Глупость по пьяни или по молодости?

      Рихард притащился к Линдеманну — своему давнему доброму другу. У того, как обычно, тусовались панки, хиппи и разного рода нехристи.       — Где ты их всех собираешь? — усмехнулся Круспе, пожимая руку, а потом и вовсе обнимая Тилля.       — Понятия не имею, — добродушно улыбнулся мясник из Вендиша. — Ты прав, Как-то их тут много. На ночь почищу тут всë. Пусть пока веселятся, может кто-нибудь что-то приготовит.       Молодому гитаристу не особо интересно было, зачем и для чего приятель держит в своей половине хаты весь этот скот. Главное, чтобы самого Рихарда никто не трогал, потому что в случае конфликта мясник оправдает своё прозвище.       — Так, что тут у нас, — пробубнил Круспе, оглядывая толпу. — Панки, панки, панки, какие-то… Кто это? Ладно. Ещё панки, что-то среднее между… Между-между, зэкари какие-то. Негусто.       Нужно было немного прогуляться. Попасть в деревню после тусовок и потасовок в городе довольно приятно. Вдали плескалось озеро, в камышах шумел ветер, день в самом разгаре, но при этом не было смертельно жарко.       Гуляя, Рихард ни о чëм не думал. Такое умиротворение. Чувство, будто этот летний приятный ветер ударил в голову, выметая всё-всё-всё, что там только могло быть.       Снова появилась мысль, что жизнь не заключается в том, чтобы бухать и не спать ночами напролёт, она может заключаться вообще во всём, что только доставляет удовольствие.       — Нахер, — усмехнулся гитарист. Думать не было никакого желания. Загоняться он будет во время написания новой песни. Тогда надо будет думать, размышлять и писать что-нибудь пронзительное и проникновенное.       А сейчас он лёг на траву возле раскидистого дуба. Пяти минут не прошло, как Рихард уже вставал, отряхиваясь.       — Не моя романтика. Грязища, жуки, всякая дрянь. Не-не, всë.       Но к шумной толпе не хотелось возвращаться. Одиночество — не всегда плохая вещь. Одиночество именно, а не уединение. И сейчас, оставив всех своих псевдодрузей в городских стенах, он был один. Одинок и свободен.       Вечерело. Удивительно, как он так долго продержался? Целых полдня шастал по полям, берегам озера, лесополосам и чужим садам.       — Где я? — как-то несвоевременно Рихард задался этим вопросом.       Вокруг всё было одинаковым. Он вообще может уже в какой-нибудь город запëрся.       — Вашу мать, вашу мать, вашу мать, — немного нервничая повторял Круспе, мечась из стороны в сторону.       А действительно, что ему делать теперь?..       — Ладно, — усмехнулся Рихард и стал крутиться на месте, как остановится — в том направлении пойдёт.       Ему повезло и очень сильно. После часа хождений по куширям, он вышел в озеру. Ещё часа полтора — будет у Тилля. Тем временем стало совсем темно, не хотелось ночевать в полях, поэтому Рихард решил пробежаться по уже знакомым тропам.

𖤐𖤐𖤐

      — Я думал, ты уехал, — удивился Линдеманн, рассматривая своего уставшего друга. — Репяхов насобирал, Рике, Рике…       Но Круспе не до всяких там репяхов было. Хотелось выпить чего-нибудь и завалиться на диван. Может быть не спать, но точно лечь, ноги дрожали и немели.       Как и обещал, Тилль разогнал почти весь народ к ночи. Это было хорошо.       Тяжело вздохнув, Круспе лёг на диван, облокачиваясь о спинку, открывая бутылку пива.       — Холодное. Тилль, ты мой герой, — он улыбнулся, говоря это самому себе. А мог и сказать самому Линдеманну.       Откуда ни возьмись налетел на него какой-то гном.       — Ты че вытворяешь?! — вскрикнул Рихард, чуть не лишившись своей живой воды.       — Ай-й, прости, — рассмеялся незнакомец и, недолго думая, плюхнулся рядом.       — Погоди, я тебя видел уже… Ты этот. Тоже гитарист местный. Пауль? — Круспе уже наводил на него справки.       Панк с хвостиком, повязанным бантом, широко улыбнулся.       — Да, я! А ты? Я тебя не знаю, мы не знакомились.       — Шолле. Будем знакомы.       Пауль расценил это внимание как-то по-своему и неправильно, но когда он притащил две бутылки какого-то пойла, по всей видимости, самопального, Рихард согласился принять его видение случайных знакомств.       Как-то быстро они нашли общий язык, спелись и спились. Если бы не перебои с электричеством, они точно дали бы концерт на две гитары и вокал!       Рихард давно заметил это за собой, но упорно игнорировал здравый смысл. Стоило ему напиться, как он превращался в самого обаятельного чёрта в округе.       — Та давай, иди сюда, — он лез к Паулю обниматься.       Круспе понравились его волосы, от которых он не мог теперь оторвать рук. Вроде обесцвеченная криво стриженная солома, но такая классная!       Пауль был немного удивлён такой сменой поведения и настроения, будь он трезвым — насторожился. Но не сегодня, не в этот вечер!       — Нет, это ты или сюда! — смеялся он.       Не смешно было только Тиллю. Зачем они выхлестали всю его спиртягу? Обидно, сволочи, обидно! Но он понимал, что Рихард вернётся в город, купит там хорошего бухла и непременно отдаст этот небольшой должок.       Пауль всë не отлипал от городской мыши.       — Давай сделаем что-нибудь… Что-нибудь необычное и запретное, — вдруг предложил он, оскалившись.       Рихард опешил немного, а потом кивнул.       — Можно и так, — с этими словами он притянул кента ещё ближе, целуя в губы.       Пауль вскрикнул в поцелуй.       — Да нет! Нет, мать твою!       Круспе отстранился и стал вытирать губы под лютейший ржач Линдеманна.       — Иди нахер! — злобно прикрикнул он на Тилля.       На возглас не последовало никакой реакции. Да-да, эта дурацкая ситуация, банальное недопонимание ещё не один десяток раз прилетит Шолле вместе со звонким шлепком по заднице.       — Чего ты хотел? — спросил Рихард у Пауля, обиженно оборачиваясь на умирающего Тилля. Какого чёрта он вообще тут стоял?!       — Давай уши продырявим? Проколем. Как там это.       — Зачем?..       Пауль встряхнул волосами, всë так же широко улыбаясь.       — Понятия не имею!       Круспе одобрительно закивал. Этих слов было болеем, чем достаточно, чтобы убедить его.       Игла и серьги нашлись у Флаке в фургоне. Что всë это там делало? Никто не знал, сам Кристиан тоже.       — Барахолку развёл тут, — протянул Тилль, заглядывая в салон. — Погоди, это ковёр? Отдай, мне нужен!       Но Лоренц был слишком занят, чтобы ответить.       — Готов? — спросил он взволнованно не менее взволнованного Рихарда.       Тот лишь пискнул что-то внезапно севшим голосом.       Крики были слышны далеко… А Пауль, который смеялся пару минут назад, уже не так сильно хотел занять место нового приятеля.       Но стальной аргумент: «Почему нет?», всë же заставил его прокалывать ухо.       Вот гитаристы уже сидели на диване, зажимая раны салфетками, вымоченными в спирте, который Тилль всë же смог спасти.       — Отлично, что могу сказать, — улыбался Пауль, который уже успел немного протрезветь.       Рихард довольно улыбнулся. — Да-а, а ну-ка, покажи, что там у тебя. У-у-у… Жесть. А у меня? На, глянь.       — Капец какой-то. Месиво. Оно ещё и опухло всë. Смерть.       Ещё несколько часов до рассвета тянулись в бесконечные разговорах, шутках и странных планах на будущее. Только вот, протрезвев к утру и собираясь уезжать, Рихард сказал:       — Не было у нас ничего. Одноразовая акция. Не придавай ничему этому значения. И из-за этого, — Круспе указал на рану, а иначе прокол этот не назвать. — Не думай, что нужен мне.       Пауль пожал плечами и развёл руками.       — Жаль. Ты мне понравился.       Такая внезапная печаль. Парни прощались будто навсегда.       Но Тилль, который снова лишь наблюдал за ними, знал, всë ещё случится.