Легенды не умирают

      — Всё кончено! — Ооцуцуки, которого толстокожий называл Момошики, победно закричал, посылая в меня очередную свою огненную птицу. Увернувшись и от неё, я разорвал дистанцию, чтобы восстановить сбитое дыхание. Бой длился минут десять от силы, но давление энергией от этих двоих, интенсивность боя и риск быть поджаренным до хрустящей корочки выматывали до ужаса быстро. Не покривлю душой, если скажу, что они были сильны. Очень. С той же Кагуей их, конечно, не сравнить. Разница между их способностями весьма велика, но среди остальных шиноби с ними справиться могли только я и Наруто. Наруто сейчас был в деревне, я же еще до начала боя был вымотан короткими ночами, плохим сном и длительными поисками. А потому плохо контролировал расход чакры, из-за чего усталость пришла намного раньше, чем обычнее. Если так продолжится, мне могут неплохо так накостылять по шее. Убить не убьют, я всегда могу сбежать с помощью техник левого глаза, но нанести тяжелые травмы они смогут играючи.       «Было бы их не двое, еще можно было посостязаться. По силе так уж и не сказать сразу, что я отстаю, но я превосхожу в скорости. Можно было бы измотать и нанести решающий удар. Но они вдвоём, и шанса такого мне не предоставят. Что же делать?».       Как ни странно, но в очередную атаку они не спешили. Момошики приземлился на вырванный из замка кусок стены и презрительно смотрел в мою сторону. Второй, имя которого я так и не разобрал из непорядочной ругани и криков, встал рядом с ним. Я был порядком удивлён их медлительностью. Они предоставляли мне время для восстановления сил или же побега. О чём они вообще думают?       Присмотрелся. Кажется, совещаются. Момошики разговаривал со своим напарником, а затем неожиданно принялся кричать. Сейчас я его слова прекрасно расслышал.       — Что значит напортачил с техникой, Киншики? Если что-то пойдёт не так, я поглощу тебя в первую очередь, понимаешь?       Поглотит? Он так может? Нет, я уже успел увидеть одну из его способностей, похожую на ту, что дарует глаз мудреца. Поглощать ниндзюцу. И это приносит довольно много проблем, если честно. Но что он имел в виду под тем, что поглотит второго? Пожрет?       Я не торопился что-либо предпринимать. Решил воспользоваться любезно предоставленной мне отсрочкой. Отдохнуть, вытереть пот, застилающий глаза, размять единственную руку, не убирая меч в ножны. И подумать, что же теперь? Как мне стоит поступить?       «В любом случае, Наруто должен узнать об этой угрозе. Ему нужно рассказать и передать свиток в деревню. Если получится расшифровать, узнаем, что за тайны скрывал замок Кагуи. Сможет подготовится к встрече с этими двумя».       Неожиданно сила притяжения ударила меня лицом в землю. Я был готов, но чего-то подобного не ожидал, а потому произошло так, как произошло. Пытаясь вскочить, я почувствовал дикую боль, стремительно растекающуюся по телу. Словно мне одновременно ломали все кости в теле, начиная с конечностей и постепенно продвигаясь в сторону груди. Боль была настолько сильной, что я не удержался, и из моих обветренных губ вырвался крик. Меч выпал из руки. Не понимая, что происходит, я попытался использовать «силу небесной руки», но ничего не произошло, хотя запасов чакры для неё у меня были. Да и риннеган еще находился в активной стадии.       Рядом тут же кто-то приземлился. В метрах четырёх-пяти от себя я увидел их ноги, облаченные в сандалии. Длинный подол белоснежного пальто достигал почти до пят.       — Момошики, — с ненавистью прошипел я, понимая, что пришел мой конец.       — Не расстраивайся, владелец риннегана, я не буду тебя добивать, — Ооцуцуки присел на корточки так, дабы его мерзкое и противно ухмыляющееся лицо оказалось в поле моего зрения, — Не смогу. Если я подойду к тебе поближе, сам попаду под действие шиндзюцу. А это совсем не то, чего я хочу, понимаешь? Конечно, всё пошло немного не так, как я планировал. Хочешь, расскажу поподробнее, пока ты не помер, как собака?       Отвечать не было сил. Вся концентрация уходила на попытки сохранить сознание и бороться с волнами наплывающей боли. Пока получалось, но становилось невыносимо и я не мог предположить даже, сколько еще продержусь. Однако, слова этого урода в пальто доходили до меня, что было даже еще неприятнее.       — Понимаю, не можешь ответить, — ухмылка обезобразила его бледное лицо, сделав ещё паршивее и страшнее, — Борешься. Даже уважаю немного. Но раз всё равно сдохнешь, позволь тебе рассказать немного. Шиндзюцу — уровень, доступный таким избранным, как я. Мусору, вроде тебя, с его жалкими копиями, дзюцу, не достичь и частицы мощи, которой обладают Ооцуцуки. Да, они требуют большого потребления энергии, а моё ещё и время для активации, плюс дополнительные пару условий. Но результат, даже неудачный, превзошел все мои ожидания. Ты должен был просто исчезнуть. Навсегда из этого мира. Пуф — словно тебя и не было никогда, понимаешь? Я удалил бы тебя из истории. Вся твоя семья, близкие или друзья, если они у тебя есть, забыли бы тебя, будто и не знали. Но мой глупый помощник кое-где допустил ошибку, и ты просто умрёшь. Умрешь мучительной смертью. Готов поспорить, прекрасные ощущения, не так ли? Я не достиг своей цели, но убрал со своей дороги. Да, тело тоже исчезнет, поэтому я не смогу забрать то, что ты подло, как крыса, украл. Но зато ты не успеешь никого предупредить, понимаешь? Я потратил много энергии на неправильную технику и я очень зол. Но я радуюсь, потому что ты не сможешь сбежать. То, что происходит с тобой, не описать простыми словами. Но если постараться — ты растворяешься на молекулярном уровне. Попутно получилось заблокировать тебе чакру, поэтому твой дурацкий глаз тебе не поможет. Ну что, каково это, чувствовать, что ты проиграл настоящему хозяину этого мира?       Не знаю, что за ерунду плел этот Момошики. Думаю, он был в одном прав точно. Я умру. Я чувствовал, что жизнь покидает меня, а краем глаза видел, как моя рука рассыпается в пыль. Но в другом он ошибался. Я мог использовать чакру! Я ее чувствовал. Да, я не мог сбежать при помощи «аменотаджикары». Чакры, к моему удивлению, было мало, хотя додзюцу я давно не пользовался. Не знаю, почему это произошло, но уверен в том, что так просто помереть я не могу. Пусть этот урод запомнит, как уходит из жизни последний из Учиха!       Превозмогая чудовищную боль, подал чакру к глазам, активируя погасшее уже было додзюцу. На мгновенье я увидел, как радость с лица Ооцуцуки сменилась удивлением, а затем, если мне не показалось, испугом.       «Аматерасу!».       Черное пламя нашло свою цель так же быстро, как и тьма меня. Краем угасающего сознания я услышал душераздирающий крик. Кажется, кто-то не ожидал от меня такой прыти и не успел подготовить дзюцу. Чего душой то кривить, расстояние не позволило ему среагировать вовремя. И даже если он и после этого выживет, то навсегда запомнит Учих.       «Прости меня, Наруто».       Пробуждение было столь же приятным, как и неожиданным. Казалось, что прошло только мгновение, но обстановка вокруг меня кардинально изменилась. Вместо выжженной во время боя пустоши и полуразваленного замка Кагуи меня окружал лес. Вместо мрачных, тяжёлых облаков, закрывших собой всё, вплоть до горизонта, над моей головой распростерлось безмерное голубое небо. Приятный ветерок обдувал лицо, а ни Момошики, ни его толстокожего помощника рядом не было. И я был цел. Жив, здоров и в полном здравии. Руки и ноги были на месте, а от этой ужасной боли и след простыл. Словно мне всё приснилось. Но это точно не было снов, потому что на правом боку болтались пустые ножны. Моего вечного спутника, сделанного из метеорита по заказу после потери кусанаги в одном из измерений Кагуи, не было. И я прекрасно знал, где он находился.       — Что происходит?       То, что никого из Ооцуцуки рядом со мной не было, не значит, что их не было вовсе. Расслабляться не стоило. А потому я активировал свой риннеган, способный видеть сквозь любую иллюзию. И удивился, поняв, что пейзаж вокруг является настоящим, а не плодом моей фантазии или чьего-то гендзюцу. Ветер был настоящим, как и небо и трава под моими ногами. Но что произошло и где я сейчас находился? Куда делись Ооцуцуки?       Несколько минут ушли на размышления, пока в голове не сформировалась одна, более или менее правдоподобная догадка. Кажется, Момошики что-то говорил про ошибку в его технике? Первоначально он хотел меня стереть из реальности, удалив сам факт моего рождения. Но что-то пошло не так, как он рассчитывал. Напарник его совершил ошибку. Но разве я не должен был умереть?       «А может я и умер и сейчас просто нахожусь в загробном мире? Или же последствия ошибки куда глубже, чем мог Момошики себе представить? Что, если вместо того, чтобы стереть меня из реальности или же убить, его техника перенесла меня в другое место? Или вообще даже пространство?».        Пространственные техники не такая уж и сказка. Сам владею парой из них. Поэтому, даже если меня закинуло в какой-нибудь другой мир, эта гипотеза казалась мне куда более реалистичной, чем то, что я просто умер. Или же я просто не хотел признавать последнего?       Да пофиг. Я — жив, как считаю, и это главное. Они допустили ошибку, которой я воспользуюсь, чтоб нанести им поражение. Поэтому нужно разобраться в ситуации. Если я ещё в нашем мире, нужно просто определить, где я, а уж потом быстро связаться с Наруто. Если же я в другом, то необходимо понять, где я застрял, и как попасть в домой. В любом случае, уже возникла одна идейка, которую я мог проверить.       Прокусив палец и быстро сложив печати, я ударил ладонью по земле.       — Техника призыва!       В следующую же секунду интуиция подсказала мне, что что-то здесь не так. В этот раз я успел среагировать. Повинуясь инстинктам, разорвал расстояние с помощью рывков чакры. И, как понял, не зря. Потому что вместо ставшего мне привычным Гаруды, рассекая воздух длинными, как не знаю что, когтями, вверх взмыл неизвестный мне орёл. Весь тёмный с парой опасно горящих глаз.       — Ага, а вот и первый пазл, — усмехнулся я. Однако, радоваться успеху затеи мне было некогда, так как орёл, размером с призыва Наруто и Сакуры, уже пикировал вниз, хищно раскрыв рот, — Не дождёшься, птаха.       Мгновение — и вместо нападения на меня, орёл падает намного правее, поднимая оглушительный грохот и тучи пыли в воздух. Конечно, пришлось повозиться, уворачиваясь от падающих деревьев, но это больше походило на разминку тренировочную, чем опасность. В любом случае, глаз мудреца как всегда не подвёл. Один взгляд и даже такая тварь оказалась бессильными перед его иллзюзиями. Что уж, я как-то раз одновременно девятерых биджу пленил, что тут говорить про какой-то призыв.       Не тратя времени даром, я запрыгнул на шею орла. Активировав «чидори», занёс руку для удара, но пока не атаковал. Вместо этого, глядя в глаза поверженному гиганту и выплевывая куски земли, которые каким-то образом влетели мне в рот, ослабил гендзюцу. Этого было недостаточно, чтобы орёл решил меня повторно атаковать. Но более чем, что бы можно было извлечь от него полезную информацию.       — Что ты за существо и где мой призывной Гаруда?       — Мое имя — Оваши, я — глава колонии Острого клюва. Гаруда, о котором вы говорите, еще мал для призыва. Не знаю, откуда вам известно его имя, но почувствовав всплеск чакры невиданной ранее мне силы, направленного на моего сына, я заменил его собой, решив встретить наглеца.       «Вот оно как!» — усмехнулся я, — «Однако, когда я в последний раз призывал Гаруду, он был элитным воином своей колонии. Сейчас же ребёнок. Неужели меня переместили во времени? И насколько далеко?».       Я все еще в своем мире? Помнится, Наруто после моего первого визита в деревню из скитания рассказывал об одном приключении, где его и Сакуру непонятной техникой забросило в параллельный мир. Мир, что одновременно так похож, и так отличается от нашего. Забавно, если я оказался в его ситуации. Но это куда лучше, чем непонятно где. Со временем с помощью риннегана я смогу найти дорогу назад, только нужно будет знатно попотеть. А пока придётся потусоваться тут. Отдохнуть и набраться сил.       — Понятно. Можешь идти.       Рассеяв «чидори» и иллюзию, я спрыгнул с птицы, начиная отряхиваться от пыли. Тяжело, конечно, когда у тебя только одна рука. Но лучше чем ничего. Значит, цель немного поменялась, и сейчас мне нужно в первую очередь найти место отдыха, вот только как это сделать? Кто знает, как сильно отличается местность этого мира от моего? Или это тот же самый мир, но я просто попал в прошлое? Непонятно, но решаемо.       Господин.       Я уже был готов уходить, но призванный мною орел не торопился возвращаться назад. Вместо этого он окликнул меня. Повернувшись, я увидел, как с удивительной для такой туши ловкостью птица перевернулась, приземлившись на свои лапы. Меня чуть не сдуло ветром, но я сдержался, только прикрыв плащом лицо, чтобы всякой гадостью не пораниться. Когда вызванная птицей буря спала, я увидел, что он то ли сел, то ли прилёг и пристально смотрел на меня.       — Что еще?       Я задумался о том, что было бы неплохо прокатиться на таком исполине. Вот только обзор с его спины будет ужасным. Я ничего сверху не увижу, но сам буду в небе, как на ладони. А этого мне бы всеми силами хотелось бы избежать. Шиноби должен жить в тени. Итак на шум, если есть рядом жилые поселения, кто-нибудь да сбежиться. А это лишние вопросы, разбирательства. Возможно, и драки. Я же не мог себе позволить подобное удовольствие. Конечно же, раны исчезли непонятным мне образом, но усталость никуда не делась. Мне хотелось поспать, покушать и умыться перед началом поиска дороги в деревню. Нужно уносить поскорее отсюда ноги, пока есть такая возможность.       — Я, великий и ужасный Оваши, признаю своё поражение в этом чудесном бою и склоняю голову перед своим победителем. Моя жизнь полностью в ваших руках, всё, как по закону нашей колонии.       Оваши низко, если это только возможно, склонил свою голову, признавая мою власть над ним. И что прикажите мне с этим делать?       «Великий и ужасный, серьёзно?», — усмехнулся я, но тут же успокоился. Призыв дело серьёзное. Его размеры не только приносят неудобства, но он обладает и значительной мощью. Думаю, не каждый с этим орлиным лидером совладать сможет. Это я тут такой попался с подарком от самого мудреца шести путей, но кто-либо другой мог хорошенько пострадать в бою с ним, если не погибнуть. Так что можно даже сказать, что поединок был нечестным. Да и традиции врага нужно уважать, если он проявил себя достойно. Конечно, сложно сказать, что за эти мгновения Оваши хоть что-то путное мог сделать. Но не пытался ударить в спину, что уже хорошо, как говорил Наруто.       — Допустим, — я смерил его взглядом, понимая, что полетать на нём точно не вариант, — Скажи мне, Оваши, как глава колонии, ты же обладаешь свитком призыва? Я хочу заключить контракт с тобой.       — Конечно, — смиренно ответил орёл, — Но он у хранителя. Если хотите, господин, я могу вернуться с ним.       — Нет, тогда попозже. Сможешь откликнуться на мой призы второй раз, если я позову тебя без заключения контракта?       — Обычно, это невозможно, — чуть подумав, ответил глава Острого клюва, — Но я чувствую в вас силу, которая позволить вам выполнить что-то подобное. Вашу чакру я смогу почувствовать даже вне своего мира, клянусь вам.       — Гхм.       Не знаю, что он имеет в виду, но опять же вспоминаю Наруто. Поднимался разговор после нашего с ним последнего поединка, где он интересовался, а что я ещё могу использовать из способностей. Я тогда поинтересовался, что же он имел в виду. Наруто рассказал в ответ о сражении с Пейном, когда-то сумевшим в одиночку уничтожить чуть ли не всю деревню, и сказал, что Пейн обладал силой призывать разные виды животных. Точнее, одно из его тел. Несмотря на негласное правило, гласящее, что один призыватель может заключить договор только с одним видом существ. Может, это одна из возможностей риннегана? Сколько лет прошло с его приобретения, но до сих пор поражаюсь его возможностям. Что же еще может скрывать мой «глаз сансары»?       — Хорошо, — кивнул я, — Пойдёт. Возвращайся домой и жди. Уже со свитком.       — Слушаюсь, господин, — согласился Оваши, — Но позвольте спросить перед тем, как покину вас, как вас зовут?       — Саске, — ответил я, долго не думая, — Учиха Саске.       — Учиха Саске, — повторил, запоминая моё имя, Оваши, — Что ж, не удивлён своему поражению. Ваши глаза не уступают силе глазам Мадары-сама.       Не успел я как следует удивится, как орёл испарился в большом всполохе тумана, оставив меня в недоумении.       — Что ж, для начала уже что-то.       Неужели Мадара и с орлами познакомиться успел? Не припоминаю использования им призывов во время нашего боя. Монстр, который давит чистой боевой мощью, не оставляя ни шанса. Тот же Момошики на мой взгляд сильно уступает подло поверженному Учихе. Или же версия из этой временной линии куда слабее и нуждается в дополнительных возможностях, помимо резерва, навыков и глаз? Столько вопросов, абсурдных и на которые так хочется получить ответы.       «Но сначала — отдохнуть».       Вот только то ли меня прокляли, то ли встреча с Ооцуцуки было плохим предзнаменованием, но я понял, что отдохнуть я смогу ой как нескоро. Конечно, меня нельзя назвать сенсором. И даже с средними шиноби, специализирующимися на этом направлении, я не смогу сравниться. Но даже я благодаря большому боевому опыту за своей спиной могу почувствовать приближение довольно-таки сильных шиноби, особенно если они даже не пытаются скрыть свою чакру.       «Всё же кто-то стал свидетелем моего эксперимента», — быстро сделал свои выводы, — «Оторваться не получится, только если не использовать риннеган. Но его сейчас применять опасно, не зная даже собственного местоположения. Без него они смогут меня догнать, может быть. Остаётся только бой».       Если с другой стороны посмотреть, то появление этих двоих хороший знак для меня. Могу получить так необходимую мне информацию, стоит только им сразу показать, где их место. К тому же, у меня возникло подозрительное ощущение. Ощущение, что их чакра мне знакома. На счёт того, кто фонил ей, как Наруто в детстве, я сомневался. Но второй определённо был мне знаком. Может, сражался с ним ранее? Или же был знаком? И чем ближе ко мне они подбирались, тем лучше я сосредотачивался на ощущение холодка, пробегающего по моей коже. Пока не осознал, что я прекрасно помню эту чакру! Чакру, которую так давно ненавидел всем своим прогнившим сердцем!       На поляну, появившуюся после короткого сражения с орлом, приземлились двое в столь до боли знакомых мне чёрных плащах, расшитых алыми облаками. Оба были в соломенных шляпах, скрывающих их лица. При этом один был большого роста, выше меня на голову, и с гигантским, спрятанным под бинтами мечом. Второй же был намного меньше первого и держался чуть-чуть обособленно, по своей, опять же узнанной мной привычке, пряча одну вечно болевшую руку в тёплом месте. Одного взгляда хватило мне, чтобы понять. Может быть, я и в своем мире. Вот только не в том временном отрезке, а далеко в прошлом. Так далеко, что при взгляде на моего живого старшего брата сердце кровью обливалось и стало тяжелее дышать. Я тут же понял, что мне столько хочется ему рассказать! Ведь последний наш разговор закончился на очень болезненной ноте. Однако, я смог сдержать себя в руках и сохранить хладнокровие. Да, глубоко внутри я дрожал от избытка эмоций, понимая, что мне выдалась возможность, которую ни за что нельзя упускать! Но снаружи я был молчалив и холод. С момента смерти Итачи, и его воскрешения, а после и повторной, но уже добровольной гибели во благо всего Альянса прошло более десяти лет. Я знатно вырос, изменился. Внешне я, скорее всего, походил на того же Мадару. Особенно причёской. Поэтому уверенность была. Уверенность, что нии-сан не узнает меня.       — Смотрите, Итачи-сан, а нас уже ждут, — поднял голову верзила и я увидел синекожего переростка, больше похожего на акулу, чем человека. Не узнать его я никак не мог. Хошикаге Кисаме собственной персоной. Некогда грозный член «Акацуки», не известно как погибший во время последней войны. Что и подтвердил мой глупый старший брат.       — Кисаме, а если он не один? — спросил Итачи, поднимая голову и бросая на меня взгляд с горящим шаринганом, — Плохая идея была. Зря я тебя послушал.       — Если он не один, не беда, но я никого не чувствую, — пожал плечами Хошикаге, — Зато он явно понял, кто мы. Вишь как напрягся. Серьёзен, посмотри на него. Это ты тут бедлам устроил?       Кисаме обвел рукой беспорядок, оставшийся после моего нового знакомства со своим призывным животным. Я только хмыкнул. Мысли в голове путались, но я понимал, что оказался прав. Итачи жив. Кисаме тоже. Они в плащах преступной организации, собирающей биджу. Значит, жив Обито и все прочие. Не знаю, насколько далеко я попал в прошлое, но явно в промежуток между выпуском из Академии и до моего убийства Орочимару. И что же мне теперь делать?       — А мы раньше не встречались? — спросил Итачи, внимательно всматриваясь в меня. Мне показалось, что ещё немного и он узнает меня, но в его взгляде я не мог этого прочитать. Холоде, как и я. И так же отлично притворяется, как всегда.       — Возможно, — не стал отмалчиваться я. А смысл? За десять с чем-то лет голос мой достаточно огрубел. Да и не придет ему в голову дурная мысль, что перед ним его младший брат, которого он так настойчиво пытается повернуть на путь ненависти и проклятия к самому себе. Пока, очень даже успешно. Ну, я бы точно не поверил, окажись я на его месте. Но искать выход из ситуации нужно было. И, кажется, я нашёл один.       — Опачки, — знатно присвистнул от удивления Кисаме, увидев, как мои глаза заалели теми же тремя додзюцу, что горели в глаза его напарника — А мне казалось, Итачи-сан, что ты вырезал всех Учих, кроме своего младшего. Неужели оплошал?       — Не может этого быть, — напрягся Итачи и от него не двусмысленно повеяло угрозой, — Я точно убил всех, не оставляя никого в живых. Кто ты?       — Верно, ты убил всех, — не стал отрицать я, чувствуя боль, что была кошмарнее той, которую я испытывал при последней почти успешной атаке Момошики. Но держать всё нужно в себе, иначе задуманная мною игра будет с начала обречена на провал, — Своих друзей, близких, родственников и родителей. Даже твоя девушка пала от твоего меча, не так ли Итачи?       — Кто ты? — еще раз повторил Итачи, вставая в защитную стойку с уже извлеченным кунаем в правой руке. Его напарник, глядя на нас, так же стал немного серьёзнее. Кисаме положил свою огромную ладонь на рукоять меча, но вмешиваться в встречу Учих не стал.       — Итачи-сан, что будем делать?       — Разбираться, — коротко бросил Итачи и стремительно рванул вперед, не ожидая какого-либо ответа.       Я усмехнулся.       «Воспринимай это всё как тренировку, Саске, — внушал я себе, отражая быстрые удары старшего брата, — Ты сейчас достаточно силен, чтобы сражаться с ним один на один без поддавков, как в прошлый раз. Ты достоин его!».       Удары сыпались ливнем. Дождём, в котором было сложно найти прорехи для контратаки. Итачи был прекрасным шиноби. Он был очень силен и талантлив. Он смог в одиночку предотвратить Альянс шиноби от позорного разгрома, остановив действие нечестивой техники. Но я ему не уступал. Я сражался вместе с ним. После бился с самим Мадарой. Ещё позже победил ту, что считалась в нашем мире богиней. У меня опыт был богаче, поэтому спустя некоторое время сражения на близкой дистанции я начал его теснить. Почувствовав это, нии-сан отпрыгнул назад, в воздухе складывая печати и посылая в меня огненный шар.       Только спустя года, проведя личное расследование об Итачи, я узнал, что он всегда торопился закончить бои как можно быстрее. Во-первых, не смотря на всю его силу и гениальность, у него был весьма скудный запас чакры. Во-вторых, хорошо разгуляться не давала неизвестная болезнь, вылечить которую до нашей с ним встречи он так и не смог. А потому, если всё же на время поддаться эмоциям, нужно было показать, что я действительно вырос. Что я уже был не тем глупым и слабым, который не понимал ничего и, сам не зная того, вечно требующим защиты. Я — один из героев четвёртой мировой войны шиноби, пусть и нукенин. Я — правая рука Седьмого Хокаге, сильнейшего Каге за всю историю. Я — Учиха Саске.       Мангекё демонстрировать было опасно. Итачи мог узнать свои глаза, но вот риннеган — другое дело. После того, как его ниндзюцу было поглощено моей техникой, я едва увернулся от быстрого удара Кисаме, который стал максимально серьёзным. Поняв, что атака провалилась, Хошикаге поспешил разорвать между нами дистанцию. Итач последовал за ним, не сводя с меня глаз.       — Что это только что было, биджу тебя дери? — не понял акулоголовый, — Итачи-сан, что это?       — Я сам не верю, — Итачи был удивлён. Нет, даже поражён до глубины своей души. И сказал он именно то, что хотел услышать, — Учиха Мадара?       Я усмехнулся, хотя от того, что он всё же не признал своего братишку, становилось обидно.       — Что ты несёшь? — все не понимал Хошикаге, — Мадара-сама у нас на базе сейч… — начал было говорить, но замолчал преступник. Видимо, понял, что он чуть не сморозил по глупости.       — Этого не может быть! — по прежнему не мог прийти в себя мой глупый старший брат.        А я смотрел, как мне казалось, безразличным взглядом и отстраненно улыбался. Смотрел и ждал, что же Итачи вымолвит далее. От него зависел дальнейший успех моей идеи. И брат меня не подвел.       — Фрески! — неожиданно выдал он, — Я видел клановые фрески. На них был вас портрет. Как две капли воды. И этот глаз.       — Глаз? О чём ты, Итачи-сан?       — Глаз, как у нашего лидера, — ответил Кисаме Итачи, — Риннеган. С помощью его силы он смог поглотить тот огненный шар. Не знаю, откуда глаза у Пейна-сама, но среди Учих мог быть только один человек, которому подвластна такая мощь. Человек, достаточно могучий для наследия мудреца. Человек, первый пробудивший мангекё шаринган в клане Учиха. Учиха Мадара.       — Но тогда кто тогда под маской на базе? — кажется, Кисаме уже позабыл уже о моем присутствии, что я тут же поспешил исправить.       — А ты и вправду хорош так, как о тебе говорят, Учиха Итачи, — В этот момент даже погода была на моей стороны. Ветер немного усилился, отчего моя чёлку подбросило в сторону, демонстрируя паре нукенинов моё активированное додзюцу. Шаринган в правом глазу, риннеган с девятью томоэ вокруг зрачка в левом, — Ты меня не разочаровал, но это было легко, не правда ли?       Наблюдать за братом было приятно. Пару мгновений назад он был поражен по самое нутро, но смог вернуть контроль над эмоцием, подавив даже былую агрессию.       — Вы хотели, чтобы я вас узнал, Мадара-сама, не так ли? Но для чего? Вы специально привлекли наше внимание, устроив шум, который невозможно не заметить? Такой бедлам подвластен шиноби вашего уровня, но для чего всё это?       — Слишком много вопросов, Итачи, а я не особо разговорчив в последнее время, — ответил я, отрицательно качая головой. В принципе, не слукавил и даже не соврал. Я действительно редко разговариваю, а сейчас к тому же устал, да и в горле пересохло от нахлынувших эмоций, — Могу сказать только одно. Второй «Мадара» на базе — не обманщик. Он действует по моему приказу. Я же разрешил взять ему своё имя. Со временем, он должен был сделать так, что бы я вернулся в этот мир во плоти. Но мой план пошел немного не по плану, и второй помощник поспешил. В результате чего продукт возрождения получился бракованным.       Придумывая историю на ходу, я старался говорить сжато, кратко и так, чтобы произвести впечатление. Надеюсь, этого удалось достичь.       — В отличии от тебя я не прячу свою руку, её попросту нет.       Итачи молча кивнул. Думаю, он уже заметил это во время нашего показательного поединка, как и Кисаме, который, обдумывая услышанное, стоял в легком оцепенении.       — И что вы намерены делать дальше, Мадара-сама?       — В Коноху желания возвращаться нет, пока нет, — поспешно добавил я, понимая, что сейчас мне нужно определиться с тем, что я поставлю на первое место. Поиск дороги домой, чтобы успеть сообщить Наруто о Момошики, или…       — Хаширама постарался сделать так, что моё имя оказалось смешано с грязью. К тому же после уничтожения тобою клана последняя причина появляться там пропала. Может, когда-нибудь, но далеко не сейчас. Мне нужно понять насколько мир, который я раньше знал, отличается от того, что сейчас раскинулся возле моих ног. Мне нужно встретиться с вашим настоящим лидером, а не его марионетками. И вы — оба. Вы мне поможете в этом.