На пересечении миров

Когда пропал шестой зонтик, Николай заподозрил недоброе. Он сам — не слишком собранный и обязательный человек, будем честны. Вещи не имели для него ценности как таковые, и расставаться с ними, забытыми на столиках в кафешках, в углах убежища, скамейках и библиотеках было совершенно не больно. Николай даже радовался, избавляясь от надоевшей трости или записной книжки с милым, но дурацким рисунком котят. Но дьявол скрывался, конечно, в деталях. Что для Николая было нормой, то никаким боком не касалось, к примеру, зануды и педанта Ивана. Тот по зову сердца и Достоевского делал всё идеально. Заваривал чай, прибирался в убежище, готовил и убивал. У него просто не могли неизвестно куда исчезать вещи! Всё, что он положил на полку/в шкаф/себе в карман, нужное подчеркнуть, оставалось там же во веки веков, аминь. Поэтому, когда купленные им зонтики стали пропадать, совершенно логичным образом Иван пришёл к Николаю с вопросом: голубчик, а, собственно, нахрена? — Это не я! — сделал честные глаза Николай и впервые за долгое время не соврал ни в едином слове. — Клянусь плащом и носом, не я. Может, ты их положил куда-нибудь и забыл? У Ивана сделалось такое выразительное лицо — смесь презрения с ненавистью, — что Николай понял: его тоже могут куда-нибудь положить и забыть. По частям. — У меня такого никогда не случится! — отрезал Иван. — Так что спрашиваю в последний раз: где зонтики? — Не знаю! Сам ищу их второй день, словно сквозь землю провалились… С его способностью говорить подобное не стоило, но Ивана ответ почему-то удовлетворил. Сделав последнее русское предупреждение, Иван гордо удалился. А Николай наблюдал, как лежавший на соседнем кресле плед (дурацкий плед в пошлые жёлтые квадраты!) медленно растаял в воздухе. Интересненько. После этого пропадать стали не только зонтики. Ключи, пледы и подушки, чашки с чаем и даже Сашкины бургеры, иногда надкусанные, иногда целые. Исчезали в чьей-то бездонной пасти Анины платки и любимый примус Михаила Афанасьевича, огрызки стихов и корки от пицц, хотя кому могли понадобиться последние — непонятно. Больше всего похитителю нравились именно чашки и зонтики, очень редко его загребущие лапы касались личных и важных вещей. Компьютерную мышь Достоевского трогать не рисковали, как и трубку Лермонтова, словно знали, что эти ребята везде достанут. Но когда прямо перед носом Николая исчез горячий, прекрасный и вкусный кусок вишнёвого пирога, его терпение лопнуло окончательно. — Иван, приготовь кофе, — скомандовал он и засучил рукава. — Будем ловить на живца. Первую чашку вор проигнорировал, поэтому её пришлось выпить. Заинтересованный в поимке ничуть не меньше него, Иван не роптал и сварил ещё — вторую, третью, четвёртую… На пятой и бадье с чаем, иначе эту посудину было не назвать, виновник всех их бед показался. Из воздуха появилась рука. Она не была похожа на руку Николая, когда он пользовался Шинелью, и на оторванную и тем более мёртвую тоже не тянула. Обычная человеческая рука. Николай схватил её быстрее, чем она успела улизнуть в своё междумирье. Неведомая сила потащила его вперёд, засосала в себя, но Николай был не дурак и остановился ровно на половине пути. Одной его части для урока всяким воришкам должно хватить с лихвой. — Брать чужое — нехорошо! — заявил он парню в странном чёрном наряде с золотыми кругами. Парень не выглядел удивлённым, словно типы в клоунских одеждах и с моноклями появлялись перед ним каждый день. Но слушал внимательно. — Ещё раз попытаешься нас обокрасть, и я отвечу тебе той же монетой, понял? — Да, — ответил парень с улыбкой. — Вижу тебя как наяву. Приходи, когда захочешь поболтать. И он, отсалютовав Николая двумя чашками — с кофе и ивановым чаем — развернулся ко второму типу, который невозмутимо читал книгу и к разговору, кажется, вообще не прислушивался. — Так о чём я там говорил, сэр Шурф?.. А, про новый трактир, его открыли недалеко от моего старого дома… Николай закатил глаза, вернулся и плюхнулся на стул перед Иваном. Он как раз успел сварить очередную порцию чая вместо утерянной и вёл себя так, будто постиг все тайны вселенной. Или чай был с добавками. — Проучил? — спросил он. — Вроде бы да, — Николай покрутил схваченную на эмоциях книгу из другого мира (страницы пустые совсем, ерунда какая-то) и тяжело вздохнул. — Но зонтики они так и не отдали! А книгу он потом Фёдору покажет. Вдруг пригодится.