Киоск маминой знакомой

Одинокие, безлюдные жаркие улички Кимпхо. Город ни на мгновение ока не утихает. Шаги. Шаги. Топот ног, никогда не угасающий. Визги детей на детской площадке возле какой-то многоэтажки. Капля мороженого падает на черные спортивки. Еще одна капля приземляется рядышком. За ней еще одна. Минхо не обращает внимания на это: игнорирует странную влажность в районе верхней части бедра и липкость от сладкого, быстро высохшего под этим палящим летним солнцем. Крики пролетающих мимо птичек, которые где-то прячутся между листьями и ветвями деревьев. Один ребенок пытается догнать городского голубя, просто убегающего от него, бегая по земле туда-сюда. Еще одна капля, за ней уже и рожок приземляется на его штаны. День, когда Минхо смог спокойно отдохнуть от его работы настал. Но сразу же испортился, стоило Ли переступить порог собственного дома в Кимпхо и выйти на прогулку по городу без его лучшего друга, который сегодня работает две смены. Только теперь Минхо резко открыл свои тяжелые века, пытавшиеся игнорировать палящее солнце и желание улечься прямо на этой скамье и заснуть, наклоняя свою голову не менее резко вниз. — Блят, — вырывается из его рта, а глаза расширяются до спелых арбузов, так аппетитно выглядывающих из-за витрины какого-то небольшого продуктового киоска напротив сидящего в тени Минхо. Ли подскакивает с места, хватая свою дорожную черную, кожаную сумку, лежавшую рядом с ним на скамейке, без которой он никуда, ища там хоть какие-то влажные салфетки. Не мог же он, зная себя, не взять их. А нет, смог. — Блят, — снова тоже самое. Старушки, проходившие мимо него не хорошо покосились в его сторону, а в тот же миг из его рта вылетает тихое: — Простите! — а ладони на автомате складываются друг к другу в районе груди, Минхо склоняется головой вниз. Они еще немного покачали головой с фразой: – Вот что за молодняк сейчас пошел? – И не говорите, – а потом они дружно исчезли из его поля зрения. Молодцы. Снова Минхо вспоминает о своей проблеме. Все-таки салфеток он не взял, а в кошельке осталось около ста пятидесяти вон на проезд домой, если хватит. Должно хватить. Переться домой пешком лишних два километра, которые он решил пройти пешком во время своей резкой активности и убеждения, что в здоровом теле — здоровый дух, Ли не хотел. Возможно, он и есть, но у Минхо его точно нет. — Блят, — снова повторяет он, но уже еле-еле слышно, принимаясь просто растирать то пятно рукой, от чего не только нога и спортивки пострадали, но и руки, белая футболка — все, чего касался Минхо своими липкими ладонями. — Что за день, нахуй, — продолжает бормотать Минхо себе под нос. Он облапывал свои карманы липкими пальцами с надеждой, что там найдется хоть что-то такое, чем можно было бы вытереть руки. Но там было пусто, если не считать его телефон. Минхо оглянулся вокруг: – Точно, туалет, – Ли вспомнил, что рядом возле киоска с мороженым есть небольшая забегаловка, где готовят отпадной рамэн, и еще кучу вкусных блюд, которые Минхо с радостью попробует в следующий раз. Сейчас ему срочно нужен именно туалет. Через несколько без устанных попыток избавиться от пятен Минхо вышел победителем, обдумывая свою награду. Что на счет того, чтобы купить себе что-нибудь вкусненькое? Но с его нынешним состоянием в кошельке его сумки, купить он сможет себе максимум билет на автобус домой. Куда и направился он. Но тут вспомнил об одном довольно хорошем деле. Спросите вы: почему Минхо так старательно пытался игнорировать свое танущее мороженое? Дело в том, что перед ним, через дорогу, стоит небольшой фруктовый киоск, где работает знакомая его матери. Вернее, она владеет тем киоском. Но не подумайте, что Минхо из тех, кто любит таких вот мисс так прилично за сорок. Нет-нет, побойтесь Бога. Лавка всегда переваливала вкусными фруктами, овощами, которыми его угощала эта добрая женщина. И вот сегодня Минхо пришел сюда, чтобы чем-то ей помочь, за одно заработать себе на хлеб и поесть что-нибудь вкусненькое. Но случилось совсем не так, как хотелось ему. Сегодня за прилавком работала не самая прекрасная и добрая женщина всей Вселенной. А какой-то чувирлик. В прямом смысле – чувирлик. В глаза Минхо сразу бросились его пухлые губы красноватого цвета и пухлые щеки, которые сильно надувались, когда тот постоянно что-то жевал. На вид ему не дашь больше, чем двадцати. Хотя тело у него достаточно спортивное и подтянутое для его же возраста. И вот Минхо пришел, чтобы спросить: – А где тетя Суджин? А ему в ответ просто солнцесияющяя, самая прекрасная в мире и нашей Галактике улыбка в форме сердца. Минхо там еле не потерял сознание. Щеки сразу налились румянцем: и Ли уверен, что это все от сегодняшней жары, тем более что стоял этот киоск прямо на солнечной стороне. Именно от жары, а не от этого невероятно милого и ясного, как дневное солнышко, чувирлика. Не из-за его прекрасной улыбки во все тридцать два зуба. – О? Здраствуйте, – приятно улыбнулся он на все свои тридцать два, а глаза его сузились к размерам небольших щелей. – Вы хотите чего-то? – Ам? Э? Я? — ответили Минхо кивком и немного насторожливым взглядом. Улыбка от этого стала менее искренней, перекосившись во что-то мнительное и насторожливое, но не менее милое и привлекательное. Минхо изо всех сил пытался обуздать в себе желание ткнуть в ту пухленькую щечку. — Ну... я насчет работы. – Работы? — юноша перед ним задумался, не зная что ответить. – Я ничего не знаю. А госпожа Суджин сегодня не работает, она пока в отпуске, а я здесь вместо нее хозяйничаю, извините, — вконце он снова вернул ту приятную улыбку-сердечко, что снова заставило сердце Минхо удариться о ребра, а в желудке проснуться рой умерших бабочек. – Ох, спасибо, дружочек. Желаю тебе тогда хорошей смены, – Минхо тоже улыбнулся, а потом ушел, проигнорировав теплое: "Спасибо, вам тоже хорошего дня!" - и ту волшебную улыбку. Еще примерно минут десять Минхо просто ходил рядом возле этого киоска, слоняясь без дела. Со стороны казалось, что он какой-то взбалмошеный или извращенец, ходивший с таким неоднозначным мечтательным взглядом и красными, как вареные раки, щеками. Он дважды обошел вокруг ближайшую к этому киоску детской площадку, с витрин которого парень был прекрасно виден. Минхо неоднократно бросал свой взгляд карих глаз на стекло прилавка, за которым стоял Джисон, вытирая стекло и перебирая фрукты и овощи, еще какие-то снеки продававшиеся для молодняка, и расставлял напитки; успел поиграть в баскетбол с дворовыми мальчишками лет четырнадцати-пятнадцати. Все время он поглядывал на ту витрину. На того чувырлика, что так любезно всем улыбался и что-то говорил, что хотел услышать Минхо... Хотел, чтобы в моменты, когда он забивает потрясающие данки и трехочковые мячи, Джисон смотрел только на него, а не на тех клиентов, каких там как пчел в цветах. – Ай, блять, – выругался Минхо, когда по голове его ударили мячом. Его сбивают с ног и он падает на бетонный пол, сдирая немного кожи на коленях и ладонях. – Не спи, дядька! Крикнул один парень, подбирая мяч под кольцом и быстро передавая мяч своим сокомандникам. Не успел Минхо подняться, как им уже забили гол, а все из-за Ли. И именно в этот момент, в момент поражения, его увидел Джисон, встретившися с ним взглядом и ободряюще улыбнувшийся тому. В тот же миг Ли отвернулся, пытаясь удержаться, чтобы не упасть там без сознания, заливаясь красной краской. "Тупой придурок", — что-то там себе подумал Минхо и ушел. Было непонятно кому именно адрессовывал он эту фразу. Затем Минхо хотел бы пойти домой, но ноги каким-то образом потащили его к тому зловещему киоску. Ли пришел в себя, только когда уже стоял напротив прилавка, заглядывая в середину через открытые двери, где стоял, наклонившись над столом, Джисон и что-то сосредоточенно записывал в свой блокнотик. — Добрый день... — выглянули карие глаза из-за своей отросшей рыжей челки. – А? Это снова вы? — снова та самая прекраснейшая во всем мире улыбка, снова нанесшая удар в самое сердце. Минхо снова покраснел. — Как игра? — он посмотрел на стоящего перед ним красного Минхо и испугался за него. — Что-нибудь случилось? Переутомились? Вы весь красный? – с каждой фразой Джисон подходил все ближе, а Минхо становился все более похожим на те спелые помидоры в ящике у его ног. Вот еще немного и Минхо сорвется нахрен от какого-то необъяснимого чувства, бушевавшего в сердце. Джисон подходил все ближе, а сердце Минхо становилось все быстрее бится. Он взорвался. С его головы шел пар, а в глазах потемнело. Минхо чуть не упал, если бы не крепкие руки Джисона, вовремя ухватившие его за запястье и под его талией, чтобы лучше было удержать. Юноша посмотрел на лицо Минхо, едва ощущая его слабое дыхание. Минхо молил бога, чтобы Хан просто не услышал звук его сильного сердцебиения, который отдавался эхом в ушах. – Вам плохо? — паниковал Хан, не зная куда деваться. Он в отчаянии крутил головой. Было слышно как в его голове заели шестерни. Сейчас и этот взорвется, если Минхо быстро не придет в сознание. – Все нормально, – Минхо поднял голову, с надеждой успокоить и себя, и его, а перед глазами Джисон. Так близко. Слишком близко. Глаза в глаза. Жалкие миллиметры между их лицами. Минхо чувствует его теплое дыхание на своих губах, что обжигало их кожу. Время остановилось. Его глаза предательски на секундочку переместились на его пухлые губы, а потом назад к его карим, как свеже жареные кофейные зерна, глазам. Казалось, что в них сейчас целый ураган эмоций бушует, когда на лице только страх и неуверенность. Они не дышали. Прошла целая вечность с того момента, когда они встретились взглядами так близко и резко. Никто не посмел увести взгляд или сказать хоть одно слово. Теперь Минхо мог слышать безумный стук не только своего сердца. Ли поддается первым этому манящему порыву в груди. Он легко накрывает губы Джисона, продолжая смотреть ему в глаза. Совершенно потерял весь стыд. Теперь они оба уже красные, стоящие в таком положении, по-видимому, вечность. Время для них остановилось. Уже больше не слышны те шаги людей, шум детворы на площадке, крики птичек. Лишь безумный стук их сердец. Этот меланхолический звук соеденился воедино. Наслаждение для их ушей. На лбу проступили небольшие крапельки пота. Минхо сам почувствовал, как по лицу течет ручеи пота, но не отстранялся, продолжая неморгающе смотреть в глаза Джисону. Хан медленно и неуверенно начинает двигать своими губами. Неуверенно и так неловко, что Минхо не удерживается от счастливого и трогательного смеха над ним. Хотелось не просто засмеяться от комичности ситуации, а завизжать, как свинья, которую режут на Пасху. Молодой человек испуганно отстраняется от него. Ничего не говоря, он просто скрылся за дверью киоска, закрывая даже маленькое окошко. А на них теперь висит надпись "закрыто!". – Блять, Минхо! – он пятерней заползает себе в волосы, приседая на колени и обнимая себя за плечи. Тупая нелепая улыбка не исчезает с его краснеющего лица, а в глазах бушует море из ярких фейерверков. Нет. Галактика эмоций. Они бушуют в сердце Минхо, мерцают в его счастливых и застенчивых глазах, пока на лице просто красуется глуповатая улыбка, как у идиота. – Мама, этот дядя улыбается, как идиот! – крикнул какой-то ребенок у него за спиной. — Нельзя так о незнакомцах, сынок! *** Успокоившись немного, Минхо решил подняться с места. Когда дверь киоска снова открылась, а на пороге стоит Джисон с аптечкой в ​​руках. – Это что? – недоумевал Минхо, заглядывая в карие глаза напротив. Хан снова становится похожим на вареного рака, тыкая пальцем на локоть, а затем и на колени Минхо. – У тебя кровь. А еще после удара мячом у тебя крыша поехала, придурок!