Гигант в Совëнке

Проснулся я поздно, где-то ближе к обеду, чувствуя, что вчера успел немного побухать. К моему боку прижимается что-то тëплое, и как только я увидел, что это, мне сразу стало так тепло на душе, как не было никогда раньше. Это не что, это кто. Алиса. Самая прекрасная девушка, которую я когда-либо встречал. Она смогла разнообразить мою наскучившую жизнь, она показала мне такие чувства, которые я не мог себе представить. Я потянулся, занимая большую часть спортзала. Алиса почувствовала лёгкое шевеление и, улыбнувшись, открыла свои крошечные, милейшие глазки. Алиса — Доброе утро! Я — Доброе, самое доброе утро в моей жизни! Алиса — В моей тоже! Она легла на мою массивную грудь, пытаясь обхватить её своими крошечными ручками. Алиса — Даже твоë сердце бьётся мощно… Я таю… Мы ещё немного полежали в обнимку, после чего вышли на улицу. Сегодня мы уйдëм из лагеря, так что я спокойно взял девочку на руки и обнял, закрыв всем телом, после чего разбил спиной окно спортзала. Моë тело тут же стало расти, и я аккуратно переместил свою девочку в ладонь. Алиса выглядит куда более датой, чем я. Видимо, всë-таки траванулась водкой. Я забрызгал её водой из реки, отчего она взвизгнула и стала на меня бухтеть. Я сейчас умру от милоты. Возле столовой мы не обнаружили машину, которая стояла там раньше, да и вообще ни одного человека в лагере не увидели, даже поварих и администрацию. Нас кинули? Прекрасно! Я оторвал двери столовой, и мы с любимой обожрались колбасой из холодильника. Еды тут нам на сутки, не больше. Алиса вроде и малышка, но её поведение напоминает мне великанское: готовить не любит, о людях не парится. Но она такая нежная и прекрасная, при этом может и дерзить не хуже великанов. Ты настоящее чудо, Алиса. Тебе бы мою силу… Я сделал Алисе прекрасное предложение, о котором она даже мечтать не могла. Я хочу вымыться. Не хочу больше травить любимую. Я знаю, что способен убить маленького человека своим запахом тела, если не помоюсь ещё пару дней. Мы пошли в баню. Алиса готова лопнуть от счастья, что сможет помыться в бане со мной. Жаль только пиво кончилось, но когда мы вместе — ничего не страшно. Я уже вообще не смотрю под ноги. Как же приятно наконец перестать париться о людях внизу и снова ходить, как великан. Под мои огромные ступни попадают пионерские домики, и мгновенно вдавливаются в землю, издавая хруст ломающихся досок и битого стекла. Я рукой ломаю один из домиков, чтобы использовать доски как дрова, и мы продолжаем путь к бане. Наконец, можно начинать. Я захожу в тесную, крошечную комнату, где меня уже дожидается голая Алиса, запаривавшая веник. Я едва помещаюсь в это тесное пространоство, и тут же проламываю жопой полог, на котором полагается сидеть в бане. Если бы не температура за сотню градусов, мы бы сейчас не удержалась и поебались, просто накинулись бы друг на друга. Но, благо, голова в такой жаре особо не думает о сексе. Алиса, с полудиким взглядом хищницы, стала натирать моë тело мочалкой. Она настояла на этом, иначе я бы мог легко разнести баню неаккуратным движением руки. Девочка буквально сходит от меня с ума. Она зацеловывает все те места на моë теле, которые только что помыла. А я проявляю удивительную стойкость. Оказывается, я могу держать себя в руках даже в такой ситуации. Но сейчас мне это не мерзко, сейчас я готов держаться, ради неё. Очень хочется оставить на девочке хотя бы один мощный засос, но я понимаю, что он будет для неё кистой, и я навсегда испорчу её внешность, если сделаю это. После долгого и приятного ползанья девушки по моему телу, она быстро отбежала в сторону и я почувствовал, что меня легонько стукнули в бок. Я — Эй, ты чего делаешь? — Сказал я с усмешкой. Алиса — Афигеть, даже не пискнул… Я — А должен был? Алиса — Я тебя тут как бы со всей силы горячим веником хлестанула… Я громко рассмеялся. От её шуточно обиженного выражения лица мне стало ещё смешнее и умилительнее. Я — Меня не прошибëшь, крошка, хахахахахах. Алиса — Не называй меня маленькой! Мне неприятно. Алиса как ни старалась меня попарить, это было слишком слабо, мне даже стало щекотно. Алиса — Ну тебя! Дал бы мне хоть половину своей силы. А вот со мной вышло ровно наоборот. Я как не старался делать легонько, Алиса всë равно чувствовала, будто я хлестаю её розгами. Но баня всë равно вышла на славу! А главное, что Алисе стало намного приятнее находится рядом с чистым мной. Днëм мы ещё немного поразвлекались: искупались в речке, поиграли в волейбол в спортзале (это было забавно, хахах. Я играл сидя, а Алиса бегала за мячом по всему полю). А под вечер девушка куда-то убежала, и сказала мне посидеть в спортзале. Я в ней не сомневаюсь. Вижу, что она меня любит, и никуда не хочет сбежать. Через 10 минут она вернулась с красивой электрогитарой. И я обомлел, когда она подключила усилитель и стала играть. Это великолепно! От этих звуков мои уши испытывают счастье. Она ещё и рок звезда. Я влюбляюсь всë больше. После небольшого концерта и моих аплодисментов, мы поужинали в последний раз, и я стал ждать Алису, лëжа возле её домика, подмяв под своë тело пять других пионерских домиков. А девушки и вправду долго собираются, хахахахахахахах. Я уже успел расковырять рукой два соседних домика. Это так прикольно, вламываться в жилище людей. В первом домике явно жили маленькие девочки. На стене наклеены детские рисунки, размеров меньше моего пальца, которым я легко сломал стол и распотрошил детские игрушки. Разломав шкаф, я достал из него много маленькой одежды, которую мне почему-то весело рвать на части. Даже не приходится прилагать никаких усилий. Трудно осознать, что одежда Алисы не сильно больше, чем вещи этих девочек. Но моя девушка определëнно не такая, как они. Она будто родилась не в своëм теле, почему она не великанша? Реально грусть накатывает от того, как нам тяжело быть вместе. Но грустить мне не хочется, поэтому я доламываю остатки домика и перехожу к следующему. Тут явно жили большие, взрослые парни. Ну как большие, хахахах, относительно большие. Большой тут только я. В домике царит полный бардак, а вещи этих ребят раза в три больше тех, что носили маленькие девочки из прошлого домика. Но всë равно я легко могу порвать и их «большие» рубашки. Наконец Алиса вышла, держа в руке большой оранжевый чемодан и гитару на поясе за спиной. Грех такую вещь оставлять в разрушенном лагере. Мы пошли в Райцентр, освещаемые последними лучами заката. Ночью идти определëнно приятнее, чем по жаре, потому мы и решили ещё с утра, что этот день стоило провести в Совëнке. Тьма опускалась на леса и поля, а мы продолжали идти. Шëл, конечно, только я, а Алиса со всем своим добром уже мирно посапывала в моей руке. Она успела посидеть у меня на макушке, наслаждаясь прекрасным видом и немного грустно мечтая вырасти такой же высокой, как я. Я тоже об этом мечтал. Спустя минут пять ходьбы, моë волнение за Алису стало слишком сильный, и я всë же уговорил её сидеть в моей ладони под присмотром. Черезчур я боюсь за эту крошку, боюсь потерять её, она же такая хрупенькая. Даже я сам представляю для этой девочки большую опасность. Я одновременно и счастлив, что она есть у меня, и всë время боюсь, что могу её случайно убить. Но мне не жаль, что я встретил тебя, Алиса. Ты разожгла в моëм огромном сердце настоящий пожар, хотя ничто другое из этого маленького мира уже давно не вызывало во мне почти никаких эмоций. Ты сделала мою жизнь яркой, ты в своëм крошечном теле смогла дать мне то, чего не могли дать даже другие великаны. Спустя пару часов я сел передохнуть, отчего Алиса проснулась. Извини, любовь моя, я не хотел тебя будить, но идти я уже устал. По прогнозам Алисы, своими гиганскими шагами я могу донести нас до Райцентра только к утру. Это реально удивительно, как далеко от остального мира стоит этот лагерь. По пути я даже не встретил никаких деревень, вообще никаких признаков того, что в этом мире где-то ещё живут люди, кроме Совëнке. Лишь дорога, асфальт на которой раскалывается и проседает от каждого моего шага, давала понять, что где-то в этом мире есть разумные существа. Алиса нисколько не расстроились пробуждению. Она быстро достала из чемодана спички, и, насобирав веточек вокруг, разожгла крошечный костëр. Ей нужно согреться, она всë-таки человек, хоть и очень хороший. Мы почти не говорили, нам просто хорошо было сидеть рядом и смотреть друг другу в глаза. Алиса села возле моей ступни, спасаясь от ветра. Она даже меньше, чем эта ступня, способная сокрушить целую толпу людей перед столовой. Алиса — Фу! В город придëм, снова мыться будем. Я — Ахахахахахахах. Я расхохотался, из-за чего легонько шевельнул ногой и толкнул Алису так, что она упала на бок. Алиса — Ай! Да я тебе покажу! Она вцепилась в мой палец ноги стала безуспешно пытаться подвинуть мою ногу, после чего стала колотить кулачками по этому же пальцу. Я — Ай! Щекотно! Хахахахахах. Я снова случайно шевельнул ногой и уронил девушку на землю. Алиса — Ну тебя! Я — Хахахахахахахах! Говорят, когда девушка счастлива, она ведёт себя как ребёнок. Похоже, я смог сделать Алису счастливой, и я сам становлюсь из-за этого счастлив ещё больше. Постепенно мы успокоились, и продолжили завороженно смотреть друг на друга. Я взял Алису в ладонь и поднëс ближе к своему лицу. Счастье кипит в наших телах. Алиса — Я люблю тебя, Денис! Я — И я тебя люблю, Алиса! Я аккуратно поднëс девушку к лицу и почти без усилия чмокнул, почувствовав на своих губах и поцелуй её крошечных губ. Мы растаяли. Я положил девушку на свою грудь и лëг на траву. Не знаю, сколько мы так пролежали. Наверное недолго, но это казалось вечностью, полной блаженства. Со стороны дороги послышался тихий шум мотора, а за ним последовали гудок. Мы в шоке уставились на безжизненную прежде дорогу, разрушенную моими ногами. На обочине, открыв дверь, стоял такой же маленький автобус, как тот, в котором я уснул зимой, а проснулся уже здесь, в этом прекрасном месте. Он стоял мордой в сторону Райцентра, что указывало, что едет он именно туда. Автобус продолжал стоять, явно ожидая нас. Я быстро сказал Алисе, что это такой же автобус, как тот, на котором я попал сюда, в СССР. Сомневаться не пришлось — это за нами. Водитель, старичок добродушного вида, вышел из автобуса. Водитель — Молодые люди, вы чего в такой глуши посередине ночи делаете? Вас случаем до Райцентра не подкинуть? Мы не медлили больше ни секунды. Я схватил алисины вещи и мы побежали к автобусу. Уменьшившись и вломившись в салон, я тут же прошëл на задний ряд. Развалившись на три места, я вытянул ноги, чем разломал целый ряд сидений впереди себя. Алиса села на мою ногу, и я обнял её одной рукой. Водитель, не теряя добродушности, сел на своë место и продолжил ехать в Райцентр. Его не смутило ни то, что я великан, ни то, что я сломал ему половину автобуса, ни такие мелочи, как отсутствие оплаты проезда и глухая ночь на дворе, когда автобусы вообще не должны ездить в такое время. Очевидно было, что он не простой водитель, а это — не простой автобус. Я — Товарищ шофëр. Водитель — Что, молодой человек? Я — Спасибо вам за всë! Водитель — Да бросьте, не мог же я позволить, чтобы вы там, в поле, погибли от холода. Странно, он не в курсе, что великаны не мёрзнут? Кто он блин такой тогда? Впрочем, мне это не слишком интересно, но я очень ему благодарен. Я — А мы точно в Райцентр едем? Или всë же в город N? Водитель — Вы чего, молодой человек, напились там в поле что-ли? Я такого города не знаю. У нас тут только Райцентр рядом, туда и едем. Я — Ясно, спасибо. Наверное, он тоже ничего не понимает. Как-то лень было задавать глупые вопросы, по типу «почему автобус едет ночью?» и «как вы проехали по ужасной дороге, которую я разрушил своими ногами?». Это всë так неважно. То, что действительно важно, сидит сейчас со мной в обнимку. Мы продолжили смотреть друг другу в глаза. Наши лица всë ближе. Наконец я могу быть не настолько больше Алисы, и теперь наши гу… Голос — Вы ничего не хотите сказать?! Мы на секунду реально обосрались. Как будто скример внезапно вылез. Потом обернулись, и увидели заплаканную Славю на переднем сиденье автобуса. Вот так нежданчик. Я — А ты тут вообще откуда?! Славя — Я спряталась под сиденьем, пока вы заходили. Не хотела, чтобы ты меня случайно убил, громила. Но это всë не важно… Что вы натворили?! Девушка вся разревелась. Фу. Не люблю таких. Щас ещё и за мораль мне заясня… Славя — Да ты… Да ты вообще понимаешь, что ты натворил?! Сколько людей ты убил?! У них у каждого, к твоему сведению, есть душа, мысли, чувства, переживания. А ты. А тебя… Убить мало… Мы с Алисой переглянулись. Алиса — Да как она вообще жива осталась, какое недоразумение. Цвет кожи Слави стал меняться от красного к фиолетовому. Славя — А ты, Алиса… Ты как… Ты что… Ты не человек больше! Ты преда… Прежде, чем она успела договорить, я опрокинул на неё свою мощную пятку, и, надавив, расколол голову белобрысой об пол. Алиса рассмеялась. Алиса — Так ей! Я тоже улыбнулся, и попросил водителя открыть дверь, чтобы выкинуть тело. Он согласился, его нисколько не смутило произошедшее. Помню, в первый день тут я хотел трахнуть Славю, но сейчас мои приоритеты совершенно изменились, и никакие сиськи и жопы не способны заменить мне душу Алисы. Хотя и саму Алису природа не обделила. Жаль только, что роста ей досталось совсем немного. Мы продолжили ехать. Нас обоих клонило в сон. Неважно, где мы проснëмся, главное — чтобы вместе.