиболее реалистичными и неинтересными. Апотекарий выбрал средний вариант. — Да кто их, ксеносов, разберёт? — сказал он. ________________________ — Кажется, я начал лучше понимать природу некоторых явлений, — заявил Асторат по возвращении на “Эминенцию”. Выражение его лица было сложным. Поскольку Долгое Бдение штатного капеллана базы трагически завершилось при знакомстве с Кровопийцами, а другого в крепости не было, атмосфера царила довольно мрачная. Но капитан Софония вышел из положения с грацией истинного сына Дорна, привлекая все доступные ресурсы, чтобы организовать погибшему достойную церемонию прощания. "Как это — у нас нет капеллана? — удивился он, когда Метастазио указал ему на этот прискорбный факт. — А это кто? Разве сам верховный капеллан Кровавых Ангелов сегодня не оказал нам чести своим визитом?" Церемония получилась интересной, но сложное выражение не сходило с лица Астората с тех самых пор. — Удивительно, как служба в Карауле Смерти меняет Астартес, — задумчиво произнёс Артемос, вглядываясь в загадочную тьму обзорного экрана. — Казалось бы, я провожал своего брата туда не так давно, каких-то пару столетий назад. Но это уже не тот Метастазио, которого я знал. — В самом деле? Вроде бы чувство юмора у него на прежнем уровне, — усмехнулся Доломен. Артемос покачал головой. — Прежний Метастазио ни за что не отдал бы нам десантников из роты смерти добровольно. И уж тем более не стал бы кидаться Асторату на шею от радости. Он бы предпочёл любой ценой оставить их для своих опытов, раз уж они угодили ему в руки... — Осторожнее. Доломен не посвящён в тайны совета Крови и Костей, — бросил через плечо Асторат, не отрываясь от экранов когитатора, в котором сосредоточенно копался, отодвинув в сторону грустного технопроводица. Доломен скрестил руки на груди. — Я вполне посвящён в тайну того, как совет отклонил некие запросы некоего сангвинарного жреца, — напомнил он. — Совет их не отклонил, — поправил Артемос. — Совет предоставил ему свободу. Глаза сержанта медленно полезли на лоб. — И в чём подвох? — осведомился он. — Никакого подвоха, — сангвинарный жрец пожал плечами. — Он просил о свободе. Он свободен. Доломен хмыкнул. — Изящно. — И это явно пошло ему на пользу, — добавил Артемос. — Судя по тому, что произошло сегодня, он многое пересмотрел в своём подходе. Я даже готов предположить, что он исправился... — Он не исправился. Асторат резко выпрямился, оторвавшись от когитатора. — Он не исправился, — повторил он, встретив обескураженные взгляды своих спутников. — Я нашёл исходный запрос, с которым Кровопийцы прибыли в крепость. Их было пятеро. Немой сцене, воцарившейся после этого объявления, позавидовали бы лучшие театральные подмостки Древней Терры. — И где ещё один? — озвучил Артемос естественным образом напрашивающийся вопрос. — Мы снова разворачиваемся? — вторил ему Доломен. Верховный капеллан покачал головой. — Я не слышу песни его ярости, — произнёс он. — Жив ещё один несчастный или нет, он не нуждается в моей помощи. Ненадолго он обратил взгляд к звёздам на обзорном экране. — Полагаю, в этот раз Метастазио может быть прощён. Глубоко в недрах Караульной крепости, в одном из древних залов, больше напоминавших пыточные, чем лабораториумы, Метастазио в последний раз проверил адамантиевые цепи на руках своего пациента. — Прости меня, брат, — произнёс он нараспев, подстраиваясь под убаюкивающий ритм литании, которую распевал ощипанный киберхерувим над его головой. — Прости за то, что умножаю твои страдания. Кровопийца дёрнулся в оковах, скаля удлиннившиеся клыки. Горящие яростью глаза, алые от крови из лопнувших сосудов, просто пожирали Метастазио взглядом. — Это не поможет тебе победить, Хорус! — прохрипел нечастный. — Ты умрёшь! — Даже спорить не буду, — признал Метастазио. — Конечно, умру. Все умирают. Прозрачная жидкость заструилась по катетерам, установленным в подключичные порты Кровопийцы. Тот рванулся сильнее, цепи натянулись. — ХОРУС!!! — прокричал он, прежде чем налитые кровью глаза закатились, и сведённое судорогой тело обмякло в фиксаторах. — Прости, — повторил Метастазио Возможно, подумал он мимоходом, Кровопийца уже никогда не откроет глаза. А если откроет, в Карауле Смерти появится ещё один Чёрный Щит.