Холодный ветер

Рин зашла в холл отеля. На ней был белоснежный ансамбль: вязаный свитер с открытыми плечами, украшенный объемными прозрачными рукавами, короткая юбка с оборками и белые кроссовки на носках такого же цвета. Волосы были распущены по плечам. Её взгляд сразу же выхватил знакомую фигуру в кафе. Сатору сидел за угловым столиком в яркой гавайской рубашке, откинувшись на спинку стула. Тёмные очки съехали на кончик носа, и он смотрел в одну точку с непривычной для него отрешенностью. Рин, не раздумывая, подошла и села напротив. — Ты выглядишь уставшим, — констатировала она тише обычного. Он медленно перевёл на неё взгляд, и на лице появилась привычная маска небрежности. — Никогда в жизни. — Думаю, не стоило оставаться ещё на день. Это было слишком… — продолжила она, глядя прямо на него. — Человечно? — перебил он с привычной дерзкой ноткой. — Глупо, — поправила Рин, и в её ровном голосе задрожала сдерживаемая обида. — Мы рисковали миссией. Рисковали ею. — Ей жить осталось всего ничего, — его голос внезапно стал жёстким и пустым. — В Камакуре бы просто наплевали на её последние желания, да? Слова прозвучали как пощёчина. Рин резко встала, её пальцы сжались в бессильные кулаки. — В Камакуре бы предпочли нести ответственность за дело, за которое взялись. А не самовольничать, рискуя всем. Мир не крутится вокруг тебя, Годжо Сатору, и твоя сила не делает тебя его центром. Заруби это на носу! Не дожидаясь ответа, она резко развернулась и ушла. Сильно В сознании вновь прозвучал тот самый холодный и насмешливый голос. — Ты слышал?! — почти взвизгнула она спрашивая Сатору о голосе, обернувшись к нему. Издалека донесся его голос, тихий, но отчётливый: — Уже зарубил. — Я не это имела ввиду — Прошептала Рин больше себе чем Годжо — В прочем…неважно. На следующий день — Вы так рано уезжаете? Может, останетесь ненадолго? — в голосе Иджити слышалась нотка беспокойства. Пока основная группа задержалась в магазине у подножия горы, Рин уже была в техникуме. — Не вижу смысла. Задание окончено, тем более за мной уже приехали. — В таком случае, приятного пути. Передайте моё почтение Инари-сама и господину Римото. — Конечно, — кивнула Рин, садясь в чёрную «Тойоту». Слово «бесчеловечная» жгло её изнутри. Она с такой силой сжала складки своей чёрной юбки, что костяшки пальцев побелели. В отчаянии она откинула голову на подголовник. — Я бы хотела задержаться, — прошептала она так тихо, что это было похоже на выдох. Водитель, присланный кланом, странно на неё покосился. Остаток пути она пыталась вытеснить гнев воспоминаниями: их возня в воде, беззаботный смех, тот миг, когда она почувствовала себя… частью чего-то настоящего. Когда до города оставалось совсем немного, телефон завибрировал. Сообщение от Каваки: «Ты где? Все ок?» «Да, почти в городе». Ответ пришёл мгновенно: «Звёздный сосуд» убит, тело похищено. Инари-сама в ярости. Годжо Сатору, судя по всему, тоже мёртв. Я думал, ты тоже… ну». Сердце Рин остановилось, а потом заколотилось с бешеной силой. Она упёрлась руками в сиденье, бросив телефон на колени и судорожно глотая воздух. «В смысле???» «В прямом. Убийца из организации, что охотилась за сосудом, ассоциация времени вроде» «Поняла» «Что ты поняла? Инари-сама требует, чтобы ты немедленно приехала». «Да пошла она к чёрту» Отправила Рин. «Ты что делать собираешься?!» Она опустила телефон и посмотрела на водителя. — Разворачивайся. Едем в штаб квартиру ассоциации времени. — Но мне велено доставить… Протест застрял у него в горле, когда её пальцы обхватили рукоять катаны, и лезвие на полсантиметра показалось из ножен. Машина резко развернулась. Смерть Сатору не укладывалась в голове. Это была пустота, в которую проваливалось сознание. Так привязалась? Голос прозвучал вновь, но на этот раз у неё не нашлось ответа. Но Рин на всякий случай несколько раз оглянулась в поисках источника. Она выпрыгнула из машины перед штабом организации и помчалась вперед по выложенной дорожке к зданию. И вдруг она замерла. Перед ней появился крупный мужчина в белых штанах и тёмной футболке. Он не излучал ни капли проклятой энергии, но его аура была удушающей, физически ощутимой тяжестью. — А ты кто такая? — лениво поинтересовался он. — Они говорили о самурае из Камакуры. Белые волосы. Бастард какой-нибудь, небось? — Ты убил Годжо Сатору? — Ну да, я, — равнодушно ответил он. «Техника исцеления: Поражение». Катана с шелестом покинула ножны. На теле Тодзи проступили кровавые подтёки и синяки. Он лишь усмехнулся, а затем исчез. Рин едва успела встать в стойку, как он возник перед ней. Удар проклятым оружием, обрушившийся на её клинок, был сокрушающим. Её отбросило, как щепку, она с силой ударилась спиной о стену, и воздух с хрипом вырвался из лёгких. — Чёрт, — прошипела она, чувствуя, как дрожат руки. Она с трудом поднялась, занимая стойку снова. Катана вспыхнула голубым сиянием она вкладывала в неё всю свою энергию, пытаясь одновременно поддерживать и «Поражение». Это было невыносимо тяжело, будто её разрывали на части. Сквозь туман боли ей удалось парировать несколько ударов, и её клинок, пылая голубым пламенем, оставил глубокий порез на его туловище. — Что это прошмандовка? — с любопытством спросил он глядя на раны которые появились на теле из ниоткуда. Всё кончилось мгновенно. Он поймал её клинок своим оружием, отбросил его и вторым, молниеносным движением проткнул её катаной насквозь. Острая, обжигающая боль пронзила живот, и она рухнула на землю. Сознание поплыло. Слабо Знакомый ледяной голос прозвучал уже без насмешки, с холодным разочарованием. И тогда, сквозь пелену наступающего забвения, она увидела их. Знакомые длинные ноги в чёрных ботинках, вставшие между ней и Тоджи. — Жива, первогодка? — раздался самый раздражающий, надменный и самый долгожданный голос на свете. Рин не могла говорить. Она лишь смотрела, как Годжо Сатору, живой и кажется невредимый стоит перед ней. Его глаза, сияющие неземной синевой, были полны безудержной, хищной радости. Бой, который завязался между ним и Тодзи, был на ином уровне, уровне столкновения титанов. Сил у неё хватило лишь залечить свою рану до состояния, совместимого с жизнью. Она не видела точного момента гибели Тоджи. Лишь ослепительную вспышку, сокрушительный удар, от которого содрогнулась земля. А потом перед ней возник он Годжо Сатору, весь в пыли, с торжествующей ухмылкой. Он протянул ей руку. — Ну что, признаешь, что я всё-таки сильнейший? Рин, стиснув зубы от боли, вложила в ответ всю ярость, боль и невысказанное облегчение — Самодур. И, теряя сознание, она всё же успела вложить свою руку в его.