Его семья

У Бруно грязные спутанные волосы, покрытые штукатуркой и паутиной. От его одежды разит старостью и потом. Её хорошо было б перестирать, да только опасно выбираться из-за стен. У него запястья покрыты белой паутиной кожи и следами от крысиных зубов. Ему и самому кажется, что скоро он сам станет крысой. Отрастить шерсть и продолжит загнано прятаться в стенах родной Каситы. Он трус не иначе. Жуткая тварь мешающая обычным людям, ворующая объедки со столов, пытаясь заглушить вечный голод. Его кожа просвечивается, плавно огибает каждое ребро. Но благо, тощие бёдра можно спрятать за старыми джинсами, а острые плечи и выступающие позвонки под дырявым пончо. Он очень рад, что его друзья не обращают на такие мелочи своё внимание. Они не брезгуя, продолжают царапать крысиними лапками его тело, даря ему своё тепло. Но где-то в глубине, Бруно боится, что когда-то они выцарапают ему глаза, лишая всякой надежды, как это сотворила его семья. Когда-то они отвернутся и оставят одного с оглушающе безмолвным криком, застрявшим в горле. Потому что по-другому нельзя. Потому что могут услышать. Поэтому он продолжает красть еду, отдавая половину им. Ему не жалко. Ему нужна компания. И теперь всё что он может сделать, это беззвучно глотать слёзы, стоя перед нарисованной тарелкой с его именем, на которой лежит арепа. Обычная кукурузная лепешка, вкус которой уже забылся. Рядом с ней одна из крыс положила красно-белую свечку, явно стащеною с праздничного стола за стеной. Но Бруно не думает о том, как его сёстры не досчитаются одного огонька. Всё что он делает, это садится, за так называемый стол, и вставляет воск в тесто. С собой спичек нет, но они и не нужны. Слёзы текут по щекам, а руки зажимают рот сильнее, чтобы не издавать звуков. Чтобы другие не услышали. Крысы продолжают смотреть на него своими глазами-бусинками, следя за каждым действием. Бруно подносит арену ко рту и наконец кусает, чувствует, как желудок наполняется едой. Слёзы затекают в рот, но вкуса не портят. Он их просто не замечает. Лепёшка исчезает быстро, остаётся только свечка. Это будет напоминанием. Это будет подарком. Бруно переводит красные глаза на крыс и шепчет: "Спасибо", но они только разбегаются по углам, прячусь от громких звуков за стеной. Праздник начался. Не для него, но для его сестёр, и не сказать, что Бруно огорчён. Он просто тронут. И сейчас тронут даже сильнее, чем когда наконец получит свою личную тарелку с именем. Когда наконец сможет сесть с Мирабель и остальными за один стол. Но сейчас он просто даёт себе обещание, что будет держаться крыс, будь-то в семье или за стеной. Сейчас они его семья, пусть и не настоящая.