Боязнь грозы

Илья любит дождливую погоду. Она навевает много мыслей, пусть часто и не самых хороших, но красиво погрустить никто запретить не может. Он любит стоять на балконе и курить, слушая, как капли дождя стучат по листве, крышам домов, машинам и земле. Дождь звучит приятно, с грустинкой, но по-доброму и не несëт ничего плохого. Илье нравится запах мокрого асфальта и травы и земли, свежей, напитавшейся дождевой водой. Нравится качаться на качелях во дворе и мокнуть, с надеждой, что наушники с телефоном не промокнут.

Но он терпеть не может грозу с ливнем.

Ливень звучит злобно, бьëт каплями по лицу и рукам. Мнëт траву и бедные, беззащитные цветочки.

А ещë молнии.

Илья с самого детства боится того, как комнату, через зашторенные окна, освещает белым светом на мгновение и слепит. Это выглядит страшно, опасно и гром заставляет его вздрогнуть от резкого шума. И зачем только грозы существуют, блять? В этот раз Илья покидает балкон быстро, кинув недокуренную сигарету в пепельницу, стоит ему только увидеть на горизонте белую вспышку. Он уже знает, что, скорее всего, гроза накроет город и ему нужно уйти вглубь квартиры, спрятаться от окон и просто поспать с громкой музыкой в наушниках. Правда, у Дани в квартире сделать это чересчур тяжело — везде окна большие, впускающие естественный свет, а наушники, как показывает их индикатор, сели в нулину. Коряков матерится, шумно выдыхая и уже заранее ощущая тревожность от частых белых вспышек. Он не знает куда себя деть от нагнетающих мыслей из-за какого-то глупого природного явления. Илья ложится в кровать в спальне, просто надеясь, что гроза обойдëт их или что наушники зарядятся быстрее, чем громыхания за окном станут невыносимо громкими. А ещë, что Кашин наконец вернëтся из блядского магазина, потому что «да ладно, пойду прогуляюсь, ноги разомну хоть чуток» затянулось уже на час. Илья, разумеется, ему не мамка, чтобы тот вовремя домой приходил и не задерживался. Данила достаточно взрослый, а ещë вполне боевой, чтобы вернуться домой в целости. Но тревожные мысли мозги ебут, заставляют раздумывать о всех возможных исходах, что случилось и как. Заставляют так громко думать о плохом, что руки начинают трястись, после первой же особенно яркой вспышки и грома, резкого, что уши закладывает. Илья жмурится и в одеяло заворачивается, уже понимая, что со своей тревожностью сейчас ему придëтся справляться одному. Ну, как справляться… Просто переждать грозу и всему перетревожиться из-за отсутствия в квартире Кашина. Ливень бьëт по стеклам так громко, словно это не капли, а самый настоящий и крупный град. Подняться и проверить нет сил, да и к тому же его слишком сильно трясëт, чтобы он мог ровно стоять.

Чëртова гроза и чëртов его страх этой самой грозы.

— Ну, чего ты, Илья? – знакомый, почти родной голос, перебивает шум грома. Коряков глаз не открывает, но чувствует, что парень рядом ложится. Даня руку через плечо его кладëт, ладонь на спине оставляя и притягивая его к себе. Илья лбом утыкается в грудь чужую и пальцами цепляет футболку чуть ниже, сжимая. Футболка чуть влажная, похоже Кашин всë же промок, но его никак это не волнует. Он руку просовывает под подушку и второй рукой касается плеча Корякова, обнимая и, в фантазии самого Ильи, создавая защитный барьер. Даня удивительно тëплый, потому что Илья был уверен — на улице холод, сырость и злобный ливень с грозой. — Всë нормально. Погремит чуток и успокоится. Чш-ш-ш. Отдыхай, – Кашин снова вытаскивает его из тревожных мыслей. Его голос приятный, такой же тëплый и, кажется, нежный, спокойный. Может, просто весь нервный Илья себе всю эту заботу надумывает и Даня успокаивает его для галочки просто, но всë равно хорошо. И когда Кашин в макушку, в мягкие чëрные волосы, целует и носом тычется, оставаясь так, гроза отходит на второй план. Она всë ещë злая и шумная, но Даня приглушает еë и Илья перестаëт трястись, тихо сопя ему в грудь. Он проснëтся позже и увидит в кухне мармеладный букет, за которым Кашин ездил в центр и мок под дождëм. Они оба сладости не очень любят, но кислый мармелад иногда ужасно хочется и Коряков искренне благодарен ему за всë.