seven days a week

крупные капли дождя с громким стуком отлетают от окна. через приоткрытую форточку доносится запах свежести, что для каменных джунглей нью-йорка большая редкость. периодические раскаты грома не пугают, а лишь добавляют атмосферы. в руках кружка с горячим чаем, приятно согревающая ладони, глаза следят за стекающими дорожками капель, пока мысли хаотично крутятся в голове, лишая возможности ухватиться хоть за какую-то. эмоции. слишком много эмоций принес сегодняшний день. тишину номера нарушает приятная мелодия телефонного звонка. на губах появляется расслабленная улыбка. чонгук знает, кто ему звонит. он ждал. — хён, привет, повиси минутку, я наушники надену, — быстро говорит в трубку, и, откинув телефон на кровать, направляется к брошенной на стуле у входа сумке. — да, говори. — привет, гу, ты как? — голос тэхёна звучит немного хрипло после сна. уютно. — я даже не знаю, — чонгук откидывается на кровать спиной. — так много эмоций, хён. знаешь, вот когда я работал над треком, это не ощущалось так, а сейчас, когда все в один день начало выходить, и арми пишут столько слов, я даже шокирован, — вздыхает, пытаясь собрать мысли в кучу. — я все еще не верю, что им понравилось. — им не могло не, гу, арми тебя любят. я уверен, они все очень повеселились сегодня, — голос тэхёна сладким сиропом разливается по всему телу. — я считаю, ты был великолепен. — ты всегда так считаешь, хён, — усмехается чонгук. — говорю только правду. чонгук не видит, но уверен, что тэхён сейчас пожал плечами в своей расслабленной манере. предательский румянец затапливает щеки. похвала хёна всегда воспринимается всем телом. будь тэхён тут — он бы обязательно сказал бы что-нибудь, чтоб заставить его смущаться еще сильнее. тут... чонгук, если честно, уже чертовски соскучился. — спасибо, — шепчет смущенно, а на том конце раздается довольная усмешка. — на самом деле я жутко волновался перед съемками, все время думал, что у меня не получится отыграть свою роль как надо. да и сегодняшнее выступление утром... надеюсь арми не были сильно расстроены. он по привычке крутит языком колечко в губе, пока до слуха доносится чарующее: — ты прекрасно справился с волнением, я смотрел трансляцию и это.. — тэхён делает паузу, подбирая слова. — это было горячо. румянец добирается до самых кончиков ушей, пока чонгук переводит взгляд в сторону кресла у стены, через спинку которого перекинута футболка с синим сердечком посередине. он и в этот раз взял ее с собой. только если в клипе он снимался в своей собственной, пока тэхён в точно такой же прекрасно проводил время на концерте, то в этот раз он взял чужую. — знаешь, хён... мне так грела душу мысль, что на нас одинаковые футболки и арми это заметят... — чонгук тормозит, вновь переходя на шепот. — я выкладывался на полную, потому что в момент съемок думал только о тебе. на том конце тэхён резко втягивает воздух, и чонгук готов поклясться, что в этот самый момент тэхён прикусил свою нижнюю губу. он прикрывает глаза, представляя это лицо. чонгук знает, как подобные слова влияют на хёна. — малыш.. — тэхён понижает голос, а гук чувствует, как температура в номере повышается. — хён… — ты был таким горячим в сцене с водой, знаешь? я никогда не заводился так быстро от вида твоей мокрой фигуры. хотя я видел тебя и без одежды, — вкрадчивый шепот проникает в каждую клеточку тела. резко сглатывая накопившуюся слюну, чонгук шумно выдыхает через рот. пытается подобрать слова, но те почему-то наотрез отказываются формироваться в предложения. вместо этого по телу гуляют мурашки. — тэ, ты же.. — малыш, я действительно очень завелся. чонгук молчит, и тэхён слышит лишь его прерывистое дыхание. гук знает, как слова действуют на тэхёна, но тэхён знает, насколько сильно его парень сам подвержен таким диалогам. ему очень легко представить, как уже слегка возбужденный чонгук ерзает на простынях, нетерпеливо ожидая продолжения фразы. — как думаешь, — тэхён не будет лишать его и себя такого удовольствия. — арми догадываются, что текст песни лишь наполовину правда, чонгук-и? в ответ лишь очередной вдох. — они же наверняка никогда не узнают, что семь дней в неделю ты стонешь на моем члене? — этот вопрос риторический. — такой взрослый мальчик, поет про секс, раздевается для промо, делает двусмысленные движения в хореографии, — продолжает медленно добивать фразами тэхён. — а сейчас после пары моих фраз уже готов упрашивать меня, — и нагло усмехается в конце, забивая последний гвоздь в крышку гроба чонгука. да, видимо того самого, в который он прилёг в клипе. — тэ... — что, чонгук-и? — этот невозможный, обманчиво нежный голос в наушниках заставляет уровень возбуждения стремительно повышаться. чонгук нетерпеливо ерзает на простынях, одной рукой накрывая свой пах через плотную джинсовую ткань, начиная медленно поглаживать, стараясь сдерживать легкие вздохи, чтоб тэхён не услышал их раньше времени. на самом деле, не только фразы, но и этот низкий, слегка хрипловатый голос сам по себе способен очень быстро довести чонгука до подобного состояния. интонации, которые подбирает тэхён, паузы, его дыхание... чонгук каждый раз растекается лужей. возможно, если бы тэхён зачитывал ему устав компании или договор на покупку дома с подобной интонацией, он бы чувствовал себя точно так же. — как думаешь, если бы арми видели тебя сейчас, что бы они сказали? — очередной вопрос, ответом на который служит лишь слабый стон. — они не могут, но я же могу, — продолжает тэхён. — включи камеру для меня, хочу видеть как тебе хорошо. чонгук угукает, пытаясь нащупать телефон на просторах огромной двуспальной кровати номера. слегка трясущимися руками нажимает на кнопку камеры, и прислоняет телефон к подушкам у спинки кровати. на прогрузившейся картинке появляется любимое лицо и губы сами растягиваются в неконтролируемой улыбке. тэхён выглядит по-домашнему уютно, его растрепанные светлые волосы хаотично обрамляют лицо. он сидит за своим рабочим столом в их домашнем кабинете, а свободная белая футболка на нем съехала вниз, открывая острые ключицы. чонгук сглатывает. этот разговор вполне сошел бы за самый обычный созвон по видеосвязи, если бы не горящий голодный взгляд, которым тэхен буквально облизывает чонгука, лежащего поперек кровати. он одет, на нем все еще сегодняшние светло голубые джинсы, белая майка и свободная рубашка такого же цвета, но под этим взглядом он чувствует себя обнаженным. — красивый, — говорит тэхён, заставляя дыхание вновь сбиваться. — закрой глаза, гу, и слушай меня. да, вот так, умница, — хвалит, зная, как это подействует. — позволь просто наслаждаться тобой, — снова выбивает из чонгука тихие стоны. с закрытыми глазами все ощущения становятся острее, даже собственные руки, медленно царапающие пресс через тонкую ткань майки, под руководством голоса тэхёна ощущаются чужими. принадлежащими ему. возбужденный член трется о грубую ткань, поэтому, когда чонгук слышит четкое: — сними штаны. облегченно выдыхает, слегка трясущимися руками нащупывает ширинку и быстро выпутывается из ненужной ткани, заодно сбрасывая с себя рубашку. тэхён думает, что определенно надо написать в отзывах к отелю благодарность за прекрасный вай-фай в номерах, потому что картинка на экране телефона позволяет ему разглядеть каждую татуировку на руке чонгука. в приглушенном теплом свете номера его мышцы видны еще четче. тэхён готов любоваться таким чоном столько же, сколько чонгук пел в своей песне: каждый час, минуту и секунду, семь дней в неделю. — тэ... — чонгук не выдерживает тишины. ему даже смотреть не надо, чтобы знать, как его сейчас пожирают глазами, пока он, уперевшись пятками в край кровати, неторопливо водит рукой по собственному члену. — ты так скромничаешь, знаешь об этом? где тот самый чонгук-и, который пел... — х-хватит, — запинаясь, перебивает чонгук. — нет, милый, посмотрим на сколько оргазмов тебя хватит сегодня, — усмехается тэхён. — давай, будь хорошим, обхвати себя крепче, хочу слышать тебя, — татуированные пальцы крепче сжимаются у основания, начиная быстрее двигаться вверх и вниз. на лице чонгука за секунды отражается целый спектр эмоций и он прикусывает пирсинг. тэхён сжимает свое собственное возбуждение через шорты. — не сдерживайся, — низко и вкрадчиво, а в ответ лишь громкий стон. — что ты там пел? целую твою талию? хм, я бы начал с твоей шеи. медленно и мокро, оставляя следы, как ты любишь. спустился бы ниже, задрал бы эту гребаную майку, давай, малыш, подними ее ради меня, — просьба, звучащая как приказ, которую чонгук тут же исполняет свободной рукой, другой продолжая водить по члену. — да, вот так, хороший мальчик. оближи два пальца, потому что я бы обязательно провел по твоей груди языком. и каждый твой кубик пресса... тебе же нравится, когда я оставляю там укусы. я знаю, что ты рассматриваешь их в ванной, пока они не проходят, — продолжает тэхён. чонгук царапает влажными от слюны пальцами собственный живот, оставляя мокрые дорожки, которые вечерней прохладой обдает залетающий из окна слабый ветер. ведет выше, к груди, зажимая между пальцев сосок, издавая стон, больше напоминающий скулеж, и слыша в наушниках сдавленный стон тэхёна. дыхание учащается, пальцы, уже влажные от естественной смазки делают движения еще резче. чонгук чувствует, насколько он близок к разрядке, когда в ушах раздается резкое: — стоп. они, черт возьми, уже практиковали подобное раньше, поэтому чонгук инстинктивно пережимает себя у основания, и после лишь разочарованно стонет: — черт, тэ... — умница, но еще слишком рано. жаль, что я сейчас не рядом, уверен, что кольцо бы прекрасно смотрелось на твоем члене, — очередная усмешка. от мыслей об игрушке чонгука пробивает приятная дрожь. он разгоряченный, лежит на кровати, не прикасаясь к себе, влажные от пота волосы липнут к вискам, а все еще возбужденный орган требует разрядки. — хён, пожалуйста, — чонгук буквально хнычет. — мне надо... — возьми смазку, сладость, я знаю, что она у тебя рядом. чонгук тянется к подушке, доставая из-под нее небольшую бутылочку, которую он засунул туда, когда разбирал чемодан. выдавливает жидкость на пальцы, когда слышит приказное: — развернись ко мне, хочу видеть тебя всего. тэхён на пару секунд забывает все, что он собирался говорить дальше, когда ему открывается вид на гладкое колечко мышц, слегка блестящее от стекающего с члена предэякулята. вот чёрт. как же развратно выглядит чонгук, трепетно ждущий его указаний. — давай, чонгук-и, два пальца, — он знает, что его мальчик примет их сразу. он всегда так делает. татуированные пальцы медленно проникают внутрь, выбивая из чонгука прерывистые стоны и хныканье в попытках найти нужную точку. единственное, о чем может думать чонгук — пальцы тэхёна, которые он представляет вместо своих собственных, которые всегда безошибочно определяют нужное место. тэхён давно изучил его тело вдоль и поперек. — согни их немного вверх, — ответом на это служит громкий стон. попал. — умница, так сладко скулишь вокруг своих пальцев, представляешь мои? или мой член? можешь не отвечать, я знаю, что ты это делаешь, — звучит с насмешкой, но от этого бросает в жар еще сильнее. — представь, как хорошо бы я растягивал тебя, сначала медленно, чтоб ты почувствовал каждый сантиметр, а потом быстрее, каждый раз ритмично попадая по твоей простате... добавь третий, ты должен хорошо себя растянуть для игрушки. тэхён буквально мучает его словами, топит в наслаждении, находясь за тысячи километров. он знает, что у чонгука с собой вибратор. они вместе собирали ему чемодан. чонгук приподнимается на локтях, чтоб дотянуться до подушки, под которой он, там же где и смазку, оставил игрушку с пультом. вновь откидывается на смятые и влажные от пота простыни, капает смазкой на вибратор и начинает медленно вводить его в разработанное кольцо мышц. тэхён наблюдает. чонгук знает, что он наблюдает. он слышит его прерывистое дыхание и хриплые тихие стоны. войдя на половину, он вытаскивает игрушку, оставив лишь самый кончик внутри, и вновь толкает глубже, попадая по комочку нервов. слишком приятно. дыхание на другом конце трубки сбивается. — блять... чонгук, — тэхён буквально рычит. — третья скорость, — та самая интонация, которую невозможно ослушаться. пальцы нажимают на цифру три, и тело прошивает волнами удовольствия. кончик вибратора упирается в простату. чонгук мечется на простынях, тянется руками к истекающему члену, чтоб облегчить напряжение, но слышит строгое: — руки. и сразу после бескомпромиссное: — четвертая скорость. еле-еле попадает по нужной кнопке, откидывая пульт куда-то вглубь кровати, и цепляется пальцами за простынь. — т-тэ... блять... пожалуйста, — хнычет, ерзает, пытаясь уйти от обилия ощущений, чувствует как по виску стекает капля пота. — может простонешь мне лирику, гук-и? — хрипло шепчет тэхён. — я бы с удовольствием послушал, — усмехается, издевается, подводит чонгука к краю. — ч-чёрт... — без рук, малыш, — тягучим голосом проговаривает тэхён. — кончай. сквозь оглушающую пелену оргазма, которая накрывает его с головой, чонгук слышит низкий стон тэхёна. финальный. сил хватает лишь на то, чтоб вытащить игрушку, отбросив ее куда-то в угол кровати. дыхание все еще тяжелое, мысли спутанные, он аккуратно переворачивается на бок, подтягивая телефон ближе к лицу, и разморенным нежным взглядом смотрит на тэхёна. пропускает все его слова мимо ушей, и просто глупо улыбается. — ...блю, — тэхён смотрит на него таким же взглядом. — что? — тихо шепчет с улыбкой. — я тебя люблю, — тэхёну повторить это никогда не сложно. — сходи в душ, гу, и ложись спать. ты сегодня умница, — говорит он, зная, что ни в какой душ чонгук не пойдет. уснет прям так. — и я тебя люблю, хён, — звучит неизменное в ответ. — хорошего дня тебе, — сонно хихикает. — спи спокойно, гу, — тэхён убеждается, что чонгук укрылся одеялом, и отключается, когда слышит размеренное сопение.