Каждый день

Каждый день он страдал. Возможно, узнав причину страданий, другой человек решил бы, что Англия преувеличивает, но нет. Утром, днём и вечером язык Артура горел от мерзкого привкуса «тухлой воды», как он её называл. И как только Иван может пить эту бурду? Разве может кому-то нравится этот привкус плесени и кислое послевкусие? Брагинский ведь должен заметить разницу между высококачественным чаем Кёрклэнда и этим ядом, так почему же он продолжает мучить их обоих? И вот Англия видит, как после собрания, когда все начали расходиться, его избранный идёт к чайнику заваривать пакетированную смерть, чтобы медленно потягивать её по дороге к своему авто. Ну нет, Артур не может так это оставить. Он вскакивает со стула и чуть ли не бежит к Ивану, хватая его за руку и не давая сделать первый глоток. Брови русского дёргаются вверх в удивлении, но улыбка с лица не сходит. От сочетания поднятых бровей, ледяного, проникающего в душу взгляда и натянутой улыбки по спине Кёрклэнда пробегает табун мурашек, но это его не останавливает. Он знал, что Брагинский пьёт чай медленно и размеренно, будто наслаждается этой отравой, поэтому решил, что лучше получить пару переломов, чем вновь почувствовать этот гадкий вкус. — Бога ради, не делай этого. — Англичанин старался говорить спокойно, но из-за сжатой от раздражения челюсти, это прозвучало как угроза. — Я так больше не могу. — О чём это ты, Англия? Я просто захотел выпить чаю после собрания. — Иван изобразил невинную овечку, но слишком наигранно, будто издеваясь. Этот русский слишком искусный лжец, чтобы попасться в такой нелепой ситуации, а значит, он делает это намеренно. — У меня есть ещё один пакетик. Будешь? После этих слов мужчина улыбнулся еще шире и сощурил глаза, ожидая реакции. Да, он точно издевается. — Зачем ты это делаешь? — Артур мог бы подыграть игривому русскому, но решил перейти сразу к сути. — Я понял, что ты делаешь это специально, но зачем? У тебя есть возможность покупать наилучшие сорта чая, но ты каждый раз завариваешь эту…мерзость. Брагинский лишь тихо рассмеялся. — Мне кажется, в глубине души ты понимаешь, почему я это делаю. Правда ведь, Англия? — Улыбка России приобрела хищнический оттенок, а его глаза словно потемнели. От этих слов Артура передёрнуло, захотелось закрыть уши руками, ведь он знал, что сейчас скажет мужчина. — Я пью его, потому что тебе от этого противно. Для тебя чай это не просто напиток, а лекарство. Ты запиваешь им своё горе, топишь в нём страдания души. Раньше ты делал так с алкоголем, но это дело не практичное. Нет, нет, нет, нет, нет. Англия не хочет слышать его, не хочет вспоминать то, о чём обязательно упомянет Иван. Ему захотелось смять этот пластиковый стаканчик с кипятком и выбежать из зала собраний, но почему-то он не сдвинулся с места. — Я знаю, что ты до сих пор не можешь смириться с моим отказом. Помню, какие после этого истерики ты устраивал в пьяном угаре. Уже много лет твоё сердце залито болью и переживаниями. Мне это нравится. Губы России искривились в насмешливой улыбке. Пусть Артур и не выдавал явной реакции, но Иван прекрасно знал, какие эмоции сейчас бушуют внутри англичанина. Боль, растерянность, сожаление. Всё это читалось в его зелёных глазах. — Тебя радуют мои страдания, я знаю это. — Маска начала трескаться, и голос задрожал. — Но этот вкус чувствуешь и ты. Так зачем продолжаешь пить? Ты ведь видишь, что мне больно даже когда я просто вижу тебя, зачем мучить нас обоих? — И на это ты знаешь ответы. — Иван усмехнулся и выкинул заваренный пакетик в стоящую рядом урну. — Англия, зачем ты задаешь вопросы, заведомо зная, что не хочешь слышать ответы? Мужчина рассмеялся, смотря сверху вниз, как меняется лицо британца. Густые брови дрогнули вверх, но тут же опустились к переносице. Другой человек решил бы, что вспыльчивый Кёрклэнд снова чем-то недоволен, но Брагинский знал, что он сейчас испытывает такую печаль, которая свела бы с ума любого смертного. Конечно, ведь эта боль плескалась внутри него не один век, заполняя собой всё его существо. — Я отвечу, раз уж ты спросил. — В аметистовых глазах зажглись дьявольские огоньки. — Мне плевать на вкус чая, я пью его ради самого процесса. Наверняка ты помнишь, как я говорил тебе это, ещё во времена, когда мы были вместе. До того, как ты меня предал. Так что я не мучаюсь, мучаешься только ты, Англия. Как же ему тошно. За их короткий разговор Иван назвал его Англией уже четыре раза. В мыслях, прямиком из воспоминаний возник любимый голос, зовущий его: «Арти, наконец-то мы встретились, я так скучал!», «Иди ко мне, Арти», «Ты что, ревнуешь, Арти?». От упоминания предательства в горле и вовсе образовался ком, затрудняющий дыхание. Хотелось плакать. Почему Ваня не поверил ему? Почему не дослушал ещё тогда? Артур не предавал его, он никогда бы так не сделал. Да, он тот ещё подлец, негодяй, обманщик, но он верен своей любви. Он готов отдать всего себя, лишь бы угодить объекту обожания, лишь бы порадовать его. Англия скорее умрёт, чем действительно предаст того, кому вложил в руки свою душу. Иван не понимал, что мышление правительства и самого Кёрклэнда — это разные вещи. И это злило, злило до головокружения. Ведь всё до глупого просто — правитель делает одно, а страна желает другого. И эта мелочь сломала то единственное, что давало Британии смысл жизни. — Англия, что за выражение лица? Ты сейчас заплачешь? — Брагинский тихо рассмеялся, отходя на шаг назад, заставляя англичанина отпустить его руку. — Слушай, мне всё равно на твоё предательство, правда. Не скажу, что для меня это было неожиданностью. Но знаешь, почему я так тебя ненавижу? Потому что ты думаешь, что имеешь право продолжать говорить мне лживые слова о своей лживой любви. Чувства не имеют для тебя никакой ценности. Это мерзко. Мне противно слушать тебя, противно видеть, противно осознавать, что когда-то я искренне тебя любил. Вот и всё. Горячая слеза потекла по бледному лицу из широко распахнутых глаз. Он не мог даже пошевелиться. Раньше Артур думал, что больнее быть не может, но сейчас он убедился в обратном. Разочарование, наполнявшее его душу, уступило место жгучей ненависти. Ненависти к себе за то, что зная, каким жестоким может быть Иван, зная все самые ужасные черты его характера, он продолжал любить. — Ну, увидимся на следующем собрании, Англия. — Мужчина развернулся и уверенным шагом направился к выходу. Язык Артура обжёг мерзкий вкус дешёвого чая.