Похмелье

— Молодой человек, мы закрываемся через пятнадцать минут! — Намёк понят. Чонгук посмотрел на администратора компьютерного клуба, который нервно что-то писал на бумагах. Чон мог поклясться, что парень хотел закрыть клуб ещё часа два назад, но уснувший полупьяный Чонгук действительно нарушил его план. Чонгук вообще-то пил только по праздникам или тогда, когда отмечал свои студенческие достижения, а это случалось не так уж и часто (иногда они с Хосоком могли пропустить по стакану пива в пятницу вечером, но не более). Чонгукова же родственная душа, чьё опьянение он испытывал на себе благодаря связи, выпивала как минимум раз в неделю. Не то чтобы это было проблемой, но… — Ты ужрался в компьютерном клубе? — Голос друга неожиданно громко ударил по ушам, заставляя Чонгука сморщится и приподняться на локтях со своего игрового кресла. — Поправка! Не я нажрался, а моя родственная душа. — Чон предпринял попытку встать, когда Сокджин в извиняющемся жесте поклонился администратору и положил пару купюр за отыгранные Чонгуком часы. — День…наверное, не задался. Встать особо не получалось, поэтому Чонгук откатился на стуле назад, стараясь не думать о том, что скорее всего в этот клуб он больше не придёт. Расфокусированный взгляд зацепился за позорную «Game over» на его мониторе, и Чонгук закусил губу, пытаясь ещё раз напомнить себе, что проиграл он по причине своего пьяного соулмейта. И не придёт он в этот клуб, кстати, тоже из-за своего соулмейта. Джин одним махом оказался перед ним, уцепился длинными пальцами за его подбородок и придирчиво обнюхал. — Не знаю, что он там пил, но по твоим блядским глазам можно предположить, что это соджу. — А чего сразу блядские то? — Чонгук обиженно насупился и ухватил Сокджина за рукав пальто, ворсинки которого были влажными. — А какого черта их обладатель звонит мне в среду в одиннадцать вечера пьяный в дупу и просит забрать из компьютерного клуба, который находится на другом конце города? — Голос Сокджина лишился всех тех приятных бархатных ноток, которые так нравились младшему. Джин ругался, но Чонгук это предвидел, поэтому он беспечно пожал плечами, готовый выслушивать ещё одну порцию трёпа от Кима. — Хоби до сих в студии, Намджун спит и… — С чего ты решил, что я не сплю? — Намджун засыпает раньше тебя, хён. — Аргументы у тебя, гадёныш, конечно, на уровне, — пробормотал Джин, поднимая Чонгука с кресла. — Господь милосердный, ты такой тяжёлый! Сделай хотя бы вид, что пытаешься мне помочь! Чонгук махнул ногой, желая оттолкнуть подальше тот самый стул на роликах, но вместо этого он зацепился голенью за ножку соседнего стола и почти повалился на него, чуть не снеся монитор и клавиатуру. Администратор испуганно пискнул, вскидывая руки ко лбу. Джин где-то сверху заматерился. — Я клянусь, что я ненавижу твоего соулмейта. — Пробормотал старший, подхватывая Чонгука за талию, тем самым спасая мониторы и нервы администратора, а и, конечно, гуков кошелёк. — Мне кажется, что у него был трудный день, — как-то вяло попытался защитить свою родственную душу Чон, но Джин его мало слушал. Ким напялил на Чонгука его шерстяную куртку и потащил к выходу. — У всех бывают трудности… — Я напоминаю, что он был также пьян и в прошлое воскресенье, кода ты готовился к защите курсовой. Чонгук удручённо заскулил, принимая правоту Джина. Его родственная душа действительно любила выпить, и Чонгук без своего особо желания становился негласным участником всех попоек его соулмейта. Иногда это действительно мешало: то в компьютерном клубе припрёт, то в метро расслабит. Хорошо хоть, что Чонгук не чувствовал похмелья, а иначе бы с ума сошёл. — Может быть, он мне за что-то мстит, — задумчиво пробормотал Чонгук себе под нос, стараясь сфокусироваться на мельтишащих огнях Сеула, но ничего не выходило. — За твоё совершеннолетие, зуб даю. — Слишком весёлым голосом подсказал ему Джин, отчего Чонгук застонал и слегка присел в коленях, чуть не падая в лужу. Сокджин булькнул что-то себе под нос, когда приложил все силы, чтобы удержать на плаву своего тяжёлого псевдопьяного донсена. — Я просил не вспоминать тот день, — заныл он, опуская голову, пытаясь отогнать подступающий стыд. — А я просил тебя не мешать соджу с текилой. — Отрезал Джин, ловко переступая неглубокую лужу. — Так что не канючь и иди ровно. — Я действительно пытаюсь, хён. — Ни черта ты не стараешься! — Джин как-то резко выпутался из хватки Чонгука, отчего тот почти повалился на асфальт, но резво попытался восстановить баланс. Правое колено всё же плюхнулось в лужу, и Чон недовольно закатил глаза и посмотрел на самодовольного Джина, во взгляде которого читался «я говорил». — Хё-ё-о-о-он, — простонал Чонгук, протягивая руку к локтю Джина. — Не будь таким злым. Джин невесело хмыкнул и погрубее ухватил пальцами запястье младшего, позволяя тому повесить себя на его широкие плечи. — Это точно месть, Чонгук. Если я не мог твоей матери в глаза смотреть, то он, наверняка, накуролесил. Весь Пусан слышал, что Чон Чонгук вступил в ряды наглых, испорченных совершеннолетних… — Айщ! Джин! — Чонгук дёрнул хёна за рукав, пытаясь смыть из головы все мысли со своего девятнадцатого дня рождения. Эти мысли очень некстати мешались с пьяными нынешними думами. — Хён, я Джин-хён, сопля ты такая! Чонгук кивнул, продолжая слушать, как Джин кастерит всех на свете, а сам думал, что у всех бывают плохие дни, как и у его соулмейта.

***

Чонгук понимал, что плохие дни случаются у его соулмейта уж слишком часто, особенно в последнее время. Чонгук смирился с их периодичностью, он же хорошо относится относился к своей родственной душе, но всему может наступить конец. Тем более терпению. Чонгук ни хрена не терпеливый, вовсе нет. Он пиздецкакойнервый более импульсивный. Пик наступил тогда, когда он в четверг вечером перед всей командой в танцевальной студии Хосока готовился показать новую хореографию. Парень отсчитал нужный такт, словил плавную мелодию и улыбнулся Хоби-хёну, пытаясь игнорировать наплывающий, словно лавина, хмель. Чонгук действительно старался над этим танцем, он хотел им похвастаться, но когда его нога беспощадно зацепился за другую, то Чон свалился прямо на паркет. Пьяно сматерился и смутно различал столпившиеся над ним лица. У Хосока дёрнулся глаз. — Пиздец… — Мощно, Чонгук, я аж захотел повторить! — Хихикнул какой-то парниша из их группы, но у Чонгука только опьянение, а не умение различать пятна. — Завались, По, ты видишь, его соулмейт нажрался! — Встала на защиту какая-то девушка. Хосок поднял его с пола, а Чонгук резво обнял старшего за шею и истерично рассмеялся. — Блять, моя родственная душа, похоже, сороколетний алкаш. Хоби молча согласился, попросил всех встретиться завтра в это же время и утащил пьяного Чонгука домой. Чон зло пнул камни, поругался с фонарным столбом, уронил Хосока в какую-то канаву и позволил себе! в первый раз! обматерить своего соулмейта. — Я раньше думал, — Чонгук икнул Хосоку на ухо, отчего хён сморщил острый нос, но ни слова не сказал. — Что у него какие-то проблемы, ну-у, у моей родственной души. Типа, знаешь, с родителями посрался… Чонгук опять икнул. Хосок перехватил его поудобнее. — Экзамен завалил или что-то в этом роде, но, — Чон устало запустил руку себе в волосы, но промахнулся и зацепил щёку Хоби. — Айщ! Он напивается уже третий раз на неделе, хён! Третий блядский раз! Чонгук действительно злился на своего соулмейта, но опьянение заставляло воспринимать всё слишком уж утрированно, поэтому Чонгук почти заплакал. — Он алкоголик… — Чонгук чувствовал, как глаза начинают слезиться. Но Чон последний раз плакал в старшей школе, когда сломал руку, поэтому этот пьяный наплыв как-то пугает. — Он пропьёт все наши деньги и меня пропьёт… Хосок в лице лучшего друга и соседа по комнате стоически слушал пьяные завывания Чонгука. Он терпеливее Джина, поэтому не ругается, когда они снова упали в какую-то канаву. — Может быть, — Хосок слегка нахмурился, задумываясь о чём-то. — Он мстит тебе за твоё совершеннолетие? — И ты туда же! — Обескураженно воскликнул Чонгук, пытаясь высбодиться из рук Хосока, «мол мне не нужна твоя помощь, предатель!». — Иуда! — Полегче, ковбой, — Хосок и Чонгук всё ещё лежали на жухлой мокрой траве, поэтому попытки Чонгука только больше закапывают их в грязь. В буквальном смысле. — Ты тогда действительно сильно упился, выломал окно в магазине, украл у соседей кошку и уехал в Пусан. Мне кажется, я никогда не видел, чтобы Джин столько краснел. Тем более перед твоей матерью, которой он обещал, что «сохранит зайчонка в целости и трезвости». — Я тогда только вступил в ряды взрослой самостоятельной жизни, — Чонгук пьяно приобнял Хосока за шею и мечтательно вздохнул. — Я половины и не помню… Слава богу. — В день твоего вступления, — Хоби показал ковычки в воздухе. — Ты получил больше административных наказаний, чем Намджун за всю жизнь. — Я был молод. — Это было год назад. Хосок рассмеялся, потрепал Гука по голове и поднял их с травы. — У тебя вся задница в траве! — Обескураженно взвизгнул Чонгук, тыкая хёна в ляшку. — У тебя тоже. Хосок довёл их до общежития почти в чистоте не считая, конечно, задницы в траве. Чонгук после их «рандеву» в канаве задумался о том, не мог ли его соулмейт ему мстить? Но почему он делал это спустя год? Странно. Нет, наверняка, у его родственной души были какие-то причины, чтобы так безбожно пить и портить свою печень (и репутацию Чонгука). Либо Чонгуку действительно хотелось бы надеяться, что его родственная душа окажется его ровесником/ровесницей. Но девушки могут столько пить? Было бы славно, не будь его родственная душа каким-то алкашом. От этих мыслей Чонгука опять потянуло плакать. Он грустно вздохнул и уцепился за Хосока крепче. — Я хочу плакать. Вдруг…он действительно какой-то ужасный человек… — Он ставит тебя в неловкое положение уже какой раз, так что… — Нет, я даже переживаю за него, ну или за неё. За человека… Не то чтобы я ожидал, что это будет не человек, но мне хотелось бы, чтобы это всё же был человек. Ну, из Сеула, например, или из Пусана. Хотя если он так много пьёт, то, наверное, он какой-то чёрт. Пьяный чёрт! Ха-ха-ха! Пьяный чёрт! Хосок смиренно поглаживал Чонгука по плечам, когда тот бормотал пьяный бессвязный бред ему в изгиб шеи. — А вообще я бы хотел, чтобы он за это купил мне абонемент в компьютерный клуб, ну или в спортзал. Хотя, почему он не может купить сразу два? Но это, наверное, слишком нагло с моей стороны… Хотя он пьёт, как свинья, это меньшее, что он может для меня сделать! А если девушка… То пусть она будет младше, чем я. А парень? Хм… Чонгук на секунду отвлёкся от своего душераздирающего монолога и задумался. — А если парень… То пусть он будет снизу. ДА! Точно! Пусть будет снизу, у меня всё равно быстро затекает поясница… — Чонгук! — Он забыл про Хосока, который копошился в сумке в поисках пропуска. — Ты залил меня слюнями. — А я думал тебе не понравились мои предпочтения… — Я знаю категорию твоего любимого порно, Чонгук, меня нельзя смутить ничем. — Гордо сказал Хосок, наконец вытащив пластиковую карточку. — Я же не Намджун. Около общаги было немноголюдно. Капал дождь и пахло жухлой травой. Чонгук пытался угадать, что сегодня пил его соулмейт. Соджу или текила? А может даже пиво. Его размышления прервал голос Хосока и пьяные крики. — Смотри, твой клиент. — Хосок указал в сторону пьяного парня, которого из такси вытаскивали два других. — Ух ты! Что это у него? Дорожный конус? Жёлтое такси с громким визгом унеслось по улице, когда два парня смогли наконец отцепить своего друга от дверцы машины. Парень громко матерился, отпихивался от друзей и любовно поглаживал дорожный ярко-оранжевый конус. Чонгук с большим трудом смог сфокусироваться на трёх слишком уж активных фигурах людей. — Ты на меня давишь, хён! Я могу сам! «Хён» отобрал конус, кивнул второму трезвеннику и бойко подхватил друга под локти. — Стой ровно, зараза. — Ты такой грубый, хён! Расхититель конуса попытался оттолкнуться от притихшего друга и ухватился за конус в руках друга, старательно возвращая себе свой трофей. — О, это же Юнги и Чимин. — Пробормотал Хосок, потирая подбородок. — Твои знакомые? — Чонгук мазанул по ним взглядам, но опьянение не давало возможности даже рассмотреть их лица. — Давай помашем! — Юнги выглядит злым, не стоит. — Так, конечно, у него же отобрали конус. Хосок закатил глаза и потащил Чонгука к общаге. — У Чимина отобрали конус, Юнги его отобрал. — Тогда Чимин очень расстроен. Я бы тоже хотел себе конус. — Чонгук прищурился, замечая как безымянный парень рванул ко входу общаги с карточками в руках. — Эй, Чимин! Чимин! Дай конус! Тот, который Юнги, резко повернулся на них, из-за чего конус остался без внимания, и тот, который Чимин, ухватился пальцами за его верхушку. Борьба за конус привела к тому, что они свалились в лужу. К ним уже бежал безымянный парень. — Тэхён, подними его, твою мать! Да убери ты этот чёртов конус! — Но я сам нашёл его и хочу отдать его тому парню, которому он понравился! — Чимин, прекрати шлёпать! — Хосок-хён! Хосок слабо улыбнулся парням, пытаясь удержать оживившегося Чонгука, которому резко понадобился дорожный конус. — Юнги-хён, Чимин, привет! — Хоби помахал им свободной рукой. — Тяжёлый день? — А Чимин просрал свой кошелёк и напился с горя. — Ответил, видимо, Юнги-хён. — Отцепись ты от моего пальто! Тэхён, не подначивай его! — Не будем мешать! Удачи! — Хосок потащил Чонгука по лестнице. Юнги благодарно кивнул и вернулся к своим друзьям. — Чимин, занеси конус в 306 блок! — Успел крикнуть Чонгук, прежде чем Хосок закрыл за ними дверь в общежитие.