(Не) Правильный выбор

Азазель был, хм... Своеобразным. Да пусть он и был плохим, но он был чем-то вроде писателя в истории Винчестеров. Он даже не знает почему выбрал Сэма Винчестера. Может с самого начала увидел какой тот «не такой» ? Ненормальный. Фрик. Тот кого общество не примет. Как Азазель. Нет. Сэм был тем у кого была поддержка. Большая поддержка, которая в беде ни разу не оставит. Ту которую в своё время никто Азазелю не дал. Может быть если бы он не вмешался Дин и Сэм были бы «ненормальными» , Джон бы не сходил с ума по умершей Мэри (а ведь её уже не вернёшь). Наверное, Азазель тогда что-то разглядел в простом мальчишке лет четырёх, кто знает? Ведь, даже Азазель до конца понять не может... Видя как Дин относится к Сэму, и как Сэм относится к Дину, жалеть было не о чем. Всё сходило на нет. Как в привычном для них движении рук, губ, блеска глаз... Проще говоря они были словно под кайфом. А главным было не обсуждать эту тему–она была неглассной. Частенько, к Дину приходила мысль, что всё это ненормально и аморально, но всё это улетучивалось как только Сэм к нему прикасался. Прикосновения. Вот что у них было, ещё главным. Без этого они не могли и дня прожить. Даже при Джоне, под столом пальцами за руку, и руку бодряще сжимаешее колено. Тоже было. Просто было, оставалось. И когда кошмары будили их, Дина чаще, чем у Сэма. Они друг другу помогали, раскачивали в объятиях, говорили шёпотом... Всё что так трогало внутри, и оставалось невидимым снаружи. Взгляды брошенные случайно, нет, Блеск, когда глаза в глаза – ореховые в зелёные. Зелёные в ореховые. Как в той чёртовой мелодрамме про рак, только вот Винчестеров проще загнать в Чистилище, чем разделить. Химия,что между ними творится. Будто, вот сейчас сидят на постели и целуются, стараясь не разбудить отца. Пусть им уже как по двадцать, это их не останавливает. Отец спит за стенкой. А стены в мотелях очень-очень тонкие. Поэтому Дин привлекает Сэма поближе, чтобы не дай бог, кто не услышал. Заглушая вздохи. Забирается руками под рубашку. Соприкасаются коленями, локтями... Но даже этого им мало, будто должно быть что-то намного большее. Чтобы сделать поближе. Днём при Джоне нельзя, да и кто бы из них вообще согласился? Хотя часто больше всего объятий-поцелуев-прикосновений хочется Сэму, это, наверное, вызывает у Азазеля, странное чувство. Что-то похожее на... сострадание? Он и впредь такого не ощущал... Дин ложит аккуратно на постель, глаза скрыты дымкой, а у Сэма взгляд нежный и преданный. ...Или всё же что-то было? Целует напористо, не даёт выбраться. Сэм прикрывает глаза, не всилах больше это терпеть. И ведь даже их обвинить не в чем. Ведь поддержки рядом не было? Не было. Тот кто бы дарил свою нежность тоже не было. Не было. И в конце концов они остались вместе. Менять что-либо поздно, да и зачем? Они любят друг друга, дорожат, спасают. Уже бессмысленно. Сэм забирается пальцами Дину под майку, проходясь по старым зарубцевавшимся шрамам, кожа всё-таки у Дина мягкая. Несмотря на то что у него под майкой. –Диии...– шепчет сорванно. И пытается растегнуть ширинку. –Сэмми...с-стой,–мягко, но настойчиво отталкивает руку Сэма, Дин. –Я сам...–вздыхая. –Спасибо..–шёпотом в ответ. Пальцами по пряжке ремня, что туго затянута на худом теле. Джинсы сползают до половины–большего не нужно. Разве когда-то была проблема, которую они не могли решить? Но ведь их отношения это не ошибка? Дин опускает руку в боксеры к Сэму. Пальцами прихватывает... Сэм до сих пор не привык, у Дина все всегда как в первый раз, очешуенно. Нет, их тандем это не ошибка. Дину приходится заткнуть Сэма поцелуем, потому что младший их быстро спалит. Сэм делает что-то ненормальное в этот момент. –Я..я тоже хоч-чу,– опускает руку на уже растёгнутые джинсы Дина, и пока тот не опомнился, оглаживает его члена длинными пальцами. Дин стонет тихо-тихо. –Господи, Сээээмиии...–вздыхает глубоко. А Сэм усмехается и продолжает свои движения. Дин сам того не понимая, уже сдавливает его до того, пока Сэмми не остаётся мычать. Сэма накрывает через пару движений. А Дина чуть позже. Это недолго, совсем недолго. Даже не смотря на то сколько продлились их отношения. Ощущения «плохого» за всё время спало на нет, потому что за чувство вины есть у всех, а у их «плохо» совсем другое значение. Страх, всегда большой как шар, оставался внутри и в зависимости от ситуации становился большим или таким тонким и спущенным. Волнение – это глупые расточки надежды, которые можно легко растоптать. Чувства – это сорняки, которые вообще-то не должны были быть? Так какого чёрта их ещё не сорвали с корнем? Разве будет лучше если они останутся? Разве после этого они заживут лучше, после того как Азазель сделал то? У Азазеля свои доводы на этот счёт, так как он уверен в том, то что он сделал было не правильным. Всегда все сомнения падают на этот аспект. А если их союз распадётся, то что и вправду зря? Азазель переводит взгляд на прижавшихся к друг другу, засыпающих Винчестеров и думает, что если бы не его злая сущность, то он бы тоже хотел большой любви