Кипарисовый реквием

Я в этом марте, В этом марте навсегда Это была зима. Нам было по 15. Наверное, мне всегда было близко это время года, но именно после той зимы я в нее влюбилась, как влюбилась в тебя. Тогда мои попытки прыжков на тренировках менялись не по дням, а по часам, как и настроение. Все зависело от тебя, как ты на меня посмотришь, как поздароваешься, или вообще не обратишь внимание. Это случалось часто, даже слишком. Ты падала, проигрывала, злилась, и я начинала делать тоже самое. Именно тогда я поняла, как сильно люблю тебя. Ты была единственной, единственной которая могла заставить меня умирать на месте, выбивая своей близостью весь воздух из лёгких. Сердце начинало стучать в ушах, и я просто выпадала из жизни. Я не могла перестать смотреть на тебя, на твои чудесные струящиеся по спине волосы. *** В Австрии мы жили вместе, в двух совсем небольших комнатках, с одним - общим балконом. Ты постоянно просила у меня забытые тобою вещи, начиная с лишней пары шпилек (а их на твою голову требовалось немало), заканчивая футболками. Да, ты любила брать мою одежду, заставляя меня потом объяснять свою улыбку, так и норовившую появится на лице. Каждый вечер мы стабильно стояли на этом небольшом баллончике, разговаривая о чем попало. А я заставляла себя контролировать ситуацию и не смотреть слишком часто, не отрывая взгляда. И да сейчас спустя почти четыре года, я помню тебя и тот вечер в мельчайших подробностях. Март выдался через чур холодным, морозным, проникающим в кровь, бьющим под самый череп. А ты была слишком теплой, чтобы стоять поодаль. И ты совсем не стесняясь приобнимала меня рукой. Смотря своим ярким, гордым взглядом Совсем бесстрашно Так характерно для тебя и твоего образа жизни. И программ - о чем задумалась? И я возвращаюсь со своих исписанных страниц, нашего романа. Ты смотришь в душу, крепко оседая на сердце, превращаясь в цепи. И я снова думаю, что тебя создавали боги. Тогда я впервые готова была тебе признаться, не знаю, что меня остановило. Наверное твой взгляд, ты не хотела терять момент, не хотела оставлять в нем горечь боли. И ты знала Знала ещё тогда *** Карантин был одним из самых тяжелых периодов развития моей привязанности. Потому что я не знаю как можно такое по-другому назвать. Я каждое утро просыпалась, пила кофе, завтракала, читала. И ты, черт возьми всегда была в моей голове, я не думала о тебе. Нет, ты была со мной, во мне. Ты меня не покидала. Мне всегда казалось что ты сидишь рядом, читаешь со мной, пьешь тот же кофе. Ты была мной. Я в самом деле думала, я умру. Мы не виделись 182 дня. Почти пол года. Не знаю, как я пережила. Почти пережила Оставив всю жизнерадостность в обжигающих воспоминаниях; в реакциях, на имя Александра, заставляющих меня смеяться как сумасшедшую; в любых зелёных глазах, которые я всегда, где то на подсознательном уровне сравнивала с твоими. Перед тем как уйти от Этери Георгиевны, ты сказала лишь, что обязательно будешь писать. Но ты не писала. Когда я узнала, я проревела всю ночь, упиваясь справедливой болью, моей любви. Я была привязана к тебе невербальными нитями, словами произнесенными мимоходом. И ты всплывала в памяти каждый мой будущий приход в хрустальный, убивая всякую надежду спастись. Встретились мы только на контрольных прокатах. Но эти воспоминания остались у меня ужасно размытыми. Все что я помню, это ты прошедшая мимо быстрым шагом. Все остальное было в тумане. А ты так и не посмотрела на меня. Но мне хватило лишь увидеть тебя, чтобы откататься лучше всех. Даже лучше тебя И я знала что тебе больно, и наверное узнав правду стало бы ещё больней. Мне почему то всегда казалось, что люди не могут пахнуть настоящими растениями. Лишь покупными, искусственными. Но ты пахла. Пахла еловыми ветками после дождя, и навсегда отпечаталась с этим запахом у меня в памяти. *** Когда ты вернулась, наше общение резко поменялось. Наступила бесконечно долгая пора неловкости. И я потеряла почти всю надежду, вернуть былое. Существуя с неумолимой болью, пытаясь не выдать сокровенную тайну. Пока ты мне не сказала, такое короткое и едва заметно теплое - Ты мне важна.. очень При этом смотря своими изумрудными, в мои карие. Я чувствовала как почву заменяет невесомость, все сужалось до рыжих волос. Чувства сменялись со скоростью света, оставляя после себя послевкусие сухой травы. В груди оголялся скомканный страх. Я навсегда запечатлила этот день в хронологии моей жизни. Как и твой теплый поцелуй. После холода, наступило время горящих глаз и бабочек в животе. Мы обнимались вечерами, слушая завывание ветра. Целовались до трясущихся коленок. Соединив души в одну, мы оставили миру лишь отрывки жизни. Мы любили. Олимпийский сезон пришел быстро, сразу с проблемами: твой перелом, мой плохой прокат на чр. Но самым, воистину сложным было соревноваться с тобой. Кататься думая, что кто то проиграет, и ты вновь будешь без золота. Это наверное, можно назвать весомой причиной; так как ты все не могла понять, что со мной творилось. А я мучилась от паники выдающийся в лёгкие и ревела ночами тебе в плечо. Зато новый год запомнился мне (и тебе я уверена) небывалым спокойствием. Наверное почти в последний раз, не считая коротких поцелуев и все тех же недолгих разговоров на балконе. *** При воспоминаниях января мои руки до сих пор подрагивают. Мы уставали до невозможности, бессонница настигла всех; травмируя оголённые нервы. Пару раз мы засыпали вместе, но это было редкостью. Не было ни сил ни времени Лишь отрывки поцелуев, засевшие в память до подкожного. После Европы мы почти не общались, ты всегда задерживалась изводя себя по максимуму. А я работала ради тебя. Наверное даже не подозревая зачем, ведь о золоте я не грезила. И хотела лишь спокойствия, спокойствия с тобой. Мучаясь на тренировках, не думая зачем. Просто работая на износ. Сейчас, я все таки осознаю, что лучшем решением было не ехать и дать шанс другим. Но я так не хотела тебя бросать, словно чувствуя что скоро придет конец. А ты хотела. Мечтала об олимпийской медали, блистающей теплым песком. *** Нас поселили в один номер, возможно Этери Георгиевна постаралась, чувствуя нашу зависимости и понимая как это отражается на работе. Тогда мы почти каждую ночь спали вместе. И я до покусанных в кровь губ не хотела тебя отпускать. Мы вместе плакали над осознанием одного потерянного золота. Тогда, наверное, я впервые поняла что это наш конец, пусть я и заставила себя закинуть эти мысли на край измученного сознания. Я сама перебинтовала тебе ногу перед произвольной, заставляя тебя не думать о 4 месте. Целуя на прощание, чувствуя, что судьба наша решится через несколько часов. Не знаю, как я смогла чисто прыгнуть все на разминке, ибо мысли мои были только о тебе и твоем состояние. Признаюсь, я переживала за тебя гораздо сильнее. Я и вправду была готова уйти оттуда, не объясняя никому. Страх накрыл с головой и осознание что это конец билось в голове все сильнее, сдавливая грудную клетку. Помню за последние полчаса, ты успела успокоить меня, стоя в туалете и обнимая слишком сильно, обещая, что ничего не изменится. Изменилось. Разорвалось на капли крови, выбивая кислород из лёгких и обездвиживая чувства в глазах. Мир рухнул у нас обеих. Все было в тумане, сквозь просвечивающиеся, чужие слезы. И твой взгляд на меня - пустой. *** Мы так и не поговорили. Ты сказала, что нужно остыть, уходя в комнату. С Камилой мы тогда легко поняли друг друга. - Она тебя любит, это эмоции Но мы не разговаривали долго. Достачно, для того чтобы я успела поменять свою жизнь полностью. Изо дня в день умирая в надеждах увидеть тебя, хотя бы одним глазком. Слов я не могла подобрать, как и найти смысл жизни. Ты ушла. А я умерла Ты перестала тренироваться, и в хрустальном не появлялась около нескольких недель. Которые для меня было незаканчивающеюся вечность. После начались шоу. И мы правда общались, и ты тогда смотрела на меня с таким мягким обожанием. Что все вокруг мне твердили - Она остынет - Все будет нормально, со временем - Она тебя любит Казалось только я понимала, что этого не случится. Но все же не отпускала надежду, как и сейчас. Надеюсь. Мы так и не поговорили. Я осталась один на один с несбыточными мечтами, холодными руками и с воспоминаниями о твоём кипарисовом запахе *** Прошло больше года, а я до сих пор не верю. Не верю, что ты смогла так легко отпустить. И тем более не верю, что ты врала. Так не сыграл бы ни один актер, с многолетней практикой. Глаза ведь не врут, правда? Через тысячи сердечных поцелуев и подкожных взглядов, я всегда буду думать о тебе. И разговаривать с тобою в голове, на холодном балконе. Пусть даже в окружении сигарет, и без тебя. Я буду существовать с тобой.