Воля судьбы

Весьма унизительно идти в наручниках и с кляпом во рту к Одину, когда окружающие, не стесняясь, внимательно следят за каждым движением, за каждым шагом. И пусть из-за оков Локи не может ничего сказать или сделать, его всё равно опасались и, чего уж скрывать правду, презирали. Бог отвечал им тем же. Когда-то он стремился к одобрению. Нет, хотя бы к пониманию. Теперь же Локи не сомневается в том, что ему нет места в Асгарде. Золотые стены ослепляют, а мужчина желает видеть всю картину, даже больше. Окружающая роскошь подкупает, но для пленника книги всегда были ценней ровно как и знания, сокрытые в строках. Кажется, уже очень давно он пытался доказать отцу, что достоин, даже не столько трона, сколько его похвалы и любви. Из-за этого он сделал столько глупых ошибок. Но сожаления не испытывал: это его жизнь, и Локи не собирается отказываться даже от маленькой её части. Поэтому, пока Тор ведёт его мимо асов и асинь, бог не опускает головы или взгляда. Да, его схватили, но не сломили гордость, не отобрали честь. Хотя друзья его, так называемого, брата считали, что Локи даже не знает о таких понятиях. Ограниченные глупцы. - Локи, сын мой, - сказал Один. Как только обвиняемого подвели к трону, установилась оглушающая тишина. До этого же повсюду слышался шёпот и тихие разговоры, которые становились гулом множества голосов. – Думаю, не стоит говорить причину, по которой ты сейчас стоишь предо мной в подобном виде. Локи насмешливо приподнял бровь. Прежде он незаметно поморщился, когда Один назвал его сыном, но сейчас его вид выражал язвительное удивление. Как-то у него получалось без слов показывать всё, что думает об этом собрании. Всеотец тяжело вздохнул. В отличие от него, прекрасная Фригг сидела спокойно, можно сказать, благосклонно смотря на своего младшего ребёнка. Её не волновали слова, даже поступки Локи. Её дитя был в относительном порядке, жив и здоров. И она не позволит причинить ему боль: не ту, которую он не сможет пережить. И муж её прекрасно об этом осведомлён. - Локи, - снова вздохнул Один. – Я не могу закрыть глаза на твои деяния. Поэтому последует наказание. Ты будешь заперт. Удобств лишен не будешь, но никто более не заговорит с тобой, и голос твой больше не услышат, - вынес приговор Один. – И силы твои будут запечатаны. Со стороны могло показаться, что не такое уж и страшное наказание, но боги живут долго. Хотя это также значит, что у Локи будет время придумать что-нибудь, чтобы найти выход, улучшить своё положение. Локи будет терпеливым. Жаль только, что ему вряд ли дадут побеседовать в последний раз с Фригг. Ну, в конце концов, это же наказание. Казалось, что Тор выглядит расстроенным больше, чем сам Локи. Владелец Мельнира смотрел на брата печальным взглядом, однако разумно не пытался подойти, не протянул руку, чтобы прикоснуться. Время стало тянуться, словно патока. Несколько мгновений в зале стояла тишина, но потом снова послышался гул: обсуждение приговора началось. Кто-то считал, что Локи слишком легко отделался, другие откровенно злорадствовали. Только несколько асов мысленно пожалели приговорённого, понимая всю тяжесть его положения: неизвестно сколь долго продлится изоляция мужчины. Однако никто не решил поспорить с решением Всеотца. Вообще-то, никто и никогда не пытался пойти против Одина, не в Асгарде. Даже Фригг не осуждала мужа при посторонних, хотя и могла поговорить с ним после. Однако в этот раз Один не изменит своего решения, не позволит матери поговорить с сыном. И сейчас женщина молила, чтобы случилось что-нибудь, что позволило бы поговорить с Локи, крепко обнять неразумного, или слишком умного, сына. Хотя она и понимала, что сама просит об обстоятельствах, которые явно не будут благоприятными. - Уведите его, - приказал Один. Двое асов взяли осуждённого под руки и попытались отвести того в место его заключения. Но Локи не позволил этого: вырвавшись из чужих рук, он пошёл сам, с прямой спиной и гордо поднятой головой. - Брат, - тихо прошептал Тор. Его никто и не услышал, но Локи всего на мгновение повернул голову, пронзив воина внимательным взглядом. Мужчина вздрогнул и пообещал себе, что обязательно попытается поговорить с братом. Камера оказалась, на удивление, уютной, если место длительного заключения вообще можно так назвать. Комната разделена на несколько частей: небольшой отгороженный угол, где можно освежиться, мягкая кровать за ширмой и оставшаяся часть с диваном, стулом и столом. Кажется, что ему не будут отказывать в книгах – единственное развлечение, что позволено Локи. Перед тем как закрыть прозрачную дверь с мужчины сняли путы и, без единого слова, захлопнули, заперли клетку. - Что ж, подождём, - хрипло сказал Локи, растирая запястья.