Waiting List

Первое, что уловило сознание Эдгара, была доносящаяся издалека слабая фортепианная музыка. Ему больше казалось, что он находится под водой, пока музыка, казалось бы, усиливалась, вытаскивая его из глубин. Первое, что бросилось в глаза, была белая стена, которая была слишком чистой, чтобы принадлежать его творческой студии. Отсутствие на них брызгов краски было первым признаком того, что он очутился не в своем доме и что он заснул где-то в другом месте. Он поднял левую руку, проверяя время на своих часах — 06:12. Прошла целая вечность с тех пор, как он прибыл в этот дом, однако сейчас он снова оказался в той же ситуации, что и тогда, когда оказался впервые здесь. Звуки, издаваемые пианино, были слаженными, Эдгар нравилось это. Все складывалось совсем не так, как тогда, когда он прибыл сюда 6 часов назад. Тем не менее это все равно сопровождалось тяжелыми вздохами и внезапными обрывами музыки. Композитор что-то проворчал в очередной раз, агрессивно царапая на одном из разбросанных нотных листов. Он тихо поругал себя, прежде чем вздохнуть и начать все сначала. Эдгар повернул голову в сторону другого человека в комнате, наблюдая, как меняется выражение его лица во время игры по сравнению с тем, когда он допускает ошибку. Эдгар даже не заметил ошибки в заметках, или, может быть, это было потому, что он не был слишком склонен осознавать это. – Ты можешь сейчас немного попозировать для меня? – слабо спросил Эдгар, не желая пугать собеседника. Тем не менее, мужчина остановился, повернувшись на своем сиденье, чтобы слегка улыбнуться ему: – «Ты проснулся». – Нет, просто разговариваю во сне. – ответил Эдгар, потягиваясь и подходя к пианино. – ...Извините, я ещё не закончил, – ответил другой на вопрос Эдгара. – Я собирался исправить эту часть, а потом... – Фредерик, я жду целую вечность, – Эдгар сел рядом с мужчиной, который откинулся на спинку стула, повернувшись лицом к пианино. Эдгару действительно нравилось это сиденье, но не само сиденье в целом, а тот факт, что там было так мало места для двух человек, что они были вынуждены сидеть так близко друг к другу. Эдгару это действительно нравилось. – Я сам должен подготовить через несколько дней один проект. – продолжил он, просматривая каракули, которые Фредерик писал на бесчисленных нотных листах для пианино. – Ты хочешь, чтобы я потерпел неудачу и покинул Лейден? – Ни в коем случае. – ответил Фредерик, – Однако только эту малую часть, я обещаю. Я сойду с ума, если не закончу это сегодня вечером. Эдгар вздохнул, закатив глаза. – «Ты хоть отдохнул, пока я спал?» Мужчина не ответил, вместо этого заиграл свою композицию с самого начала. Эдгар воспринял это как отказ и избегание, а это были те самые две вещи, которые ему никогда не нравились. Он нажал клавишу, которая сбила композитора с ритма. – Ответь мне словами, Крейбург. – сказал Эдгар, не отрывая пальца от клавиши. Фредерик тяжело выдохнул: – «Нет. Могу ли я продолжить теперь?» – Последний раз, а потом я вытащу тебя отсюда, чтобы сходить пообедать. — заявил Эдгар. – Два раза, а потом я отдохну... – выторговался Фредерик. – Отлично. Но тебе будет лучше, если я не услышу от кого-то, что ты вернулся к этому дряхлому пианино после того, как я уйду домой. – согласился Эдгар на предложение. Он смотрел на мужчину и слушал мелодию, которую пытался создать композитор. Это звучание было красивым, отмечал про себя Эдгар, ведь Фредерик всегда создавал красивые вещи. В самой композиции были слышны нотки сладости и меланхолии, определенно что-то вроде разбитого сердца и любви. – О чем эта мелодия? – тихо спросил Эдгар. Мужчина ответил, пока его пальцы работали над произведением: – «Это дуэт о безответной любви. О том, как больно одной стороне, но вовсе хорошо другой, которая совсем не влюблена. Это произведение было у меня в застое в течение очень долгого времени, поэтому теперь я собираюсь закончить его». – Ты застрял на каком-то моменте в дуэте или что? Ты на себя не похож, если не заканчиваешь что-либо быстро. – заметил Эдгар. – Это никогда не казалось для меня точным. – объяснил Фредерик. Он протянул руку парню, пока другая его рука все еще играла без аккомпанемента. – Хочешь узнать вторую половину произведения? – Я просто лишу тебя последней возможности потренироваться. – отказался Эдгар. Фредерик усмехнулся, взяв руки Эдгара и кладя их на клавиши. Его руки мягко зависли над руками Эдгара, пока он учил парня правильному расположению пальцев, а также порядку, на каких клавишах он собирается играть. Все это время мысли Эдгара были где-то в другом месте. И без того близкое расстояние между ними стало еще ближе к тому моменту, когда Эдгар почувствовал на себе дыхание Фредерика. Композитор совершенно не замечал того эффекта, который он производил на бешено колотящееся сердце Эдгара. От Фредерика пахло бумагой и чем-то углеобразным, чего Эдгар не мог понять. Это был не незваный запах, а странный, поскольку за те годы (вернее, десятилетия), что он знал Фредерика, этот человек никогда не пах так приятно. Фредерик продолжал свои движения, обучая Эдгара советам и шагам по исполнению второй половины его композиции, пока Эдгар ничего не понимал. – И на этом я пока что закончил, – наконец снова прозвучал голос Фредерика. – Ты улавливаешь суть? Эдгар сделал паузу на некоторое время, просто глядя на человека, который был слишком близко, чтобы чувствовать себя комфортно, чувствуя его мозолистые руки на своих. Эдгар сглотнул, найдя идеальный ракурс мужчины: почти до точки, где он мог сосчитать его ресницы, где улыбка, которая задержалась на его лице, была так идеально вылеплена на его обычно хмурых губах. – Эдгар? – Фредерик, оглядывающий его в тот момент, был его падением из мира грез. Чрезвычайно тонкая и хрупкая веревка, которая была сделана из их десятилетней дружбы и двух лет тоски Эдгара, наконец порвалась, выбросив все запреты в окно. Ему потребовалось все самообладание, чтобы не схватить его за воротник и не прижаться губами к композитору. К сожалению, он совершенно не владел собой. Губы Фредерика оказались не такими мягкими, как он себе представлял, но тем не менее ему стало лучше от своих действий. В ушах Эдгара звенело, а щеки горели, когда он крепче сжал воротник мужчины, вбирая в себя его губы, его запах, его сущность. Он был недостаточно близко для него. Как долго их губы были вместе? Эдгар не знал, когда он отстранился, тяжело дыша. Он оглянулся на композитора, чьи щеки были такими же огненно-красными, как и его, а рот все еще был открыт от шока. – Надеюсь, эта композиция была вовсе не о нас... – сказал Эдгар мягко, но слишком агрессивно. Он не мог или не хотел взять свои слова назад сейчас, по крайней мере не после того, что он сделал с Фредериком. Фредерик сидел и просто смотрел на Эдгара. По крайней мере, он не пытался убежать и не отталкивал Эдгара, но теперь это было наименьшей из его забот, поскольку Фредерик, казалось, превратился в статую. – Эй, я тебя не пытался отравить или что-то в этом роде... – возразил ему Эдгар, – скажи что-нибудь. – Я... – Фредерику, кажется, это не слишком помогло. Эдгар не смог удержаться от растроенного вздоха, в это время вставая и взяв свой альбом для рисования, выходя из тихой комнаты. – Иди отдохни или типа того. – Подожди! – наконец Фредерик заговорил. Эдгар развернулся, снова глядя на мужчину: – «Я слишком долго ждал, Крейбург. Я даже четверть дня ждал тебя только сегодня. Если я буду ждать тебя снова, я никогда не смогу этого сделать». – Тогда позволь этому быть в последний раз. – Фредерик бросился, чтобы встать перед Эдгаром, но затем снова замолчал. – Ну и...? – Что ты хочешь, чтобы я сказал? – робко спросил мужчина. – Сказал, что ты был прав? Что эта композиция действительно была про нас? Щеки Эдгара порозовели. – «...Ну раз уж так». – Это работа правда была посвящена нам – ответил Фредерик, – Я...никогда не думал о том, что... – Что ты мне действительно нравишься? – Эдгар рассмеялся. – Тебе нужен отдых, Фредерик. Мы можем увидеться завтра, чтобы обсудить это более подробно. Эдгар снова направился к двери, скрестив руки на груди, но Фредерик ничего не сказал. Тогда он просто развернулся и снова посмотрел на мужчину. – «И что? Ты даже не пригласишь меня на свидание после того, как я сделал первый шаг в наших отношениях?» Фредерик не смог удержаться от слабого смешка, выглядя более расслабленным после того, когда Эдгар сказал это. - «Тогда увидимся завтра. Обязательно оденься парадно». Эдгар улыбнулся, покачав головой и помахав композитору рукой: «Я всегда так одеваюсь для тебя».