Трудовая дисциплина

      Подобный исход не был чем-то новым или неожиданным, совсем нет, но глядя на вечернюю Йокогаму через панорамное окно в кабинете босса, распластавшись на столе как дешевая шлюха, Дазай не может перестать думать о том, как он дошел до подобного. — Ну же Дазай-кун, не молчи, как прошло задание? — слышится насмешливый голос сзади, отчего ногти еще сильнее впиваются в ладонь, лишь бы не дать сковывающему страху показаться. Подобная игра не нова, Осаму даже сказал бы, что она устарела, если бы его интересовали новые виды пыток. Он непроизвольно жмурится, когда слышит хлопок от соприкасания ремня с кожей и волна боли проходится по его телу. Он старается выровнять голос, когда говорит: — Операция прошла успешно, выживших нет. — голос предательски дрогнул, когда он почувствовал шершавую ладонь на пояснице. — Напомни мне, какой была цель задания? — вопрос звучит обманчиво ласково, когда босс оглаживает позвонки и опускает руку ниже, останавливая ее на покрасневшей ягодице. Осаму прерывисто вздыхает, чтобы ответить. — Найти источник, через который просачивается информация о портовых предприятиях, уничтожив врага. — Ты упускаешь важную деталь. — теперь голос босса звучит холодно, и спина покрывается мурашками непроизвольно. Когда они с Чуей отправились на задание, Дазай не сказал, что должны быть выжившие, которые и были целью, надеясь найти кого-то выше по званию в офисах позже, собираясь справиться с большей частью силовой мощи противника. План был безошибочен: заявиться в их главный архив, навести шум и убить большинство, чтобы позже опросить тех, кто стоит выше по званию.       Главной ошибкой было то, что Осаму переоценил их стратегии. Руководители группировки, разозленные внеплановым визитом портовой мафии, не испугались, а наоборот, будучи эсперами, появились практически сразу, пытаясь перетянуть одеяло на свою сторону. Чуя прикончил их, не моргнув и глазом. Дазай испытывал одновременно и восторг от необъятной мощи напарника, ведь он даже не успел понять кто это такие, и ужас, когда понял, что они натворили, перебив абсолютно всю банду за несколько часов. — Как они смогли взломать архивы? — с нескрываемым гневом продолжал Мори, сжав покрытую красными каплями тонкую кожу, отчего Осаму тут же сдавленно зашипел. — Да, ты избавил организацию от паразитов, но что, если история повторится? — Я прошу прощения, Мори-сама. — душа уходит в пятки, когда позади раздается смех. — Извинения должны быть искренними, Осаму-кун. — от этого обращения к горлу подкатывает тошнотворный комок, но он упрямо подавляет это, сжимая кулаки сильнее. — Я понял.       Босс снова заносит руку для удара и по кабинету разносится звук шлепка, от боли Осаму рефлекторно опускает голову, жмурясь. Мори продолжает, и Дазай слабо удивляется, как ему удается попадать по одним и тем же местам столь неаккуратным предметом.

***

      Когда Огай прекращает, подросток боится пошевелиться. На самом деле, неважно, двигается он или нет, спина и ягодицы даже так по ощущениям напоминают одну огромную гематому, которую трут наждачной бумагой. Босс обходит стол, засовывает ремень в пакет, завязывает и бросает в мусорное ведро неподалеку, холодным тоном произнося: — Свободен.       Дазай одновременно и ждал этого сигнала и нет: мысль о том, что сейчас придется встать, надеть штаны и каким-то чудом дойти до своей квартиры вызывает тошноту. Но он знает, что у него нет никаких сил оставаться с этим человеком наедине. Осаму выпрямляется, одеваясь и пытаясь не выдавать никаких признаков боли, но подсохшие дорожки слез на щеках говорят сами за себя. Мори не смотрит на него, но ухмыляется, раскладывая документы обратно на стол. Солдатиком Осаму поворачивается к выходу, кое-как дойдя до двери. Ладонь ложится на ручку, когда позади слышится голос, не терпящий возражений: — Теперь исправление системы безопасности архивов лежит на тебе.       Дазай сухо сглатывает, кивая и хрипло говорит: “Так точно”, но выйти опять не успевает, ведь следующее, что мягко говорит босс заставляет внутренне задрожать: — И позови сюда Чую-куна. — Зачем? Растерянное выражение лица Мори может обмануть других, но не Дазая. — Вы же напарники. И это звучит так просто, но так неправильно сейчас. Осаму закатывает глаза, поворачиваясь на босса с легкой ухмылкой на лице, он пытается говорить равнодушно, но голос все равно слегка дрожит: — Собака лишь выполняла приказы, я сказал уничтожить всех, он уничтожил, я могу передать ему кость от вас, Мори-сама. — после этих слов на лице босса растягивается едкая ухмылка. — Кто сказал, что я хочу наказать его? Это снова игра, проверка, кто больше поставит на кон, какие предложения делает Дазай и на что соглашается Мори, чтобы не трогать вторую половину “Двойного черного”, на что он готов ради напарника. После молчания босс выдыхает: — В таком случае ты свободен, иди. И Осаму уходит.