Истинно живое

Геральт не был бесконечно счастлив, когда к нему присоединился бард. Он был молоденьким и глупым. Не мог постоять за себя и даже не смотря на песни, которые все-таки приносили свои плоды он больше отягощал жизнь ведьмака. Лютика вечно нужно было доставать из самых различных передряг, в которые тот мог вляпаться за секунду. В Геральте ничего не дрогнуло и не всколыхнулось, когда он избил барда сам, но сердце встрепенулось, когда Лютика начинали избивать другие. Сердце ведьмака было черствым не способным чуствовать ничего кроме базовых желаний и чуств, но не смотря на это бард умудрялся волновать Геральта. Сердце ведьмака начинало биться быстрее, когда к барду подходили красотки, чтобы затащить в свою постель, но по настоящему большие и резкие кульбиты оно делало, когда все эти взгляды, которые должны были быть направленными на тех самых девушек, обращались к нему - к Ведьмаку с тяжелым характером и взглядом на жизнь. К черствому мутанту у которого не было постоянно дохода и крова над головой. Геральт чувствовал, как что-то до этого неведомое ему просыпалось, потягивалось сладко зевая и начинало работать. Стучать по шестеренкам в его механическом сердце, заставляя их крутиться и дышать чаще. От взглядов барда, от прикосновений, которые тот обранил как бы невзначай. От нежных слов, которые казалось бы, не несли в себе двойственный контекст. Все это заставляло Ведьмака дышать чаще, бегать золотыми глазами по своим рукам пытаясь спрятать взявшееся откуда не пойми смущение, успокаивать собственное сердце спокойным размеренным дыханием. Все это заставляло Геральта чувствовать себя живым. Не черствым камнем, который только пинать и можно было, а чем-то вроде цветка. Это растение было хрупким и неопознанным, странным на вид и на запах тоже. Цветок был застенчнив и смущался, когда его поливали или подсыпали удобрений под грунт, но он был прекрасным. Он цвел и цвел, его лепестки ловили солнечные лучи, которые проще можно было бы назвать Любовью. Геральт плавится от появившегося чуства тепла у него в груди; только с Лютиком, с таким живым и любящим его Лютиком он мог почувствовать тоже самое. Ни с Йеннифер, связь с которой была самой большой ошибкой в жизни Геральта. Ни с Ребенком-неожиданностью, которая стала Геральту равной дочери. Даже те крохотные воспоминания о матери вызывали меньше чувств, чем Лютик. Да, Ведьмак бросал Юлиана. Бросал и сбегал без оглядки, зная, что оставляет позади не только барда с Разбитым сердцем , слезами на глазах и горой не высказанных слов, но и частичку себя. Частичку своей жизни. Но эти поступки были обусловлены Страхом. Геральт боялся возможного предательства, боялся, что Лютик, только Ведьмак распробует вкус любви - убежит. Он боялся, что когда-то может произойти такое, что они поменяются местами. Тогда не Лютик будет плакать и молить Геральта о том, что бы его не оставляли и говорить, что он Любит Ведьмака, что не бросит, что будет рядом. И пусть Геральт хотел поверить в эти слова, хотел остаться, а не сбегать от одного-единственного человека, который был истинно живым в его жизни и делал таковым самого Геральта, он Боялся. Боялся, что может быть по-другому. Что не Лютик будет лежать на лежанке ночью вместе с Геральтом, а проснется уже без него, а Ведьмак. Что не Юлиан будет стоять и молча плакать слушая помои, которые выливаются на него совершенно не заслужено, а Геральт. Он так боялся этого. Он так боялся этой боли, но сам не скупится на нее. Он рвал и метал, видел слезы Лютика и предавал, разламывая тонкие грани сердца, которое имел бард. Такой доверчивый, такой живой. И совершенно влюбленный. Юлиан почему-то всегда прощал Геральта. Всегда возвращался после любой ссоры и забывал про нее начиная вновь дарить Теплые взгляды ведьмаку. Геральт боялся и этого. Он не понимал, почему бард любит его настолько сильно и не может отпустить. Он не понимал, что ему стоит сделать еще, как стоит задеть сердце Доброго Живого и Настоящего Лютика, что бы тот забыл о Ведьмаке, как о самом страшном сне. Но Геральт ломался, ломался и рассыпался под гнедом тех лет, что они провели вместе и под тем, что Лютик всегда был рядом. Теперь Ведьмак боялся, что то, что происходит между ними, что то, что чувствует Геральт закончится так неумолимо скоро, ведь людская жизнь коротка. Так неумолимо коротка. Геральт не пытался и не хотел забывать ту ночь проведенную с Лютиком, но он знал, - что бы не произошло он Никогда ее не забудет. Не забудет дрожащий голос и руки, которые остервенело и голодно шарили по телу ведьмака. Не забудет голодный, но преданный и любящий взгляд синих глаз. Живых и Настоящих синих глаз. Не забудет рваные вдохи и горячее дыхание на шее, опаляющие прикосновения покусаных губ к шее, ключице, плечам, оставляющие за собой дорожку едва красноватых следов. Не забудет чувство приятной боли от коротких ногтей, которые впились в кожу оставляя за собой слегка кровоточащие следы на спине и крик удовольствия в виде его имени. Такое простое и красивое "Геральт!" Такое настоящее исскуство. Он никогда не забудет, как целовал эти пухлые губы и остервенело сжимал бедра оставляя синеющие следы от пальцев. Геральт никогда не забудет коротких волос в которые так удобно и естесственно запускать свою пятерню и подтягивать голову для поцелуя. Он никогда не забудет красиво светящуюся кожу в темной комнате освещаемую лишь одной луной. Геральт никогда не забудет, каково чуствовать нежные пальцы барда на своей скуле и ощущать медленное поглаживание по ней. Геральт никогда не забудет каково это - сжимать в своих руках Лютика и кусать его шею, каково гладить высоко вздымающуюся грудь и слышать стоны. Геральт никогда не забудет, каково это - улыбаться тому, кого любишь, кому доверяешь и кому полностью предан. Кому отдан с головой. Он помнит, как Лютик обнял его перед тем, как заснуть и шепнул такие простые слова в ключицу. Но они до того разорвали сердце ведьмака, что тот едва ли не до хруста сжал барда. "Это ничего не значит, Геральт" Он никогда не забудет эту ночь и следующее утро, когда он проснется в пустой кровати с саднящими ранками от коротких ногтей на спине и слегка виднеющихся засосов на предплечьях. Он никогда не забудет, каково быть преданным самым дорогим, что у тебя есть. Он никогда не забудет как был разбит в этот момент. Он никогда не забудет и не поймет как этот момент - такой болезненный и ужасающий до крика, стал всем, что было у Геральта тогда. Как этот момент стал всей жизнью Геральта. Он и правда не забудет этого голоса и рук, и ощущения горячего дыхания на шее, теплых чувств, от нежных поглаживаний по голове и такого преданного взгляда, но так же он никогда не сможет забыть это жгучее чувство от предательства, которое ощущается пустой дырой в которую скинь что угодно - останется голодной. Геральт никогда не поймет как можно забить эту дыру, заклеить ли ее клеем, залить ли алкоголем, или забросать другими чувствами - болью, жгучей злостью или отчаянием. Он никогда не поймет как забыть Лютика и как забыть о предательстве. Он никогда не поймет, почему каждый раз будет просыпаться в немом, но таком громком крике в темноте и одиночестве. Он никогда не поймет, почему этот крик будет разноситься по лесу, но никто не будет слышать его. Он никогда не запомнит, каково это - быть по-настоящему любимым, ведь то единственное, что до последнего казалось настоящим правильным и естественным, было ненастоящим, а лишь прикинулось живым. Он никогда не поймет, каково быть по-настоящему любимым. Ведь Лютик - единственное, из чувств, что было ненастоящим, но прикинулось живым