Прости, принцесса

      Солнечные лучи безжалостно слепят и вынуждают подняться с кровати хотя бы для того, чтобы просто задвинуть шторы и погрузить комнату в относительную темноту.       Безумно хочется вернуться в кроватку и доспать хотя бы ещё пару часов, ведь сегодня законный выходной, но Минги понимает, что уснуть уже не получится, так как за пределами его комнаты по всей квартире то тут, то там разносятся звуки, которые просто не дадут поспать, да и запах чего-то вкусного, доносящийся из кухни, так и манит.       Стоит младшему только сделать шаг за порог своей комнаты, как он тут же натыкается на запыхавшегося Юнхо.       — Ты чего? — младший непонимающе смотрит на Чона. — Куда-то собрался? — Сон пытается понять — сколько времени. И, кинув взгляд на настенные часы, вдруг осознаёт, что проспал почти до трёх часов дня, но даже понимание того, что уже, вообще-то, день, не объясняет, куда так собирается старший.       — Чёрт, я очень опаздываю на свидание, но не могу найти мою чёрную рубашку, одолжи пожалуйста свою, — Юнхо стоит в отглаженных классических брюках и в несуразной, явно домашней, футболке.       — Да, конечно, она должна быть в шкафу уже глаженная, — до Минги только сейчас доходят слова о том, что младший собирается на свидание и это не может не отдаваться ревнивым покалыванием внутри. Хотелось бы Сону быть на месте того, кого Чон позвал на свидание.       — Спасибо, я твой должник, — Сон пропускает старшего в свою комнату, а сам направляется в сторону ванной, чтобы хотя бы немного освежиться.       Младший стоит под струями тёплого душа и не может перестать думать:       «Почему я не могу быть на месте кого-то из них? Хотя бы на один вечер… Хочу почувствовать какого это — быть любимым тобой, хочу ощущать касания твоих рук на своём теле, чувствовать твои губы на шее и губах. Почему ты совсем не замечаешь, как сильно я влюблён в тебя, чёртов Чон Юнхо?»       Эти мысли угнетают и, чтобы не грузиться больше, Минги быстро выходит из-под душа. Когда открывает дверь ванной комнаты, то замечает, как Чон уже обувается, собираясь выходить.       Признаться честно, он выглядит просто невероятно, волосы аккуратно уложены, а на губах даже есть немного бальзама. Чёрная рубашка села просто идеально, а в совокупности с классическими брюками и лакированными туфлями — не может не придавать Чону галантности.       — Уже уходишь? — спрашивает младший с заметной грустью в голосе.       — Ага, я приготовил там обед, обязательно поешь и не забудь потом оставшееся убрать в холодильник, на ужин меня не жди, вернусь только завтра, — словно мамочка говорит старший, но на то он и старший, пусть и всего на пару месяцев.       — Хорошо, маам, — Минги просто не может не закатывать глаза, когда друг говорит с ним словно его родитель.       — Не паясничай, принцесса. Всё! Я ушёл, пока! — старший в последний раз смотрится в зеркало и, открыв дверь, покидает пределы квартиры.       — Хорошо тебе провести время, — в след старшему говорит Сон без всякого энтузиазма и закрывает за ним дверь.       Когда Минги остаётся один в квартире, грусть накатывает с новой силой и на душе становится как-то по-особенному паршиво. Желание есть почему-то совсем пропало, поэтому, убрав приготовленный другом обед сразу в холодильник, Сон решает, что может позволить себе сегодняшний день порефлексировать в компании пары бутылок соджу, ну или чего-то покрепче. Но внезапно замечает, что весь алкоголь из запасов исчерпан, поэтому понимает, что всё же придётся пройтись до магазина и заодно прикупить каких-нибудь снеков и закусок.       Переодевшись в первые попавшиеся под руку спортивки и футболку, Минги берёт свой бумажник, перед выходом нацепляет джинсовку, кеды и наконец выходит из дома закрыв за собой дверь.       По пути в местный продуктовый магазинчик, парень старается ни о чём не думать, но, честно говоря, получается у него не очень, поэтому, потянувшись в тот самый потайной карман джинсовки, достаёт почти закончившуюся пачку сигарет и делает пометку в голове — купить новую. Нащупав и зажигалку, Сон зажимает во рту сигарету и тут же поджигает.       На самом деле, каждый раз, когда Минги курит он не может не думать о том, что Чон был бы зол, увидев курящего друга, но ведь ирония в том, что сигареты появились в жизни Сона, когда тот понял, что влюблён в Юнхо, когда боль в груди стала настолько щемящей, что терпеть уже было невыносимо, и именно тогда он нашёл успокоение в этом горьком, табачном дыме, который заполнял собой все лёгкие и вытеснял ту нестерпимую боль.       Минги делает последнюю затяжку и перед входом выкидывает окурок в специальный бачок.       В первую очередь, набрав немного закусок и снеков, парень переходит к выбору самого алкоголя. Решив, что пять бутылок соджу должно хватить, парень идёт в сторону кассы, но внезапно останавливается напротив стеллажа с хорошим виски и, неожиданно даже для себя, тянется за одной их них.       «На всякий случай», — думает Сон и на этот раз всё-таки доходит до пункта назначения, где не забывает попросить у кассира пачку любимых сигарет.

***

      Успев на обратном пути выкурить ещё одну сигарету, Сон переступает порог квартиры и, первым делом сняв обувь, раскладывает всё купленное на столе в гостиной, ведь раз старшего не будет до завтра, то младший вполне успеет проснуться, опохмелиться и прибрать за собой всё.       Поставив на фон любимую музыку, Минги тянется за первой на сегодня бутылкой соджу, но очевидно не последней. Пить в одиночестве немного непривычно, но это то, что сейчас так нужно, ведь можно говорить вслух всё, что думаешь, и не боятся, что кто-то услышит или осудит. Сон не утруждает себя тем, чтобы дойти до кухни и взять стакан, поэтому вместо этого пьёт прямо из горла бутылки:       — Как же я заебался, — младший откидывается на спинку дивана, на котором сидит, и просто смотрит в потолок. — Почему всё так сложно? — говорит вслух и с этими словами вливает в себя больше половины алкоголя из бутылки. С каждым глотком тепло разливается внутри тела, парень моментально чувствует лёгкое расслабление и прикрывает глаза, вслушиваясь в музыку на фоне, постепенно допивая соджу. Вслед за первой бутылкой сразу же идёт вторая, которая тоже почти моментально опустошается наполовину. Музыка на фоне сменяется, становясь более медленной и тихой, позволяя Минги погрузится глубоко в свои мысли.       Неожиданно даже для самого себя, Сон чувствует как по его щеке стекает одинокая слеза, которую парень спешит смахнуть.       «Просто грустная песня и алкоголь в совокупности сделали своё дело», — думает парень, не желая признавать истинную причину.       Однажды Минги пообещал себе, что не будет плакать из-за Юнхо и влюблённости в него, как бы больно ни было, поэтому даже сейчас оправдывается алкоголем и песней, что так некстати заиграла.       Сон понимает, что вторая бутылка соджу уже закончилась, поэтому решает попробовать купленный виски и, открыв, опять же пьёт прям из горла. Крепость этого напитка куда выше, чем у соджу, поэтому пары глотков вполне хватает, чтобы перестать сдерживать мысли в голове.       — Чёрт, знал бы ты Юнхо, какого это — любить того, кто никогда не ответит взаимностью, кто не воспринимает тебя больше чем друга. Это больно Юю. Мне очень больно, — последние слова сказаны почти шёпотом, потому что ком встал поперёк горла и слёзы всё же застелили пеленой и туманят теперь взгляд. — Я больше не хочу сдерживаться Юю… — и эти слова становятся отправной точкой. Слёзы просто стало невозможно контролировать, одна за другой они стекают по лицу и не собираются останавливаться.       Минги снова хватается за бутылку крепкого виски и опрокидывает в себя добрую часть, не забывая закусить. Похоже пить на голодный желудок было очень плохой идеей, ведь разнесло Сона уже с двух бутылок соджу и немного виски.       — Ты хоть понимаешь, как сильно я себя ненавижу?! — уже буквально кричит младший, не сдерживая в себе ни одной эмоции. — Ненавижу за то, что предаю нашу дружбу, — слёзы только с новой силой стекают, у Минги начинается самая настоящая истерика, он не может перестать плакать в голос и повторять только одно слово словно мантру, крича её куда-то в пустоту квартиры.       — Ненавижу, ненавижу, ненавижу, ненавижу! — казалось, что покричав должно было стать легче, но почему-то на Сона накатывает только сильнее и проще не становится от слова совсем.       Внезапно, из прихожей доносятся звуки открывшейся входной двери, но Минги их даже не слышит, громко плача, он не успевает вытирать дорожки слёз, на месте которых тут же появляются новые.       Юнхо заходит в квартиру, но тут же слышит истошный плач со стороны гостиной и, не удосужившись даже снять обувь, вбегает в комнату, пытаясь понять, что вообще происходит. Картина, которую он застаёт: его лучший друг плачет по неизвестно какой причине, вокруг стоят бутылки соджу, некоторые из которых не тронуты, на столе невскрытая пачка сигарет, а в руках самого Сона бутылка виски. На осознание происходящего всего пара секунд, по истечению которых, Чон оказывается на полу у дивана, прямо напротив Минги.       — Минги, что случилось? Почему ты плачешь? Ну же, посмотри на меня, — голос звучит до ужаса взволнованно, но Сон на него никак не реагирует. Юнхо берёт друга за подбородок, пытаясь заставить посмотреть на себя, и не перестаёт звать его по имени. Старший растерян и не понимает — что ему делать, но попыток достучаться до младшего не оставляет. — Прошу тебя, скажи хоть что-нибудь. Принцесса, посмотри на меня, — от отчаянья у старшего самого наворачиваются слёзы, а в голове тысяча и один сценарий того, что могло случиться, но внезапно Чон ощущает сильный толчок в плечи и, не в силах удержаться на корточках, заваливается назад. Он даже не успевает среагировать, как вдруг младший начинает говорить, и даже скорее кричать:       — Прекрати! Прекрати называть меня принцессой! Прекрати! — на этот раз Минги смотрит прямо в глаза и словно заглядывает прямо в душу. Юнхо впадает в ступор от неожиданности, а от вида младшего, в груди что-то очень больно сжимается.       — Почему?! Почему ты не видишь как мне больно каждый раз? Почему не замечаешь? Почему не понимаешь меня? — вокруг Чона слишком много почему, но он не понимает ни одно из них. — Давай же! Скажи мне, почему я должен бояться рассказать своему самому близкому человеку, что мне не нравятся девочки, а нравятся парни? — Сон кричал всё это в пустоту, даже не пытаясь получить ответа на свои вопросы. — Да чёрт с ними с этими парнями, почему я должен боятся сказать ему, что он мне нравится? Я, блять, люблю его! Но всё время, что я его люблю, я только и делаю, что страдаю. Почему? Почему нельзя просто перестать любить? Я хочу перестать любить тебя, Чон Юнхо! — каждое слово, сказанное младшим, словно лезвие, которое проходится по груди, оставляя глубокие раны.       — Просто почему ты не можешь чувствовать хотя бы процент того, что я чувствую к тебе? Я устал… Понимаешь? Устал терпеть, устал держать всё в себе! Я, блять, устал ненавидеть себя каждый грёбаный день за то, что я даже не мог контролировать! Я не выбирал любить тебя! — закончив говорить, Минги словно приходит в себя, чувствует, как глаза жжёт от слёз, а горло жутко саднит.       Юнхо смотрит в одну точку, куда-то сквозь Сона, и вообще не двигается, даже моргает через раз. В голове настолько много мыслей, что не получается ухватиться за какую-то одну. На время Чон чувствует, будто находится в прострации, а когда хочет выдавить из себя хоть слово, оглядываясь по сторонам, замечает, что Минги уже нет на диване, как и нет пачки сигарет на столе, джинсовки младшего на вешалке и его любимых кед.       Ушёл…       Чон пытается понять — сколько времени просидел вот так, смотря в одну точку, и успеет ли он догнать младшего. В надежде всё же его найти, Юнхо накидывает на себя куртку и пулей выбегает из квартиры. Но ни спустя тридцати минут, ни спустя два часа Чон его не находит, не переставая оглядываться по сторонам, успевает звонить и строчить сообщения с просьбами и мольбами вернуться домой, или хотя бы ответить на звонок.       Но увы…       Остаётся только самому пойти обратно в квартиру и надеяться, что младший объявится дома к утру.