Корица и свежескошенная трава

— Кто бы мог подумать, что всё так закончится. — Я думаю, никто бы ни мог подумать, что, заканчивая шестой курс, ученик перепутает заклинание изменения цвета и заклинание выпадения волос, Рон.       Как бы не старалась Гермиона придать своему голосу назидательный тон, как перед глазами тут же всплывал образ испуганного и лысого Рона — и только благодаря огромной силе воли (и крепко поджатым губам) волшебнице удавалось не засмеяться в голос. Как это сделали все остальные, кто присутствовал на том уроке трансфигурации. Признаться, в первые секунду Гермиона тоже не сдержалась, но когда поймала абсолютно растерянный взгляд пострадавшего друга, тут же смутилась и застыдилась своих эмоциях. С разрешения профессора МакГонагалл, которая лишь обречённо вздохнула, Гермиона поспешила отвести Уизли в больничное крыло. Хотя с таким заклинанием справится даже первокурсник. Но девушка знала, как лучший друг болезненно относился к таким неудачам, особенно в результате которых он оказывался посмешищем. Парню повезло, что Фред и Джордж уже выпустились, иначе они не дали Рону забыть это фиаско до конца своих веков. Однако то, что в ближайшее пару дней парень будет объектом хохота и шуток для остального Хогвартса — прописная истина. — Ну извини, — буркнул Рон, любовно приглаживая свои рыжие вихри, как будто не мог на радоваться, что они появились. Отчасти так оно и есть. — Зато буду точно знать, что мне нужно делать, если я резко захочу сменить имидж. Гермиона снисходительно улыбнулась. — Давай обойдемся без резкого смена имиджа и навсегда запомним разницу между коловари и калворио. И дабы смгячить все же вырвавшиеся нотки самодовольства и назидания, Грейнджер протянула руку и запустила ладонь в мягкие рыжие локоны. И не удержалась, чтобы слегка их дёрнуть. — Ай, я только с ними воссоединился, — хихикнул Уизли, поймав ладонь девушки своей. — А лучше, Уизли, ты бы нечаянно наделил себя мозгами, раз Мерлин тебя ими обделил. Гермиона и Рон резко остановились, услышав этот до боли ехидный и чересчур самоуверенный голос. Уизли зажмурился, будто его ударили и подумал, что положение его дел было бы куда более предсказуемо, если бы о сегодняшнем случае не прознали слизеринские мудаки, но встреча с самым ярким представителем оных явно говорило об обратном. Гермиона хмыкнула, однако разворачиваться не спешила. Девушка вспомнила, что на уроке трансфигурации видела Паркинсон и Забини. И если последний только снисходительно усмехнулся, закатив глаза, всем своим видом демонстрируя свое отношение к подобным глупым оплошностям и к Гриффиндору в целом, то от визгливого смеха Паркинсон чуть не лопнули окна в кабинете. Глупо было надеяться, что она тут же не побежит докладывать об «очередном позоре Гриффиндора» и кто первый получит эту весть. Однако вот тут Гермиона незаметно напряглась и задумалась, а как именно Пэнси преподнесла эту информацию? На что расставила акцент? На то, что Рон так глупо перепутал заклинания или же, что Гермиона и Рон тут же ушли с урока? Вдвоём. И судя по ледяному взгляду, с которым Грейнджер встретилась, как только повернулась к слизеринцу, ответ был ей очевиден. Но в этом случае легче от этого не стало. — Чего тебе надо, Малфой? — Рон тоже развернулся, но руку подруги не отпустил. Грейнджер же это заметила только тогда, когда взгляд Драко остановился на этом и опасно прищурился. Волшебница хмыкнула, но руку Уизли отпустила. Подобру-поздорову. Хватит с Рона на сегодня выпадения волос. Второй раз она его к мадам Помфри провожать не хочет. Девушка предпочла воинственно сложить руки на груди, дабы соответствовать образу гриффиндорке при встрече с раздражающим слизеринцем. — Да так, — начал Драко с напускным скучающим тоном, — решил посмотреть, как выглядит Уизли без рыжих паклей. Останется ли он при этом узнаваем? Ах да, впрочем, туповатое выражение лица и поношенная одежда никуда не делась… Высказав это и не дождавшись ответа, слизеринец, засунув руки в карман брюк, прошёл мимо Рона и Гермионы. А если точнее, то прошёл сквозь них, намеренно задев Уизли и Грейнджер. Будто они были всего лишь ничего не значащей помехой на их пути. — Вот же гад, — высказался Уизли, проводив слизеринца с выражением полного омерзения на веснушчатом лице. Не получив никакой реакции от подруги, Рон взглянул на Гермиону, думая, что та отразит хотя бы внешне его собственную реакцию на встречу с Малфоем. Но во взгляде волшебницы было многое, но только не злость или презрение. Лишь годы общения с ней, помогли Рону индефицировать этот взгляд. И с подной уверенностью он бы назвал его грустным и немного тоскливым. Как будто сейчас произошла не очередная стычка с очередным мерзким слизеринцем, кои бывают у них каждый день вот уже шесть лет подряд, а что-то, что Гермиона всеми силами хотела бы исправить, но понимала, что именно в этом деле она бессильна. — По-моему, ничего нового, — наконец обрела дар речи Грейнджер. Улыбнувшись Рону, девушка вновь взяла его за руку и потянула в сторону Башни Гриффиндора. — Не обращай внимание. Пойдем. Мы пропустили пол урока Трансфигурации, я помогу тебе нагнать упущенное. В ответ Рон, закинув голову, громко застонал с выражением великого мученика на лице. — Звучит как наказание.

***

Гермиона была уверена, что Гарри и Рон не вылетели из Хогвартса на первом же году их обучения, потому что у них была она. Которая всегда сначала думала, а потом делала. И лишь в редком случае этот порядок нарушался. Например, сейчас. Всего полчаса назад девушка поймала себя на том, что читает уже несколько минут одну страницу подряд, потому что в голове крутятся другие мысли, далекие от восстания гоблинов. А сейчас она стоит на берегу Чёрного озера, понимая, что выбралась одна, в комендантский час, захватив плащ-невидимку Гарри. И если все это напрасно, то Гермиона полностью разочаруется в себе и своем благоразумии. Хотя о каком благоразумии может идти речь, если ей сейчас хочется согреться не в теплой и уютной гостиной Гриффиндора в компании близких друзей, а в кольце крепких рук, что принадлежат, возможно, самому скользкому, гадкому и холодному, но такому горячо любимому слизеринцу на свете. — Ты что, от своего дружка-недоумка Уизли заразилась тупостью? — раздался недовольный голос сзади гриффиндорки. И если у Гермионы и возник тот час же остроумный ответ, то он быстро растворился в кольце мужский рук, что охватили женскую талию и прижали к крепкой груди. Откинув голову на мужское плечо, Гермиона наконец позволила себе расслабиться, осознав, что за последние несколько часов наконец обрела покой. Драко Малфой опреденно не является определением спокойствия и безмятежности. Но Гермиона ни за чтобы не променяла то время, которое они были с ним наедине. Еще год назад она бы посчитала сумасшедшим того, кто бы сказал ей, что только рядом с Малфоем гриффиндорка будет чувствовать себя умиротворенной, спокойной и любимой. И как будто в подтверждении её мыслей, девушка почувствовала нежный поцелуй на виске. Затем горячие губы начали плавно проделывать дорожку поцелуев вдоль ее шеи. — Всё нормально, мне не холодно, — оказавшись в объятии любимого человека, Гермиона поняла, что её мысли потихоньку растворяются и думать становится тяжело. Ну почему она рядом с ним теряет всю свою схватку и иррациональность? — А ты что, беспокоишься обо мне? Этот вопрос был задан очень редким для Гермионы игривым тоном и уж точно она не ожидала получить в ответ этот уже порядком надоевший слизеринский тон. При том, что прикасаться к девушке Драко так и не перестал. Наоборот, поцелуи стали интенсивнее и перешли плечи девушки, пусть и скрытые мантией, но она их чувствовала даже через нее. — Беспокоиться надо твоему Уизли, потому что в следующий раз он лишится рук, если будет их распускать. Это быстро отрезвило Гермиону. Высвободившись из объятий, девушка повернулась к парню. И в эту секунду, отметил про себя Драко, она была гриффиндоркой. Воинственной, смелой и чертовски красивой. Такой, какой она была с первого курса. Такой, которая покорила его и стала личным наваждением. Такой, какой он ей полюбил и не собирается спокойно смотреть, как всякие рыжие неудачники даже просто прикасаются к ней. И плевать он хотел, что они друзья. Она его. И была, пожалуй, с того момента, когда врезала ему на 3 курсе. А затем год спустя ответила на его внезапный поцелуй. — И что это означает, Малфой? Рон — мой друг. У него возникли неприятности, и я захотела его поддержать. — Уизли сам одна большая неприятность, — закатил глаза Драко. Воинственная поза девушки его не напугала. Парень вновь притянул девушку к себе, потому что, Дементор его дери, не может просто так стоять рядом с ней и не прикасаться. — И дорогу в лазарет он бы нашел даже с закрытыми глазами. Это не повод уединяться и вести его за ручку. Я видел, как он смотрит на тебя, Грейнджер, — последнюю фразу он буквально прошептал ей в губы, самодовольно отметив, как та начала дрожать. И точно не от ветра. — Но ты принадлежишь мне. И пора бы уже это запомнить. Ресницы вокруг тёплых карих глаз затрепетали, когда Гермиона посмотрела на то, как катастрофически близко губы её мужчины. Драко Малфой был соткан из противоречий. Её раздражало его самоуверенность, надменность, собственничество… Но вместе с тем девушка чувствовала, что ее место рядом с ним. Что только он пробуждает в ней самые потаенные желания, которые Гермиона пытается притупить рациональностью. Только с ним она чувствует себя настоящей и знает, что все это взаимно. Положив ладони на широкую грудь Драко, Гермиона чуть поддалась вперёд, касаясь губ молодого человека. Малфой рыкнул и тут же захватил нежные губы своими, яростно целуя Грейнджер в отчаянном порыве. Ладони девушки обхватили щёки слизеринца, а затем медленно поползли и нырнули в короткие платиновые локоны. Драко улыбнулся сквозь поцелуй, как резко Гермиона разорвала его и вывернулась из объятий Малфоя. Сразу стало холодно и вновь прильнуть к желаемому теплу, но девушка твердо решила поставить точку в данном вопросе. — Напоминаю, Драко, что это ты не захотел афишировать наши отношения. Для Рона и Гарри я друг, ничего более. Они всегда знают, что они могут поговорить со мной, прийти ко мне за поддержкой и это полностью взаимно. Они любят меня, я люблю их. Подумай об этом на досуге, когда в следующий раз будете хихикать с мисс Паркинсон на задней парте. На последней фразе Гермиона не сдержалась и презрительно фыркнула. Она не хотела, чтобы так заканчивался их совместный вечер, но и так дальше продолжаться не может. Развернувшись, девушка направилась обратно в замок.

***

— Гермиона! Где ты витаешь всё утро? Резкий щелчок пальцем перед глазами девушки заставили ту вздрогнуть и озадаченно моргнуть. Похоже, она задумалась настолько, что пропустила мимо ушей веселую стрекотню Джинни, а к овсянке перед собой так и не притронулась. Только задумчиво водила ложкой по тарелке. — Извини, всю ночь готовила доклад по истории магии. А вовсе не тосковала по всяким слизеринцам. — А разве тебе не должен помогать твой напарник? — невинно поинтересовался сидящий напротив нее Рон, засовывая в рот уже четвертый бутерброд. — Это тот, который храпел на всю гостиную? — ответила тем же тоном Гермиона. Джинни прыснула, Гарри понимающе улыбнулся. Все и так понимали, чем обернется совместная деятельность этих двоих. — Ну прости! У меня был стресс. Я чуть не распрощался со своими волосами. Гермиона закатила глаза. Другого ответа она и не ожидала. На самом деле ей было только в радость занять свои мысли учебой, потому что каждый раз они возвращались к Драко, и Гермиона начинала сожалеть о своих словах. Их отношения изначально были непонятными. То и дело девушка слышала в свою сторону всякого рода оскорбления в свой адрес. Адресатом был, конечно, Драко. Грейнджер злилась, но каждый раз ловила лишь ухмылку на красивом лице. И понимала, что слизеринец делал это исключительно ради того, чтобы привлечь ее внимание. Внимания оказалось предостаточно, чтобы заглянуть за образ наглого засранца и увидеть, что там скрывается самый, пожалуй, чувствительный человек, которого Гермиона знала. Эти эмоции и чувства, как ни странно, так гармонировали с её, что в один прекрасный день девушка поняла, что это её человек. Но как это объяснить друзьям, что она так резко изменила свое отношение к Малфою — впервые тут Гермиона чего-то не знала. Но быть вдали от него, не касаться его губ, не чувствовать его тепло, не разделять с ним пылающую между ними страсть с каждым разом становилось все невыносимее. Гермиона резко встала из-за стола, прервав общую беседу друзей и тем самым обратив на себя их внимание. — Прошу меня извинить, пойду немного прогуляюсь и приду в себя. Увидимся на травологии, ребята. — Постой, — Рон вскочил из-за стола вслед за подругой. Было видно, что он заметно нервничает и оглядывается на друзей. Те как будто застыли в предвкушении чего-то, что они ждали много времени. — Ты не хочешь прогуляться в «Дырявый котел» на выходных. Ты так много трудишься. Делаешь работу за других, — по лицу Рона скользнула тень сожаления, — спасибо тебе. Ты настоящий друг. Но тебе не помешало бы развеяться. Посидим, отдохнем. Гермионе показалось, что в эту секунду будто кто-то отключил шум на фоне. Она слышала только слова Рона и ничего больше. И даже когда Уизли замолчал и замер в ожидании, в голове как заезженная пластинка звучали его слова. И впервые Гермиона не знала, что ответить, потому что сразу почувствовала к чему ведет друг. — Рон, я… — Гермиона на мгновение опустила взгляд, а когда подняла, то увидела, что Рон больше не смотрит на нее. Его взгляд сфокусировался на ком-то сзади нее, и этот «кто-то» явно ему не нравился. В Большом зале на этот раз действительно воцарилась странная тишина, когда чья-то рука коснулась талии девушки. Драко Малфой встал рядом с Гермионой и притянул её к себе под абсолютно недоуменные взгляды однокурсников. Только лишь Паркинсон оскорбленно хмыкнула и отвернулась, а Теодор с вечной ухмылкой на лице повернулся к Забини. — С тебя 20 галлеонов. Блейз лишь театрально вздохнул. — Я думал, что он продержится чуть дольше. — Извини, Рон, — язвительно усмехнулся Драко, — но я осознал, что давно не был в Дырявом котле.