Четвёртая попытка суицида.

- Ты не представляешь, насколько дольше тебя я во всём этом погибаю. Двадцать лет назад людей было в три раза больше, а третий сектор не был похож на бетонный пустырь. Тогда и изобрели П-1. Младшие дети в семье, трудные подростки, бедные люди, все те, что имеют пристрастие к табаку или спиртному, все они были взяты на острие. Всех их ловко обманули, оправдывая «Противоядие-1» случившейся катастрофой. Люди ничего не подозревали. Уверен, что и сейчас найдутся те, кто подумает, что причина массовой пропажи людей – их естественная смерть. Что их здоровье просто не справилось со средой, загрязнённой катастрофой. Раньше ведь всё было по-другому. Люди, совершенно разные люди жили по всему земному шару, имели свои традиции и говорили на разных языках. Потом их согнали в одно место и все стали говорить на языке народа, на чьей популяции катастрофа отразилась слабее всего. Мы действительно были разными, но тогда, когда меня, да и моих родителей ещё на свете не было. Нас действительно обокрали и лишили лица, но это случилось очень давно. Удивительно, что тебя это вообще смутило. Лука превратился в одно большое ухо. - Я – журналист. Независимый журналист... - Звучит как сказка,- вставил Лука. - Всегда звучало. Я стал таковым, когда ушёл из редакции, но ты не можешь звать себя журналистом, если хранишь накопленную информацию в тайне. А как было иначе? Мы даже до появления проекта «П» мешали Председателю спокойно жить. Всё нам было интересно. И то, с какой же радости мир разделили на три сектора, и налоги на второго, третьего...и далее, детей. Мы призывали людей держать ухо в остро, говорили им быть осторожнее... - А потом? - А потом на нас объявили охоту, будто мы белки какие-то из Красной книги. - Что такое белки и Красная книга?.. - Не важно. Теперь – не важно, да и не будет уже. Ты мне расскажи лучше, что у тебя произошло, раз ты сейчас здесь. И Лука рассказал. О матери, умершей от передозировки, о брате и их разнице в минуту, о том, как с П-2 его перевели на П-3. Рассказал о Захаре и дядьке Матвее, о Василине и Фёдоре, о том, как выдающихся учеников переводили в первый сектор. Рассказать не смог только о Бажене. Когда дело дошло до неё, грудную клетку болезненно свело, глаза защипало и юноша закрыл лицо руками. Гриша снова тяжело поднялся и глубоко вздохнул – это действие быстро стало для Луки привычным. Через две минуты перед ним стояла кружка с горячим чаем. Парень накинулся на неё, не подумав, и сильно обжёг язык. - Хочешь пить, сказал бы. Я б тебе воды налил. - Я хочу только знать,- тихо начал Лука.- Знать, почему на тебе нет кулона, почему ты тоже здесь, и что нам делать дальше. Гриша мгновенно посерьёзнел. - Не думаю, что тебе интересно это слушать. - Можно подумать, тебе было интересно слушать мою историю. Я был откровенен с тобой. Странно, что я открылся человеку, которого знаю полдня. - До этого было некому,- заметил Гриша и Луку передёрнуло.- Ладно. Это произошло 15 лет назад. Как я уже сказал, на независимых журналистов объявили охоту. Не в открытую, конечно, им бы не хватило смелости настолько резко сломать свою показную толерантность. Я понял это, когда пропали два моих товарища. Мы тогда собрали много интересного материала, и моей целью было взять честное интервью у людей, сидевших на П-1. Можешь себе представить, как их рассказы повлияли бы на имидж Председателя? Я, конечно же, выложил всё это в сеть, пускай и в одиночку. Выложил и бежал в третий сектор, где происходил такой ад, что никому бы не пришло в голову искать меня в его подвалах. - Ты бросил своих товарищей?- шёпотом спросил Лука. Гриша перевёл взгляд на плиту. - Всегда нужно жертвовать чем-то ради чего-то. По-другому быть... - И ты бросил всех, чтобы в одиночку бежать сюда? - У меня не было выбора.- Гриша резко повернулся к Луке. Стало понятно – Ниискров задел за живое.- Я семью боялся завести, потому что понимал, чем занимаюсь. Я знал, что всё будет именно так, поэтому заранее подготовился.- но в глазах Гриши не было уверенности. Лука опустил взгляд. Понимал – к этому нельзя быть готовым. - Прости, мне наверное не стоило... - Тебя можно понять, не извиняйся.- но Гриша заметно приуныл и Лука пристыжено подтянул к себе колени.- А что делать – я не знаю.- продолжил Гриша, когда Ниискров уже открыл рот, чтобы перевести тему.- В общем – не знаю, но в ближайшем будущем нам нужно добраться до редакции. Конечно, не в буквальном смысле. То место больше похоже на карцер, чем на редакцию, но не в нашей ситуации кривить лицом. Те люди – что-то вроде передатчиков между третьим и остальными секторами. Специфические ребята, мне с ними бывает нелегко, но это скорее моя вина. Они работают за одно с Председателем, но в тайне собирают компромат. Копируют документы, записывают приказы... - Где находится редакция?- не выдержал Лука. - Терпение, товарищ, терпение,- смеялся Гриша. - Мне нужно рассказать им всё, что я знаю? А если их прослушивают? Гриша вздохнул, поняв, что мальчишка не успокоится. - Нашёл шило на свою голову.- шутливо произнёс мужчина.- В любом случае, всё завтра. У тебя сильный жар, да и выглядишь ты так, будто не спал несколько лет. - У меня бессонница. - Было бы странно, если бы её у тебя не было. Ещё бы, П-3, дело своё знают, уроды.- последнюю фразу Гриша произнёс шёпотом.- Постарайся хотя бы полежать в тишине. Нам нужно будет много сил. Гриша открыл дверь в импровизированную спальню, а сам улёгся на диване на кухне. - Гриша!- крикнул ему Лука. - Что?- так же громко ответил мужчина, решив подыграть. Действительно, сложно ведь сделать три шага до комнаты. - Я кота потерял! Серого такого, там, на улице! - Найдём. Никому твой кот не нужен. Гриша опустил жалюзи. Темнота ночи окончательно скрыла в себе и небоскрёбы, и шпиль, и страх.