Вечер в прошлом

      На глади оранжеватого напитка и шарика изо льда, медленно покачивающегося в полном стакане, слабо переливался тёплый свет от барных ламп. Столь же тёплый голос поприветствовал одного из немногих поздних посетителей заведения под названием "Lupin":       — Доброго вечера, Дазай.       — Одасаку! — радостно воскликнул этот самый посетитель, пододвигая нарушителю своего гордого одиночества заранее взятый для того бокал. — Я уж думал, что ты не придёшь! За что сегодня выпьем?       — Мы не будем дожидаться Анго? — Ода отодвинул ближайший к Дазаю стул и присел на него.       — Он сегогодня очень занят и вряд ли здесь появится.       — Ясно... — на мгновение Сакуноске обратил взгляд в глубь своих мыслей, а затем предложил: — Тогда, может выпьем за твои успехи на новой работе?       — Новой? — Осаму озадаченно изогнул брови. — Ты про агенство-то?       — Не знаю. Ты ведь мне и не рассказал ничего.       — Точно! Как я мог забыть... Давненько мы с тобой не встречались в этом прекрасном заведении.       Дазай прикрыл глаза и немного отпил из своего бокала. Ода глянул на него краем глаза и последовал примеру друга.       — Да уж, не то слово.       — Я теперь детектив. — увлечённо начал рассказывать Осаму. — Расследую всякие запутанные дела, за преступниками гоняюсь.       — Интересно наверное, да?       — Ага... Только вот после этого мой напарник Куникида заставляет меня отчёты писать, ещё и ругает за всякие пустяки.       — Пустяки? — переспросил Сакуноске, сделал ещё пару глотков и усмехнулся, как всегда очень по-доброму — Вроде очередных попыток покончить с собой?       — В том числе!       — В любом случае – я рад, что ты последовал моему совету.       Дазай вздрогнул. Что-то напрягло его в этой фразе друга, но ему как будто не хотелось понимать, что именно. В любом случае – главное, что Ода не заметил брошенного в его сторону странноватого взгляда.       — А уж я-то как рад... — как ни в чём не бывало улыбнулся Осаму — Знаешь, я тут даже недавно подобрал одного сиротку, его из приюта выгнали. Пристроил в агенство, теперь с нами работает. Он правда мне утопиться помешал, зато спас потом от мучительной смерти в бочке.       Ода, уже давно привыкший к рассказам друга о его неудачных попытках раньше времени уйти из этой жизни, даже закатывать глаза не стал, только заметил:       — В одном ты неизменен.       — Как и ты, Одасаку. Эх, а ведь я даже и не предполагал, что когда-нибудь последую твоему примеру.       — Я тоже. Не думал, что тебе вообще подобное доступно. — в голосе Оды совершенно не было зла или ехидства – впрочем, как и обычно.       Дазай рассмеялся.       — Просто поражаюсь твоей честности.       — Ну, мы же друзья. — улыбнулся Сакуноске. — Зачем нам врать друг другу?       — И правда...       На минуту между друзьями повисло мягкое, уютное молчание. Каждый думал и о своём, и об их общем одновременно, что было не особо сложно. О долгих вечерах в компании друг друга, беседах обо всем на свете и приятном вкусе напитков, проходящем сквозь года. А ведь Дазай и Ода действительно давно не встречались. Был бы сейчас с ними и Анго...       — А как там у тебя? — Осаму резко развернулся вместе со стулом в сторону своего собеседника. — Всё пишешь свою книгу?       Сакуноске вздохнул, в его взгляде мелькнула лёгкая грусть.       — Нет, сейчас писать я не могу.       — Работа? Эх, совсем вас там Мори не жалеет... У нас тоже директор строгий, но хотя бы... — Дазай цокнул языком, подбирая слова — В твоём понимании – добрый.       — А в твоём? Тебе наверное сложно так в двух словах описать, раз по-твоему добро и зло ничего не значат.       — Я как-то не задумывался над этим... Но в целом, ты прав. Возможно...       Осаму поболтал пальцем лёд в своём стакане и перевёл взгляд на напиток Оды. Ему вдруг показалось, что содержимого стеклянного стакана стало не намного меньше с начала вечера... Оставив тревожные мысли на абстрактное "потом", Дазай в своей обычной манере заметил:       — А мы ведь так и не чокнулись. Давай выпьем за этот прекрасный вечер, мою новую работу и ещё за то, что послушал тот твой совет?       — Так много тем... — Сакуноске на мгновение ушёл в свои размышления. — Нам бы на несколько вечеров хватило. Но если ты хочешь обьединить их в одном бокале – я не против, давай.       Друзья подняли стаканы, полурастаявшие кусочки льда поймали ещё несколько тёплых бликов. Тишину небольшого помещения словно луч дневного света прорезал мелодичный стеклянный звон.       — Красиво сказанно! Достойно для тебя, как для настоящего великого писателя — восторженно воскликнул Дазай и отпил из своего бокала. — Может, мне стоит лично прийти к Мори и попросить у него дать тебе пару выходных, чтобы ты смог продолжить работу над своим шедевром?       — Не стоит. — покачал головой Ода. — Босс тебя не отпустит потом.       — Он мне больше не босс, Одасаку. И в Мафию я ни за что не вернусь.       — Я просто переживаю за тебя. — Сакуноске сделал пару глотков и обратил свой полный мыслей взгляд к небольшой трещинке на барной стойке возле них — Хм...       Осаму наклонил голову на бок и заглянул другу в глаза.       — О чём задумался?       — Знаешь, наверное я тоже мог бы вступить бы в ваше агенство.       — Так что тебе мешает? — глаза Дазая заблестели — Мы тебя прикроем, так что Мори тебе ничего не сделает. Будем вместе работать... Уверен, ты быстро подружишься с нашими! Особенно с Куникидушкой!       — Я мёртв, Дазай. — тем же спокойным тоном произнёс Ода и отпил ещё немного. Лёд тихонько дзынькнул о стенку бокала — Уже как четыре года.       Эти слова были для Осаму словно пощёчина. По его телу прошла крупная дрожь, взгляд застыл. Сердце на мгновение перестало биться, а затем и вовсе будто исчезло из груди, оставив вместо себя лишь бескрайнюю пустоту.       Свет в баре сначала немного потускнел, но после стал ещё ярче, чем был. Одна из лампочек замигала, словно смеясь над Дазаем вместе с его судьбой, разумом и воображением.       Осаму сжал свой стакан так, что ещё немного, и тот бы треснул.       — Да... — прошептал Дазай и рассмеялся. Его смех не выражал почти ничего, но всё-таки в нём можно было расслышать те жалкие отголоски отчаяния и самоуничтожения, что обычно прятались в уголках растянутых в улыбке губ. — Ты мёртв, а я всё ещё говорю с тобой, будто ничего не случилось.       Он вылил себе в рот остатки напитка и остекленелым взглядом уставился в одну точку. В ушах застыл звон от будто недавнего удара бокала о бокал.       Стул рядом с Дазаем был пуст. И ко второму бокалу никто так и не притронулся.