Девочка Риндо

      В просторной спальне вкусно пахнет миндалём и карамелью. В огромные окна попадает солнечный свет, разливаясь по поверхностям золотистой вуалью, а мелкие пылинки танцуют в воздухе. Около туалетного столика стоит девушка, бездумно глядящая куда-то вдаль. Она заламывает руки и без конца кусает себя за губу, уже давно стерев нюдовую помаду. На безымянном пальце весело поблёскивает кольцо, и взгляд голубых глаз цепляется за него, а в душе поселяются неуверенность и страх.       В помещение тихо заходит жена Рана и крадётся к будущей госпоже Хайтани.       — Руки вверх, ты арестована! — Кейта испуганно вскрикивает, а Мия смеётся, в качестве извинений мягко поглаживая девушку по узкой спине. — Прости, дорогая, ты слишком напряжена.       — Я безумно нервничаю, — Синохара снова закусывает губу, чувствуя, как упругая плоть мгновенно отзывается болью — слишком часто в неё впиваются зубы в последние дни.       — Так, ну-ка отставить панику, — интонация госпожи Хайтани меняется, становясь командной. — Оставь свою губу в покое! Как потом с Риндо целоваться будешь?       Мия отставляет в сторону высокий бокал на тонкой ножке, в который налито шампанское. Маленькие пузырьки весело взрываются, но Кейта никак не может расслабиться, чтобы прочувствовать особенную атмосферу события, а ведь она в нём — одна из главных персон. Жена Рана подходит ближе и кладёт тонкие пальцы на щёки Синохары, поглаживая скулы.       — Выдохни, хорошо? Тебе не о чем волноваться! Всё пройдёт отлично, я тебе обещаю, — Мия ласково улыбается, и Кейта на мгновение прикрывает глаза, сосредоточиваясь на касаниях тонких пальцев к своему лицу.       — А вдруг я упаду? — тихо шепчет Синохара. — И все увидят, и…       — Т-ш-ш. Не упадёшь, малыш, мой папа будет тебя крепко держать, передаст из рук в руки, — молодая женщина заправляет маленький локон из выбившейся причёски Кейты обратно, чтобы не портил картину. — Я понимаю, что ты нервничаешь, но там же все свои!       — Я знаю, но всё равно ужасно переживаю! — Синохара готова взвыть от отчаяния на собственную тревожность. Этого дня она ждала долгие шесть месяцев, пока шла подготовка. В конце-то концов: она сегодня выходит замуж за Риндо Хайтани! Эта свадьба была закрытым мероприятием для «своих», но даже это не помогает девушке выдохнуть. — Вдруг я облажаюсь?       — Посмотри на себя, — улыбается Мия и разворачивает Кейту к зеркалу в пол, стоящему практически напротив них. В отражении видны две молодые женщины: одна стоит в длинном нежно-голубом платье на тонких бретельках, оно кажется текучей водой при малейшем движении, а на второй надето изящное свадебное платье с юбкой, расходящейся книзу — будто перевёрнутый цветок каллы. Спина и рукава отделаны тончайшим кружевом, а спереди вшиты маленькие стразы — они блестят будто россыпь брильянтов, когда на них падает свет. В отросшие каштановые волосы, собранные в «мальвину» вдет гребень, к которому крепится фата. — Ты самая красивая невеста, Кейта.       Синохара заполошно выдыхает, впервые разглядывая себя настолько детально. Нет, платье она и до этого примеряла, но законченный образ видит впервые. И ей безумно нравится — всё-таки Мие во вкусе не откажешь, а она — ну ангел воплоти — взялась организовать свадьбу Риндо и Кейты, чтобы те могли больше времени уделить друг другу.       Голубые глаза мягко сияют, а искусно наложенный макияж подчёркивает их цвет, и Синохара только теперь понимает, что Мия подобрала своё платье точно в тон — всё-таки подружка невесты. Девушка на какое-то мгновение замирает, а потом выдыхает, приводя чувства в порядок.       — Спасибо, Мия, — Кейте хочется обнять Хайтани, но та улыбается и крепко сжимает её пальцы.       — Не сметь портить мой шедевр! — заявляет она, и в это время дверь в спальню открывается, а на пороге появляется Амада — точно изящная статуэтка из золота. На ней длинное платье с глубоким вырезом на груди, а на талии повязан тонкий чёрный пояс. Волосы забраны, открывая вид на лебединую шею, усыпанную алыми пятнами.       — Помощь нужна? — интересуется соулмейт номер два Бонтен и тепло улыбается Синохаре. — Ты невероятно выглядишь!       — Спасибо, — нежный румянец окрашивает скулы, и Кейта смущённо улыбается.       — Букет привезли? — спрашивает Мия, подавая Амаде бокал. Симидзу кивает и усаживается в кресло, отпивая алкоголь.       — Десять минут назад как раз.       — Так, присядь-ка, — командует Хайтани и усаживает Синохару за туалетный столик — готовятся они к мероприятию в огромной квартире Рана и Мии. Мужчины же оккупируют жилище Риндо. — Мы будем выезжать через пару минут в церковь.       Свадьбу решено было проводить в европейском стиле, так что традиционные японские брачные наряды остались не удел. После церемонии небольшая группа гостей должна будет отправиться в здание организации, где и пройдёт самая весёлая часть празднования. От ресторана было решено отказаться, чтобы избежать всяческих эксцессов, а так — территория «Бонтен» закрытая, никто лишний не просочится. Вызванная кейтеринговая служба обеспечивает угощения.       — Девочки, вы готовы? — в комнату заглядывает Акеми, а вместе с ней заходит Хатори, явно чувствующая себя не слишком уверено в изящном чёрном платье. Свои роскошные буйные кудряшки она оставляет распущенными, но это лишь придаёт ей большего очарования.       — Кейте нужно несколько минут, чтобы собраться с духом, — Мия поправляет причёску, заталкивая шпильку в низкий пучок. Её мама тут же переключает внимание на будущую госпожу Хайтани и отходит к девушке. — Что Санзу говорит?       — Что всё тихо, но если мы быстрее не женим Риндо, то у него припадок начнётся, — улыбается Амада. — Около церкви всё оцеплено, так что никого лишнего.       — Отлично. Тори, детка, всё хорошо?       Ивата усмехается и садится по другую сторону от Амады, так что Мия оказывается стоящий меж ними. Она в своём нежном голубом платье напоминает богиню, спустившуюся с небес к людям, но манера речи без проблем выдаёт истину — перед ними жена Рана Хайтани.       — Чувствуя себя глупо в этом платье, — она пытается поправить юбку, которая то и дело задирается, открывая вид на стройные ноги.       — А как же наши супер-важные советы на девичнике? — смеётся Амада. Ох, этот вечер, когда весь их цветник, включая парочку новых лиц, сотрясал воздух в клубе братьев… Наверное, уровень тестостеронов в здании зашкалил бы, если бы не свора злобных якудза, приехавших туда же и разогнавших любопытных мужиков, пытающихся пролезть в закрытую зону клуба. Симидзу до сих помнит, как выходит из уборной, а ей под ноги падает какой-то бедолага, судорожно умоляющий больше не ломать ему пальцы. А потом из темноты появляется Харучиё, и всё становится на свои места.       — Хаджиме меня после такого в психушку сдаст, — фыркает девушка. — Я флиртую так же хорошо, как разбираюсь в устройстве внутренних органов — отвратно!       Мия усмехается, но решает, что не будет выдавать своего непосредственного начальника, который чуть слюной не подавился, когда увидел своего соулмейта в клубе. Коконой и приехал-то туда только из-за Иваты, чтобы убедиться — никто не посягает на его родственную душу. Если этот упрямец сам не сделает первый шаг, придётся Хатори всё брать в свои руки.       — А Химари мы ждать не будем? — интересуется мама Мии, всё ещё воркуя над Кейтой: то локон поправит, то несуществующую складку на платье расправит.       — Какучё её привезёт. Ему, видимо, в кайф лично ругаться с её отцом, который считает, что Хитто — не пара его доченьке.       Госпожа Хайтани цокает, вспоминая Тамуру. Девушка невинным ангелом не выглядит вообще — очевидно, что примерный джентельмен Какучё успешно развратил. Она с первых же секунд вливается в их компании так тесно, как будто всегда там была. Химари — невероятно крутая, и её отцу придётся крепко пожалеть, что решил палки в колёса влюблённым вставлять.       В дверь деликатно стучат, и она приоткрывается, а на пороге появляются Рюо, одетый в чёрный смокинг, атласную рубашку такого же цвета, на шее повязан нежно-голубой галстук — правда эта деталь совершенно не портит суровый облик телохранителя Мии.       — Дамы, — он учтиво кланяется остальным, а затем переводит взгляд на Хайтани. — Машины поданы.       — Мы идём, спасибо, — отвечает молодая женщина, и цветник в неполном составе срывается с места, чтобы доехать до церкви, где и состоится счастливое торжество.       У парадного крыльца их ждут чёрные иномарки, без всяких рюш и украшений — папарацци и без того с ума сходят, так что им совершенно ни к чему лишняя информация. На Кейту надевают тонкий длинный плащ с капюшоном, чтобы скрыть платье, и девушка ныряет в салон машины, устраиваясь рядом с Мией и её мамой. Амада и Хатори устраиваются в другом автомобиле.       — О, лёгок на помине, — с неприкрытой нежностью в голосе говорит госпожа Хайтани и достаёт телефон из маленького клатча. — Да, любовь моя?       — Я, знаешь ли, соскучился, душа моя, — говорит Ран и закуривает, стоя на широких ступенях церквушки. Их люди расставлены по периметру, а все соседние здания нашпигованы жучками и агентами, чтобы никто лишний не пролез и не сорвал столь важное событие. — Через сколько вы будете?       — Если по дороге не воткнёмся в пробку, то минут через двадцать-тридцать. Как наш жених?       — Ещё чуть-чуть, и Санзу его отпиздит. Я, разумеется, не допущу подобного, но где-то вполне солидарен с Харучиё: Риндо надо скорее женить на Кейте, иначе он нас всех сожрёт от волнения и беспокойства.       Мия усмехается, легко представляя сейчас младшего брата своего мужа. Риндо мало интересуют детали торжества, он готов на всё, лишь бы Кейте нравилось, но сам преследует одну конкретную цель: заявить всей Японии, что их связь с родственной душой отныне скреплена законом. Они будут семьёй — счастливой и любящей.       — Ну, передай ему, что скоро его цветочек будет на месте, — молодая женщина ласково касается руки Кейты, что смущённо улыбается в ответ. Бедняжка ужасно нервничает.       — Ждём, душа моя.       Они отключаются, а Мия переводит взгляд за окно, прикидывая примерно сколько минут им осталось до места назначения. Синохара не хотела пышную свадьбу, бездумные гулянья и горы подарков, поэтому даже свадебный кортеж не выглядит таковым. Кейта нервничает, а лишние люди только усугубили бы ситуацию. И без того собирается практически вся верхушка «Бонтен».       — Оставь губу в покое, милая, — доносится голос Акеми, и женщина шутливо грозит Синохаре пальцем. — Всё в порядке.       Кейта кивает, оставляя измученную плоть в покое. Она выдыхает и на мгновение прикрывает тяжёлые от туши ресницы, чтобы привести мысли в порядок. Синохара знает, что её волнение беспочвенно, и никто не сможет теперь нарушить их с Риндо покой, но призраки давних событий всё равно просачиваются на поверхность, крепко портя своим появлением столь радостный день.       — У невесты слишком кислый вид, — заявляет Мия. — Ты что это, свадьбе не рада?       — Да вот ещё! — в тон молодой женщине отвечает Кейта и наконец-то искренне улыбается. — Очень рада! Но меня в дрожь бросает, когда представляю, сколько там людей будет, а мне надо пройти мимо них и не упасть.       — Ты не упадёшь, обещаю, — Мия переплетает их пальцы, мягко поглаживая. — Цветочек, наплюй на всех! Тебя ведь Риндо ждёт, так есть ли вообще разница до гостей?       «Нет, абсолютно», — мысленно соглашается с ней Кейта, и грудную клетку отпускает стискивающий её обруч волнения. Её соулмейт скоро станет девушке мужем, так к чему думать о ненужных мелочах?       — Нет.       — Ну и чудно, мы как раз приехали, — Мия отпускает руку Кейты, а дверь в машину открывает Китсуё, за спиной которого стоит Итачи.       — А вот и мои девочки, — с ласковой улыбкой приветствует их господин Айкава и нежно целует каждую из дам. — Вы абсолютно восхитительны!       — Папочка, бери скорее Кейту и в церковь, — распоряжается Мия, осторожно неся в руках букет невесты, состоящий и белоснежных цветов каллы и нежно-голубых колокольчиков, перехваченных атласной лентой. — Ты помнишь, что…       — Я всё помню, — отвечает мужчина, ведя Кейту под руку, чтобы не запнулась о длинный плащ. — Мы заглянем в комнату ожидания и появимся, когда заиграет музыка.       — Да, всё верно, — кивает Мия и отдаёт букет отцу. — Увидимся у алтаря, принцесса.       Синохара кивает и забирает у Итачи букет, стискивая пальцы на упругих стеблях цветов, источающих восхитительный сладкий аромат. Как только они оказываются под сводами церкви, то следует вправо, отделяясь от остальных. Кейта слышит радостные возгласы и какой-то шум, а затем становится тихо.       — Госпожа, — Китсуё учтиво улыбается и открывает для них дверь, чтобы невеста могла побыть немного в покое и собраться с мыслями. — Три минуты.       — Да. Хорошо, спасибо, — сердце бухает где-то в районе горла, и Синохара шумно сглатывает, пока Итачи и Акеми помогают ей избавиться от плаща. Мать Мии расправляет складки платья и поправляет причёску, а потом — нежно поцеловав девушку в лоб — уходит, чтобы присоединиться к гостям.       — Я буду рядом, дорогая. Держись за меня, хорошо? — Кейту от глубоко чувства благодарности буквально разрывает, и она чувствует, как глаза становятся влажными. — Плакать рано, птенчик. У алтаря рыдать будешь. Выдохни, слышишь? Нам уже пора.       — Спасибо, — шёпотом говорит Синохара, и они с Итачи выходят обратно в узкий коридор, ведущий в основной зал. Каждый шаг по каменному полу отдаётся набатом в ушах, и Кейта крепче стискивает предплечье мужчины, спеша навстречу своему истинному счастью. Где-то на задворках плавает грусть, потому что родной отец никогда бы не снизошёл до того, чтобы вести дочь под венец, а мать не одарила бы нежными объятиями. Синохара гонит эти мысли, потому что этим людям больше нет места в её жизни.       Церковь наполнена копьями солнечного света, падающими внутрь из огромных арочных окон с цветными витражами вместо обычных стёкол. Сводчатый потолок создаёт ощущение, что его нет вовсе, и по огромному помещению гуляет эхо. Кейта ступает ногами на ковровую дорожку, расстеленную до самого алтаря, и поднимает глаза, сразу же забывая обо всех тревогах, людях, сидящих на передних скамейках, о жизни без родственной души.       Его глаза — единственно верный ориентир, и Синохара несётся навстречу, зная, что Риндо никому не позволит причинить ей боль. Её соулмейт кажется сейчас центром притяжения; это не гравитация, а Риндо держит Кейту здесь, и она чувствует, как губы сами растягиваются в улыбке, и Хайтани отвечает тем же.       Исчезает всё лишнее, и Кейта наконец-то понимает: она там, где и должна быть. Через пару мгновений старая фамилия канет в пропасть, навсегда перелистывая эту грустную главу. Девушка не замечает взглядов собравшихся, не слышит тихих шепотков восторга её образу и — разумеется — ехидных от глав «Бонтен», что у жениха слюнявчика не хватает на пиджаке.       Кейта целиком сосредоточена на Риндо, и её сердце готово разорваться от волны любви к этому мужчине. Каждый шаг приближает к постаменту, где их ждёт священник и Ран с Мией, стоящих по разные стороны от алтаря.       Итачи подводит Синохару к подножию и передает руку девушки Риндо, вкладывая в его раскрытую ладонь, а Хайтани терпеливо ждёт, пока тесть Рана оставит целомудренный поцелуй на лбу Кейты и усядется рядом с Акеми, вытирающей глаза платком. Сильнее она рыдала только на свадьбе Мии, но там присутствовали лишь они пятеро.       — Ну, привет, мой цветочек, — мягко шепчет Риндо, и девушка улыбается, а на её щеках рассыпается румянец, точно нежные розы распускаются в первых рассветных лучах. Хайтани хочется наплевать на протокол церемонии и коснуться губ своей невесты, но вежливое покашливание священника напоминает о том, что ещё не время.       — Мы собрались здесь… — слова текут подобно реке, растворяясь в пространстве над их головами, а Кейта не может уловить ничего из того, что говорит священнослужитель. Она настолько сильно настроена на волну Риндо, что ей кажется будто тонкая ажурная ткань платья испепелиться от нетерпения. Слишком медленно. И это при том условии, что Синохара и Хайтани решают исключить из церемонии слова клятвы друг другу, потому что оба считают излишним делиться этим даже с самыми близкими. — … И если у кого-то из присутствующих есть сомнения в этом союзе, то пусть говорят сейчас или замолчат навеки…       — Да уж таких придурков не найдётся, — «шёпотом» говорит Харучиё, чья рука внаглую лежит на спинке скамьи позади Амады. Священник хмурится, но не решается сделать замечание, зная, что за люди перед ним. — Правда, Хайтани?       — Заглохни, пёсик Амады, — ласково советует Ран и прикладывает кулак к губам, показывая номер два Бонтен неприличный жест. Тот отвечает тем же, пока Мия не осаживает обоих.       — Что ж… Да, на чём мы остановились?..       — Кольца, святой отец, — подсказывает молодая женщина, и Ран достаёт из кармана продолговатую коробочку, в которой хранятся украшения. Он открывает её, и Риндо берёт то, что меньше — золотой обруч, на котором с внутренней стороны выбито имя мужчины, на его — Кейты.       Они поворачиваются друг к другу лицами, и Хайтани надевает украшение на Синохару, затем то же самое проделывает она, испытывая чувство глубоко удовлетворения от вида широкого ободка на безымянном пальце младшего Хайтани.       — Объявляю вас мужем и женой, можете поцеловать невесту, — заканчивает священник и закрывает книжицу в своих руках, а Риндо, усмехнувшись, притягивает Кейту к себе за талию, заставляя на мгновение задохнуться от жгучей жажды на дне аметистовых глаз.       — Моя маленькая Хайтани, — шепчет он прежде, чем накрывает губы девушки своими, а она еле сдерживает стон, обвивая руки вокруг мужской шеи, и плевать, что они не одни. Вокруг звучат аплодисменты, свист и вскрики, но Кейта воспринимает это фоном, полностью сосредоточенная на Риндо.       — Любимая, — Мия вздрагивает, ощущая властную хватку рук, обвивающихся вокруг талии, а горячие губы Рана касаются её уха. — А ты знаешь, что существует примета на свадьбе: чтобы у молодожёнов была счастливая семейная жизнь, их свидетели должны переспать?       Молодая женщина усмехается и откидывает голову в сторону, давая мужу больший простор, чем Ран тут же пользуется, оставляя поцелуи на тонкой шее. Мия поглаживает длинные пальцы мужа, сцепленные на её животе, и смотрит на целующихся жениха и невесту.       — Давай хотя бы дождёмся окончания банкета, любовь моя. А вообще хорошая примета, мне нравится. Сам придумал?       — Конечно, — усмехается Хайтани. — Я, знаешь ли, инвестирую в будущее. Предлагаю на следующей свадьбе свидетелями сделать Коко и его хакершу.       Мию разбирает смех, и она закусывает губу, чтобы не испортить молодожёнам столь романтичный момент. Впрочем, глядя на Риндо и Кейту, создаётся впечатление, что им вообще нет дела до присутствующих, будто они не в церкви, окружённые гостями, а одни. Уже где-то далеко, например, на островах с лазурными водами океана вокруг, куда полетят сразу после банкета.       — Рассоситесь уже, — к новобрачным начинают подходить, чтобы поздравить их и заключить в объятия, но Харучиё не может удержаться от ехидных комментариев. Даже когда пожимает руку Риндо. — Тебе как, малыш, кольцо не жмёт?       — Смотри, как бы тебе жать не начало, — Хайтани сегодня ничего не может испортить настроение, и мужчина лишь крепче сжимает пальцы на талии жены, чувствуя под ладонью тёплый атлас, а вокруг себя нежный аромат Кейты — земляника, персики и молоко. Она пахнет тёплым летним утром, ласковым солнцем, что касается лица первыми золотистыми лучами; его девочка пахнет любовью. — А то ошейник тебя уже не сдерживает.       Санзу закатывает глаза, учтиво кивает бывшей Синохаре, внимательно следя, как в это время Амада обнимает Кейту, стараясь не задеть фату, чтобы не испортить девушке причёску. А сзади уже напирают остальные, и Харучиё кладёт руку на талию Симидзу, чтобы никто не толкнул ненароком.       — Пошёл ты, — с приторной ехидцей говорит Санзу, и они с Амадой спускаются по ступеням, давая возможность остальным поздравить молодожёнов.       Через пару минут, когда восторженные вопли стихают, а служители церкви вежливо выпроваживают всю процессию, тихо радуясь, что такие опасные люди покидают дом божий, вся верхушка с гостями отправляется в здании организации. От высокого каменного здания одна за одной отъезжают машины, следуя друг за другом подобно чёрной змее.       — Мамочка Кейты узнала, что дочка вышла замуж? — Мия сидит на коленях Рана, медленно перебирая тонкими пальцами волосы мужа. Рядом с ними сидят Хаджиме и Хатори. Родители госпожи Хайтани едут вместе с Санзу и Амадой, чтобы Риндо и Кейта могли побыть наедине. Китсуё за рулём не в счёт.       — Разумеется, — с хитрой улыбкой говорит Хайтани, поглаживая ладонью ноги жены, скрытые нежным голубым шёлком. — Нохару лично вручил ей приглашение, правда она прийти не смогла — дел говорят по горло.       Они с Раном ехидно усмехаются друг другу, прекрасно понимая о каких делах говорит Хайтани. Но всё складывается именно так, как и хотела Мэй: мужского внимания у неё теперь в избытке.

***

      Одно из помещений в здании преобразуют настолько хорошо и качественно, что, если бы туда зашёл сторонний человек, ни за что не догадался бы, что этот огромный зал используется для конференций, где криминальные боссы обсуждают свои тёмные масштабные делишки. Панорамные окна были завешены плотной тканью, чтобы ни капли солнечного света не могло проникнуть внутрь. Всё освещение было искусственным.       Много цветов, живая ненавязчивая музыка на фоне, круглые столы, расставленные так, чтобы в центре оставалось место для танцев и небольшая сцена, куда могли выходить желающие и поздравлять молодожёнов. Для Риндо и Кейты был отдельный прямоугольный стол, стоящий таким образом, чтобы они могли видеть всех гостей.       — Манджиро не присоединится? — интересуется Ран у Харучиё, пока они следуют к своему столу.       — Нет, — Санзу отодвигает стул для Амады, помогая ей сесть. — Он перевёл уже подарок на счёт твоего брата, а сам вместе с Юкихимэ уехал за город.       — К Чио что ли? — улыбается Хайтани. Об этой старушке у них уже легенды слагают, раз она смогла самого палача по носу щёлкнуть.       — Глохни уже, — вполне миролюбиво отвечает Харучиё, а сзади них появляются официанты, чтобы разлить по высоким бокалам шампанское и другой алкоголь. — А то сам к ней поедешь грядки вскапывать.       — Ну, нет. Такие подвиги я только ради любимой тёщи совершать готов, — мужчина усмехается и поворачивается к жене, которая о чём-то переговаривается с Химари. — О, блудный сын, как папочка-судья поживает?       — Всё ещё не засудил нас, как видишь, — Какучё усмехается и скользит взглядом по спине Тамуры, не скрытой серебристой тканью платья — так и тянет коснуться тёплой нежной кожи между изящными лопатками. — Не всем так повезло, как тебе.       — Самый везучий тут Риндо, — просто сообщает Харучиё. — Родители его жёнушки вообще беспокоить не будут.       — Как будто мои тебя беспокоят, — смеётся Амада, которая вообще не представляет, как можно им представить своего дикого взбалмошного соулмейта. Впрочем, Санзу сам особо не рвётся знакомиться с ними — ему хорошо в их маленьком уединённом мирке, куда нет хода никому лишнему.       — Мышка, — с ехидной улыбочкой говорит Харучиё и наклоняется, чтобы оставить нежный поцелуй на обнажённом плече Симидзу. — Это для их же блага.       — Не сомневаюсь, — усмехается девушка, а затем они все поднимаются, чтобы выпить за счастливых молодожёнов. И не смотря на то, что гостей не так уж и много, празднество получается весёлым и уютным. Здесь все свои.       Кейта в какой-то момент понимает, что перестаёт испытывать неловкость. Ей всё равно непривычно быть в центре внимания, но всё это отходит на второй план, когда она наконец-то осознаёт — они с Риндо муж и жена. Теперь они носят одну фамилию, и девушка может смело выбросить все тяготевшие её воспоминания о жизни с родителями.       Она счастлива, и это — главное. Рядом с ней мужчина, одетый в тёмные доспехи; преступник, совершающий не самые благородные поступки, но для Кейты он является единственной любовью; щитом и мечом, готовым уничтожать все печали и невзгоды, лишь бы родственная душа была спокойна. Кейта касается его руки, и Риндо переплетает их пальцы, нежно улыбаясь жене.       — Я же сказал тебе при первой встрече, — от его улыбки тело пронзает электрической волной, и девушка чувствует, как её заполняет эйфория. — Что ты будешь носить мою фамилию.       — Поэтому мы здесь, — Кейта улыбается, забывая обо всех присутствующих. Ей, честно сказать, ужасно хочется отсюда сбежать, чтобы остаться с Хайтани наедине, но увы — букет ещё не брошен, подвязка не снята и не выслушаны все поздравления.       — Потерпи часок, мой цветочек, — понятливо говорит Риндо. — Мы сбежим отсюда, чтобы улететь далеко-далеко, и месяц нас точно никто не будет беспокоить.       — И куда же нас всё-таки отправил твой брат? — интересуется девушка и делает глоток сладкого шампанского, послевкусие которого разливается фруктовой сладостью на языке.       — Сначала куда-то на острова, а затем в Европу.       У Кейты на этих словах глаза загораются любопытством, и Риндо ласково усмехается, в уме ставя галочку ещё раз поблагодарить Рана и Мию за этот подарок: его родственная душа ни разу не выезжала за пределы Японии из-за своих идиотов родителей. Теперь же Хайтани сможет показать Кейте весь мир, и начнут они — хоть это и банально — на Мальдивах с их песочными пляжами и красивым лазурным океаном.       Только они вдвоём.       — О, а это кто? — Амада наклоняется к Харучиё, указывая туда, где сидит Акио, а около него незнакомая девушка с длинными чёрными волосами. Она одета в красное платье на тонких бретельках, что облегает точёную фигуру, как вторая кожа.       Санзу фыркает.       — Паучья лилия Акио. Кажется, её зовут Миори.       — Соулмейт?       — Да, — Санзу откидывается на спинку стула и касается длинными пальцами шеи Симидзу, чувствуя бархатистую нежность бледной кожи под подушечками. — Ещё один цветок в коллекцию Майки.       — Свой-то он мало кому показывает, — хмыкает с другой стороны стола Хаджиме. Удивительно, как банкиру идёт чёрный цвет. На нём надета шёлковая рубашка и в тон к ней брюки, вкупе выгодно оттенявшие серебристые волосы, лежащие на широких плечах. Но больше всех присутствующих умиляет другой факт — у них с Хатори парные образы.       — Как и ты — свой, жадина, — усмехается Ран и салютует Ивате, всё ещё не привыкшей к такому повышенному вниманию к своей скромной персоне. Она неосознанно жмётся ближе к плечу Хаджиме, и тот, совершенно естественным жестом, опускает руку ей на колено, мягко поглаживая.       — Отвали, — беззлобно хмыкает Коконой и усмехается так же любезно, как и Хайтани ему. — Это вы втягиваете всех в свои любовные дрязги.       — Только посмейте сюда посмотреть, — шипит Харучиё, и за столом рассыпается громкий смех.       Внезапно они замолкают, когда видят, как из-за своего стола поднимаются Риндо и Кейта. В зале повисает вежливая тишина, а молодожёны оказываются перед своими гостями, держащимися за руки. Хайтани-младший хитро усмехается.       — Спасибо вам, что разделили с нами счастье сегодняшнего дня, но нам с моей любимой супругой пора на самолёт, а перед тем, как мы оставим вас — и вы будете пить за наше счастливое будущее, — мы хотим совершить абсолютно идиотские, но необходимые вещи.       — Это какие же? — громко интересуется кто-то с дальнего стола.       — А мы узнаем, кто следующим будет окольцован, — хитро сообщает Риндо, и Ран громко смеётся. — Давайте, дамы мужских сердец, выходите сюда.       Надо ли говорить, что всю эту ахинею братья планируют заранее? И точно знают, кому сегодня достанется букет, а кому — подвязка с ноги Кейты, которую Риндо любовно снял с жены, пока они ехали праздновать их бракосочетание. Госпожа Хайтани внимательно следит за тем, куда встаёт Амада, а затем разворачивается к девушкам спиной и, переглянувшись с мужем, точном броском отправляет каллы и колокольчики в руки Симидзу.       На какое-то мгновение в зале повисает тишина, а затем раздаётся громкий смех обоих Хайтани. Ран звонко хлопает охуевшего Харучиё по плечу.       — Поздравляю, псина, ты официально окольцован.       — Джентельмены, надеюсь, никто не обидится, если подвязка сразу перейдёт к нашему второму номеру? — с нежной ехидцей интересуется Риндо и впихивает воздушное кружево в руку Санзу. — Это тебе за все подъёбки в сторону связи, Харучиё.       — Мы ждём приглашения на свадьбу, — глумится Ран и обнимает за талию смеющуюся жену. — Из Амады получится такая красивая невеста.       — Развлекайтесь, — Риндо берёт за руку Кейту, и они спешат к выходу под громкий свист и аплодисменты толпы, остающейся дальше праздновать. — Готова, мой цветочек?       — С тобой — всегда.