Ты не виноват, что справился

      Я не высплюсь, мне кажется, никогда. По-моему, эта не уходящая, изнуряющая утомлëнность стала частью меня.       Я открываю глаза.       Солнечный свет не будит меня из-за плотно закрытых штор. Это хорошо. Можно проснуться медленно, а не прятаться от яркого слепящего света.       Осматриваюсь и нахожу себя лежащим на Невере. Вот это поворот. Мои конечности лежали на кровати.       Я даже не стал спрашивать себя «Какого чёрта?». Просто положил подбородок на его грудь и стал рассмотривать лицо. Тут ничего другого не сказать — красивое. Чертовски красивое.       Я часто замечаю, как к нему клеятся всякие тёлки. Тупые коровы со своим дурацким макияжем. Нет, у многих макияж просто бомбический, правда. Бывает, сложно представить, как они умудряются так ровно нарисовать эти стрелки, на которых есть всякие рисуночки, и выглядит это на них необычайно гармонично. Может, они такими родились? Люди, есть кто в курсах?       А вот Лера краситься совсем не умела. Ещё в начале наших отношений я ей напрямую сказал, что ей больше идёт без макияжа, но кто же меня послушает? Стрелки кривые, тени неравномерно покрывают веки, блёсток совсем не в меру много. Ужас, да и только.       И бывает то, что девушкам совершенно их макияж не идёт. Может, косметика не к лицу, а может просто краситься не умеют. И обычно именно они ведут себя как стервы. Как шлюхи, которым от мужчин нужен только большой член и деньги.       И так бесит, когда к Неверу подходят такие. И ведь он благородный рыцарь нахуй. Никогда не пошлёт. А они буквально трутся своими жопами об него.       В такие моменты его обычно добрый и мирный взгляд выражает лишь неприязнь, отвращение и омерзение, и это, что поделать, согревает мне душу. Мне приятно, что ему противны такие люди, приятно, что с такими он не общается. Приятно, что он ни с кем не встречается.       Я не хочу делить его внимание с кем-то.       Я не хочу делить его с кем-то.       Он красивый. Я не устану это замечать, видимо, никогда. А как же иначе?       Я протягиваю руку, до этого безвольно лежащую на кровати, и с каким-то подобием нежной осторожности, редко присущей мне, касаюсь его щеки.       Чуть шероховатая, с небольшой щетиной.       Она ему идёт.       Хотя, мне кажется, он и без неё хорош.       Моя рука спускается к его шее. Большим пальцем провожу по острому кадыку. Порежешься — и не заметишь.       Спустя секунду мне как в голову стрельнуло.       Что я сейчас делаю? Зачем? Какого хрена? А вдруг ему будет неприятно, когда он узнает? Да, ему должно быть неприятно это. И он бросит меня. Оставит одного.       О чëрт. Я не хочу этого.       Резко одёргиваю руку. Приподнимаюсь на локте второй. Молюсь, чтобы он никогда не узнал о том, что тут я творил.       И всё-таки он блядски прекрасен. Очень сложно описать его красоту словами.       Понимаю, что опять начинаю забываться. Мотнул головой. Хочу подняться, хоть что-то начать делать, а не палить на своего напарника как душевнобольной.       В моменте чувствую, как что-то тëплое ощутимо давит на поясницу, заставляя меня снова упасть на тело подо мной, слегка прогнувшись.       Приподнимаю подбородок. Вижу, как он смотрит на меня своими кристально изумрудными глазами. Чертовски красиво. И чертовски горячо.       Невер изучает пристальным взглядом, который не задерживается на одном месте.       В одно из мгновений он останавливается на моём лице.       Лишь спустя секунду я понимаю, куда он смотрит, и закусываю губы. Нехуя. Тоже мне. Соблазнитель хренов.       На мой жест он лишь ухмыльнулся. Наглец.       Теперь он смотрит мне в глаза. Так неотрывно. Так глубоко, будто видит меня насквозь — все мои страхи и радости, мысли и принципы, стереотипы, приоритеты. Всю мою суть. Хотя, я уверен, так и есть. Почему-то это не беспокоит. Я всё готов отдать, готов раскрыться полностью.       Он всё ещё держит меня за поясницу, а я всё ещё сижу на нём. Чёрт. Это начинает смущать. И затягивать настолько, что на уже припухших губах всë побаливает. Как прятать, если остаëтся только просто втянуть их. Ведь кусать больно, и остаётся только надеяться, что это не будет похоже на что-то пошлое или — и — соблазняющее? А оно будет похоже. О, оно будет так похоже, что это будет пиздец пиздеца.       Оставляю в покое бедные свои губы, пусть смотрит. Он снова переводит взгляд на них. Блять, не пусть. Не смотри, фу! Кому сказал?       Чувствую, как кровь приливает к моим щекам. Становится стыдно, неловко, но, сука, так приятно. Приятно, что он смотрит на меня. Только на меня и только так. Он лежит в моей кровати, рядом со мной. Да что уж «рядом» — прямо подо мной! Лежит и смотрит на мои губы.       Будто я — объект его обожания, восхищения, любви.       Я тоже перевожу взгляд на его губы.       Ну не могу я выдержать этого взгляда! Он будто заставляет представлять себе большее — мечтать о большем.       А как смотрю на него я?       Как на человека? Как на знакомого? Как на друга? Нет, навряд ли.       А как тогда?       Знаю.       Боюсь.       Я боюсь осознания.       Однажды оно сильно подвело меня, испортив огромный кусок жизни. Помню осознание, что полюбил Леру. Оно казалось чудесным, как и она. Подстава.       И я теперь боюсь. Может, даже сильнее.       Боюсь снова ошибиться в своём выборе. Боюсь и правды, и неправды. Мне нужен тот, кто будет меня любить. Мне нужен тот, кого я смогу любить. Но жизнь не такая, сука. И я стараюсь не думать. Не думать, что возможно — стоп! — что я чувствую по отношению к нему.       Чувствую сквозь пелену мыслительной хмари, как моей щеки касается его ладонь. Так приятно-нежно.       Нравится.       Мне определённо нравятся его касания.       Поднимаю взгляд. А он смотрит. Неотрывно, глаза в глаза.       Его — пиздецки красивые. Как и он сам.       Его рука уверенно, нежно начинает гладить где-то за ухом тонкую кожу.       Приятно.       Он чуть приподнимается. Ближе наклоняется ко мне, и я замираю неосознанно.       Он целует куда-то в уголок губ.       Меня будто током прошибло.       Это было.. Неожиданно. Чертовски неожиданно.       Я остолбенел.       Я не слышал. И как будто не видел — или не как будто. Я только чувствовал, как стучит по рëбрам, рвётся из груди моё сердце, разрываясь чем-то ярким.       И так громко, заглушая любые другие звуки.       Резко приходит осознание.       Я, будто постепенно придя в себя, медленно поднимаюсь и, всё ещё невидяще смотря на него, ухожу в ванну. Ноги слегка подгибаются, да и меня чуть-чуть ведëт.       Я плотно закрываю дверь.       Я всё ещё будто не здесь. Где-то точно, но точно не здесь. Не в этой ситуации. Я далеко — и так трудно вернуться в реальность.       Я включаю воду. Ледяную, чтоб наверняка. Плескаю в лицо.       Вроде легчает. Вроде отпускает.       Вроде начинаю мыслить здраво.       Так.. Это можно считать поцелуем? Он же не в губы целовал. Рядом. Разница-то, огромная.       Но почему? Зачем? Нахуя?       В голове столько вопросов. Разных. И ни одного ответа.       Отговорки, отмазки. И ни одного здравого ответа.       Ещё раз плескаю в лицо ледяной водой.       Легчает. Убирает мысли из головы.       Понимаю, что на все вопросы сможет ответить только Невер, и совершенно не имеет смысл сейчас себе надумывать.       Собираюсь с силами. Выхожу из ванной.       Не нахожу Невера в комнате. Прохожу на кухню. Он тут. Стоит, что то готовит.       Подхожу ближе.       Он оборачивается. Уточняет, всё ли хорошо. Говорю, что всё нормально.       Спрашиваю, что зачем он меня.. Зачем он это сделал.       Он лишь ухмыляется. И.. Чёрт. Так красиво.       Так и не ответив на мой вопрос, выкладывает на тарелки по половине омлета на каждую. Ставит две их на стол. Достаёт приправу.       И просто садится. А ответить? Окей, принимаю правила игры. Сажусь напротив. Спрашиваю ещё раз. В ответ: «Ешь давай».       И эта чёртова ухмылка.       Но, сук, как же ему она идёт. Какой же он сексуальный.       Чёртов идеал со своими зелёными глазами.       Никто больше не прервал молчание. Ели мы в тишине.       Он ставит тарелки в посудомойку, пока я разглядываю его. Его, его тело. Глаза выше — ловлю его взгляд.       В третий раз задаю один и тот же вопрос. Он подходит ближе, опирается руками об стол и буквально нависает надо мной. Я пытаюсь не разрывать зрительный контакт. Он наклоняется к моему уху, и, перейдя на, сук, какой сексуальный, шёпот, спрашивает: «Тебе разве не понравилось?».       Я.. Не нашёлся, что ответить. Его вопрос.. Выбил из колеи. Заставил задуматься.       А понравилось ли мне? Определенно — да. Почему я вообще этот момент так обмусоливаю, будто мы с ним в засос целовались?       Это даже поцелуем толком назвать нельзя.       Он отстраняется, садится напротив.       Смотря куда-то в стол, понимаю, что ответ на его вопрос вылезает будто сам собой.       Положительно киваю.       Краем глаза вижу, как на его губах появляется ухмылка.       Шёпотом, до меня доносится: «Я и не сомневался».

***

      Невер ушёл.       Ему позвонил его знакомый, попросил подъехать. То ли кран прорвало, то ли нечто похожее.       И вот я один. Один, в пустой квартире, которая без Невера уже не казалась мне такой уж уютной. А ведь после моего ухода от Леры, я считал её чуть ли не раем.. Мда. Жизнь имеет интересное свойство — меняться. Впрочем, как и все мы. Хм.. А я меняюсь? Перестал быть конченым идиотом, который встречается со всякими.. Хотя, не очень-то мне это надо знать. Мне и так неплохо.       Горячий капучино приятно обволакивал стенки горла.       За окном ходили люди. Множество из них гуляли, и это было совершенно не удивительно. До нового года буквально неделя. Город красиво украшен, у всех за окном горят яркие гирлянды, а все витрины магазинов завалены всякими новогодними штучками.       Красиво. Но.. Как же бессмысленно.       Так твердил мой разум.       Так он твердил, пока мой внутренний ребёнок визжал от восторга.       Там, где я вырос, новый год не праздновали. А кому это было нужно? Детям? Им — да. Но взрослые, чёртовы люди, каждый день ходящие на осточертевшую им работу с максимально недовольным ебалом, нам запрещали. А мы их слушали. А как не слушать, если для тебя с самого рождения опаснее этих людей не было никого?       В телевизоре я видел украшенные улицы, дома, огромные ёлки и салют ровно в 01:00. Украшенные квартиры, столы, заваленные всякой новогодней едой и.. Счастливые семьи. Об этом я мечтал больше всего. Всегда. Это было моей главной и единственной мечтой.       Со всем можно смириться. И с отсутствием нормальной семьи.       Тем более сейчас у меня есть Невер. А больше мне и надо.       Кофе кончился. Захотелось прогуляться.       Кружку в посудомойку, и иду одеваться.

***

      Ледяной воздух морозит горло при каждом вдохе. От холода покалывало пальцы рук, маленькие снежинки приземлялись на лицо.       Прохладно.       Но на улице было и вправду красиво.       В окнах домов горели разноцветные гирлянды, от одного фонарного столба к другому тянулись они же. Украшенные витрины магазинов. Высокие, чисто-белые сугробы. С тёмного, почти чёрного неба, на меня летели большие хлопья снега. В центре пешей зоны стояла большая украшенная ёлка.       Я захожу в парк.       Заснеженные, протоптанные людьми дорожки, высокие, кажущиеся мягкими на вид, сугробы. Деревья, уходящие вверх, в небо.       Никогда мне эта атмосфера не нравилась. Сейчас же, я искренне наслаждаюсь ей. Этими украшениями, этим снегом, предвкушающими улыбками на лицах людей.       И именно в этот момент, я почувствовал, что меньше всего на свете я хочу умереть. Даже не так.. Я совсем не хочу умирать.       Именно сейчас я почувствовал, как это прекрасно — жить.       Пребывая глубоко в своих мыслях, я и не заметил, как вышел на тротуар.       В сантиметре от меня пронеслась машина.       Отчётливо ощущаю, как кончики волос встали дыбом. Как тело покрылось мурашками. Как внутри всё похолодело. На секунду почувствовал, как сердце прекратило издавать мерные удары.       Судорожно выдыхаю.       И, полной грудью, делаю вдох.       Я. Чуть. Не умер. Прям реально чуть не умер. Здесь не было момента, чтобы я смог что-то сделать, тем самым избежать смерти. И это.. Так ужасно. И так, оказывается, страшно.       Я почувствовал небольшой толчок сзади.       Какой-то парень вслед прокричал: «Чё встал, бля?!».       Я отмер. Оглянулся.       Люди продолжают ходить как ни в чём не бывало. Будто ничего не произошло.       Будто я только что чуть не умер.       Но наверное я всё-таки перегибаю. Наврят ли бы я умер. Перелом, сотрясение мозга и на этом всё. Мда.. Оказывается я обожаю драматизировать.       Что ж.. Нужно идти жить дальше.       И я продолжаю прогулку.

***

      Прошёл час.       Уже иду домой.       Топать мне ещё минут двадцать, а я уже заебался. Дай бог, я знаю короткую дорогу. По дворам можно и за десять дойти.       Заворачиваю за угол.       Я знаю этот район. Часто гулял здесь, когда только приехал. Но после того, как меня ограбили, я больше тут не ходил.       Но я не привык гулять так часто и долго. На заданиях усталость не чувствуется — спасибо адреналину. А вот к прогулочному спокойствию я совсем не привык.       В этом городе редко, но можно встретить тёмные переулки. Например этот район. Он мне поэтому и приглянулся. Совсем нет людей. И темно. Ничто не отвлекает от мыслей.       Как и всегда, тут было пусто. И темно. Да и просто ахуенно. Никто не звонит, не пишет. И идёт снег.       Успокаивает.       Один фонарь на углу освещает сразу два переулка. Мне как раз в один из них.       Да.. Дома в этом районе старые, из-за чего чувствуется особый вайб. Ещё и снег идёт. Снег идеально дополняет эту картину.       Слышу за собой тихие, тяжёлые шаги. И кому в такое время понадобилось выйти на улицу? А, точно. Мне. Ещё и удивляюсь таким же людям.       Захожу в правый переулок.       Мда, люди свиньи ещё те.. Везде окурки, фантики, собачье.. Собачье же, правда? Говно короче. Запах мочи добавляет атмосферу в это место. Уже нифига не новогоднюю, а.. Атмосферу моего прошлого. Правда, там весь район таким был, а не только переулок, но прошлое мне сейчас вспомнилось. Неприятно.       Шаги приближаются.       Кому-то прям не терпится домой попасть. Мы с этим человеком похожи.       Он уже в двух метрах от меня, а до конца переулка ещё шагов десять. Слышно, что он торопится. А я нет. Нужно пропустить.       Останавливаюсь, делаю шаг вправо, прижимаясь вплотную к стене. Оборачиваюсь.       Мужчина, в темноте не особо видно, но, вероятно, не менее сорока. В чёрном, руки в карманах, на голове капюшон. Стандартный стрёмный чувак.       Он поравнялся со мной и.. Остановился. Спросил, есть ли у меня закурить. Что ж. Ладно.       Засовываю руки в карманы, начиная искать пачку. Мужчина, видимо, понимая, что я сейчас протяну ему сигарету, подходит ближе. Очень близко. Интересно, в этой вселенной слышали о личных границах?       Теперь капюшон не скрывает большую часть лица, от чего стало видно густую щетину, покусанные, обветренные губы и.. Ухмылку. Окей, может, анекдот вспомнил.       И всё равно, несмотря на все мои отговорки, у меня поджилки тряслись всё время, что я искал пачку. Ни в одном кармане её не оказалось. Именно сегодня я её забыл.       Пролепетав себе под нос извинения об отсутствии сигареты, я с ужасом наблюдал, как он начинает подходить ближе. Мои руки всё ещё в карманах куртки, и я спешу их вытащить, чтобы, если что, я смог отбиться.       Он сразу это замечает, и, схватив меня за сгибы локтей обеими ладонями, грубо кидает на землю. Я приземляюсь лицом, прокатившись щекой по голому асфальту. Как мне повезло, именно тут не было ни грамма снега.       Он подходит сзади, снова хватает меня за руки. Он дёрганными движениями поднимает меня и ставит на ноги, пока я судорожно, в плену почти полностью овладевшей мною паники, пытаюсь вырваться. Он прижимает меня лицом к стене, из-за чего и вторая моя щека пострадала.       В момент, когда мне всё-таки удалось вытащить руки из карманов, мужчина схватил меня за запястья. Хватка у него хорошая, ничего не скажешь.       Мне резко вспомнилось моё прошлое, когда меня точно также, в минус десять, изнасиловали в каком-то закоулке. И стало.. Так неприятно. Так неприятно, от того, что я бежал от этого, я уже забыл об этом, но мне напомнили. И напомнили о самом ужасном, что со мной когда-либо происходило.       Одной широкой, грубой ладонью он больно стискивает мои запястья, другой. Другой хватается за мою бляшку ремня.       Я стараюсь сопротивляться. Брыкаюсь, пытаюсь ударить его ногами. Хочу освободиться.       В один момент он резко пинает меня в подколенную ямку.       Это больно. Очень больно.       Я перестаю сопротивляться. Ну а что? Мне не привыкать. Да и.. Нет у меня сил ему противостоять.       Я чувствую слёзы на своих щеках. Чувствую страх и боль в груди. Чувствую, как паника охватывает с головой.       Он, продолжая сжимать мне запястья, всё-таки расстёгивает мой ремень. Расстёгивает пуговицу, ширинку.       Холодно. Неприятно.       С моей одежды его рука перебралась на его. По звукам, он потянулся к ремню.       Щека неприятно трётся о поверхность стены, колено, которое он ударил, ужасно болит. И.. Душа. Боже, как же сильно у меня болит душа.       Я же обещал. Обещал себе, что этого не повторится. Я же не даю обещаний, которые не могу исполнить. Почему же сейчас, я чувствую чужой, возбуждённый член у моей задницы?       Наверное, я бы точно смог спастись. Да, я же всё-таки агент.       Предпринимаю попытку вытащить руки, из его, как мне показалось, железной хватки.       Мужик среагировал быстро. Прекратив одной рукой расстёгивать свои штаны, он схватил меня за воротник куртки. Потянул на себя, а потом резко втолкнул обратно в стену. Я вовремя повернул голову, иначе, с такой силой, он без проблем сломал бы мне нос.       Я чувствую, как помимо слёз, по щеке потекла кровь.       Я перестал сопротивляться. У меня больше нет сил. Как физически, так и морально.       И мне так тошно от самого себя. От своей никчёмности.       В детстве меня ебали из-за моей же слабости. Сейчас я вырос, стал агентом, но почему она никуда не делась? Почему, почему он уже расстёгивает свою ширинку, а я просто продолжаю плакать, каждой клеточкой тела чувствуя боль?       Я совсем не сдерживаю слёз. И всхлипов, что сами вырывались из моей груди.       И, по всей видимости, они показались мужику слишком громкими. Меня снова неплохо так приложили к стене.       Я уже не чувствую щёку, но прекрасно ощущаю боль в груди и колене. При ударах пострадала вся поверхность моего тела, но эти места — особенно.       Я стараюсь заткнуться. Не выходит. Слёзы, совместно с кровью, текут сильней, впитываясь в ворот толстовки.       Слышу, как он продолжает расстёгивать замок на своих брюках.       Он начинает мне что-то шептать на ухо. Боже, как противен его голос. Стараюсь не слушать его, но его грязные, отвратительные слова, по типу: «Ты только мой, и твоя маленькая дырочка тоже», режут слух, заставляя скривиться от подступающей тошноты. Отвратительно.       Он отвратительный.       Вся ситуация отвратительна.       Я не хочу. Боже, как же я не хочу. Я боюсь. Боюсь этой боли, когда чужой член, без растяжки, без смазки, входит в тебя. Когда никто не заботится о тебе. О тебе, о твоих чувствах. Не хочу.       Слёзы всё продолжают течь по моим окровавленным щекам.       Чувствую, как мои запястья отпускают. Слышу сзади шум, но лишь понимаю, что достаточно запуган, чтобы в такой момент и пальцем не пошевелить. И он знает это, поэтому отпустил.       Но проходят мгновения, а прикосновений нет. А шум за спиной — есть.       Проверить хочется, но сил на это нет. Как и достаточного бесстрашия. Паника сменилась на мысли. Почему меня всё ещё не трогают?       Получается заставить себя перестать плакать. Чувствую последние слезинки, скатывающиеся по кровавым щекам и впитывающиеся в ткань уже влажной толстовки.       Звуки за спиной прекращаются также резко, как и появились.       Напрягаюсь всем телом. Слёзы снова текут из моих глаз и я боюсь сделать вдох.       Он возвращается.       Меня дёргают за руки, и я впечатываюсь лицом в его грудь. Мои руки у него на плечах, а я снова чувствую, как страх охватывает моё тело.       Оно начинает мелко подрагивать, будто от озноба, хотя я просто стараюсь не шевелится. Но из глаз снова потекли слёзы.       Чувствую, как чужая рука на спине начинает спускаться ниже, и я перестаю дышать. Но я.. Совсем ничего не понял, когда конечность вернулась в район лопаток и снова поползла вниз. И потом ещё раз. Ещё и ещё...       Параллельно с этим меня целуют в макушку и.. Я слышу голос Невера, оповещающий о том, что всё закончилось. Что всё хорошо. Что.. Он успел.       Я в неверии запрокидываю голову и.. И вправду вижу его лицо. Его глаза, нос, губы. Нежную улыбку на них.       Пока я всё ещё смотрю на него, чуть ли не с открытым ртом, чувствую, как его руки потянулись к моей ширинке. Будто на автомате, сразу дёргаюсь, но ладони оказываются за спиной, и снова прижимают меня к Неверу.       Только теперь приходит осознание чужих действий, и я, наконец, отведя взгляд с его лица, просто закрываю глаза укладываю голову к нему на грудь.       Он разберётся. Со всеми моими проблемами — разберётся. И мне не нужно переживать. Это больше не имеет смысла.       Невер здесь. Обнимает меня как всегда нежно и трепетно.       И я чувствую, как он застёгивает мою ширинку, ремень и снова перемещает руки на мою спину.       Мы стоим так ещё с минуту, когда он чуть отстраняется и.. Просто поднимет меня на руки.       Я не удивляюсь этому. Совершенно. Просто поудобнее устраиваю руки и проваливаюсь в приятную дрёму. Я не хочу сейчас задавать ненужные вопросы. Как он меня нашёл? Что станет с мужиком? Всё это не важно. Сейчас мой мир — Невер.       Я могу и я хочу позволять себе быть слабым рядом с ним.       И я позволяю.

***

      Мы дома.       Мои щёки обработаны, а коленка помазана мазью. Ни перелома, ни растяжения. Просто синяк. Через неделю уже и не вспомню.       Мы едим наспех приготовленный Невером суп. Вкусно. Всё-таки он просто потрясающе готовит.       Я съедаю последнюю ложку и Невер забирает посуду. Ставит в посудомойку, запускает её. Поворачивается ко мне.       Я любуюсь им. Откровенно, не скрывая этого.       Он красивый. Бесподобный. И просто потрясающий человек.       Он подходит ближе, и теперь я вижу отблеск ламп в его глазах. Свет на кухне приглушённый, и стоит ему повернуться к нему спиной, как лицо покрывает тень, а блики в его глазах пропадают.       Он наклоняется к моему лицу и я чувствую, как к моим израненным щекам приливает румянец.       Докатился. Смущаюсь с каких-то мелочей. Интересно, а если бы Игорь так же ко мне придвинулся, у меня тоже такая реакция была бы?       В воздухе повисает вопрос, о чём я задумался. Я всё ещё неотрывно смотрю на него, и спустя секунду забываю, что меня о чём-то спрашивали.       Щелчок пальцами перед глазами заставляет вернуться в реальность, и заметить ухмылку на чужих губах.       Теперь я отчётливо ощущаю жар на своих щеках. И с каких пор я начал так смущаться? Хотя.. Перед ним можно. Перед ним можно всё.       Он повторяет свой вопрос, и только сейчас, не задумываясь более ни на секунду, я ему отвечаю: «О тебе».       В его глазах я успеваю прочитать секундное удивление, когда чужая ухмылка перерастает в полноценную улыбку. В.. Красивую, обворожительную улыбку.       Протяжное: «Даа?», и его лицо оказывается в считанных сантиметрах от моего. Чувствую чужое дыхание на своих губах, и замираю. Совсем. Наверное, я даже перестал дышать.       Волнение будто окутало меня. Ужасное, липкое чувство страха.       Что он сейчас сделает? Наорёт? Громко, совсем по-злодейски рассмеётся и начнёт выставлять посмешищем? Или.. Бросит меня? Одного. У меня же совсем никого нет, кроме него. Он моя семья, мои друзья, моя работа. Моя жизнь. Я же буквально дышу им, и это я понял только сейчас.       И.. Мне нравится это. Лишь удручает, что он может этого не понять.       Именно поэтому я сейчас смотрю на него с такой надеждой, которая против моей воли так и скользила в моём взгляде. И пока его глаза оставались в тени, я не мог прочитать его в ответ. Ужасно.       Ужасно это чувство ожидания, когда так медленно и неторопливо буквально решается твоя дальнейшая жизнь. Ещё и волнение бьётся где-то в животе так, будто тебя сейчас вырвет, но вот ответа ты всё равно не получишь быстрее.       И поэтому я жду. Терпеливо так, как собачонка какая-нибудь. Смотрю на Невера во все глаза, неотрывно, стараюсь не моргать.       В один момент он резко отодвигается, отходит. Начинает идти к выходу из кухни.       Что-то внутри меня переворачивается, делает тройной кульбит, и со всей силы бьёт под дых. Время будто останавливается, и я понимаю, что смотрю на него неверяще, отказываясь воспринимать, что он просто так уходит.       Но он отходит дальше, не удостоив меня и взглядом. Просто с каждой секундой он всё дальше и дальше.       И я будто не верю этому. Отказываюсь верить. Не хочу. Очень не хочу. Не хочу оставаться один.       Глаза застелила пелена слёз.       Отворачиваюсь, утыкаясь взглядом в поверхность стола.       Чувствую слезу на щеке и мелкое потряхивание всей поверхностью тела.       Он.. Бросил?       Нет. Я не верю. Ну не может он бросить.       Но впротивовес своим мыслям слышу удаляющиеся шаги. Я слышу, как он уходит.       Поглощающее чувство одиночества, предательства нахлынуло резко, но поглотило полностью, выбивая воздух из лёгких. Глубокие вдохи едва помогают вновь обрести кислород.       На глазах пелена слёз, они текут по щёкам, приятно холодя разодранную кожу.       И наконец я не слышу. Не слышу ничего, кроме гулких ударов моего сердца. Они громкие, заглушающие любые посторонние звуки.       Я искренне рад этому.       Резко, я слышу его голос. У меня нет желания знать, о чём он оповещает. Совершенно никакого. Я.. Не хотел с ним говорить. Зачем? Это всё равно уже не имеет смысла.       Не поднимаю головы.       Лишь когда он касается моей руки, я понимаю, что он не ушёл. А я идиот.       Это и впрямь было глупо с моей стороны. Глупо было не разобравшись, сразу представлять худшее. Я и вправду кретин.       Я не успеваю ничего сообразить, когда оказываюсь на его коленях.       Он прижимает меня к себе так приятно-нежно, что я теряюсь. Я смотрю в его глаза, и теперь свет падает идеально на них. Идеально, чтобы теперь в них плясали блики, а в некоторых местах отливалось изумрудным.       Понимаю, что немного странно думать о глазах, когда здесь, можно сказать, решается моя судьба. Хотя.. Для меня это правда важно. Тогда: здесь решается моя судьба.       Невер чертовски нежно касается моей щеки тыльной стороной ладони. Льну к его руке, желая быть ближе, желая, чтобы он не уходил.       Он улыбается и не уходит. Лишь его ладонь скользит мне за шею и давит. Я не противлюсь, сам тянусь навстречу. Начинаю чувствовать его дыхание на своих губах.       Это не назвать поцелуем. Скорее, трепетное прикосновение, почти не ощущаемое на губах. Оно невесомое, но, сука, такое нужное. Чувствую, что сейчас бы не выжил без него. Что поглощающее чувство безнадёжности, в итоге, сожрало бы изнутри, если бы не этот поцелуй.       Он целует так потрясающе, просто волшебно. Так.. Профессионально. Чувствую себя мальчиком, который не целовался никогда в жизни.       Невер не углубляет его. Он так и остаётся лишь прикосновением губ к губам.       Секунды начинают казаться минутами, а минуты — часами.       Он отстраняется.       Отстраняется и смотрит. Смотрит, так.. Влюблённо. Никогда бы не подумал, что на меня могут так смотреть. Но Невер смотрит. И мне так нравится его взгляд. Я смущаюсь с него, но.. Я же нравлюсь ему, правда? Я так хочу в это верить.       Проходит минута, и в воздухе повисает вопрос:       «Ты будешь встречаться со мной?»

***

This year, to save me from tears

В этом году, чтобы спасти себя от слез,

I'll give it to someone special

Я отдам его кому-то особенному.