Завет

— Ты уверена, что я впишусь туда? — Да, Ник, это одна из лучших школ. Я понимаю, что тебе немного трудно переезжать, но ты знаешь, что это вынужденная мера, – посмотрев в зеркало заднего вида машины и встретившись с холодным взглядом серых глаз своего сына, виновато произнесла Эмили. — Моё мнение никогда не учитывается? — отведя взгляд в окно, язвительно выплюнул Ник. — Пристегнись. Сконцентрировавшись на своих мыслях и смотря невидящим взглядом в окно, Ник не мог поверить, что в один момент вся его жизнь, которую он с таким трудом выстраивал, раскололась, как фарфоровый сервиз его любимой бабушки, который он разбил в детстве. Первая любовь закончилась трагично и тупо, как в самых сопливых книгах Спаркса и самых сумасшедших книгах Кинга. И тут, как всегда вовремя, жизнь подкинула вонючий носок из-под кровати сексуально одержимого подростка, мол, на, понюхай все спектры этой жизни. Мать отправляет в школу-пансион, которая к тому же, славилась наличием не самых адекватных детишек разных толстопузых богачей. Слухи про школу ходят разные, Николас один раз даже лично слышал рассказ от бывшей ученицы, с которой случайно встретился в клубе в общей компании, про дикие оргии и наличие наркотиков в жизни учеников. В мыслях все бушевало, а альбом Ланы Дель Рей, играющий в наушниках, только подчеркивал безысходность ситуации. Машина начала плавно тормозить и Николас, быстро переведя взгляд вперед, увидел мигалки красно-синего цвета, которые слишком привлекали взгляд на фоне облачной и серой погоды. Рядом с патрульной машиной стоял разбитый белый БМВ, и неподалеку, в луже крови, лежала туша небольшого оленя. — Какой кошмар! Надеюсь никто из людей не пострадал, — почти прошептала Эмили. Ник, смотря на развернувшуюся картину, которую его мать медленно объезжала по встречной полосе, подумал лишь о том, что в новой школе он явно не хотел бы выделяться и нажить себе проблем своими иногда необдуманными поступками. Он знал, что был провокатором и на это указывала даже его яркая и нетипичная для традиционного парня внешность. Парень думал лишь о том, что нужно продержаться в новой школе всего три года, а о причине, по которой мать запихнула его в эту школу исключительно за его же действия, он думать не хотел. Но и закончить как олень, который ему сегодня точно приснится, он тоже не желал. Мысли крутились в голове, песни сменяли друг друга и под гнетом происходящего организм решил спасти себя единственным доступным путем – сном.       

♠♠♠

Тяжело разлепив глаза от нежного голоса матери и прикосновению к колену, Ник снова зажмурился, от обиды не хотелось смотреть на нее. — Просыпайся, дорогой, — говорила мать, пытаясь скрыть сожаление в голосе, — мы приехали. Зажмурив серые глаза еще сильнее, пытаясь не показывать наворачивающиеся слезы, Ник сделал глубокий вдох и медленно выдохнув все же открыл глаза. Дернувшись от руки матери, он быстро вышел из машины и увидел перед собой возвышающееся здание в стиле французского классицизма. Большое здание грязно молочного цвета растянулось на многие метры в стороны, над массивными темно-коричневыми дверьми находился герб. Нику это показалось комичным, ведь герб с изображением солнца подходил к названию школы. Создавалось ощущение, что сейчас его заберет женщина в одеянии монахини и за малейшую провинность в стенах школы его будут ставить на горох и бить указкой по пальцам, пока он не исправится. Черная высокая крыша с дымовыми трубами угнетала своим цветом, как и широкие окна со ставнями аналогичного оттенка. Подняв взгляд выше по этажам, на трех из четырех насчитанных этажей, Николас увидел ряд металлических балконов, на одном из которых стояла и смотрела на него кучка ребят в серой форме. Увидев скучную форму на ребятах жить Нику сразу перехотелось. На нижней ступеньке широкой лестницы стояла худая высокая черноволосая женщина. Крупные глаза зеленого цвета сузились в лисий прищур благодаря улыбке на тонких губах, накрашенных яркой красной помадой. Впалые щеки и острый подбородок вкупе с бледной, почти белой кожей немного пугал. Нику показалось, что она примерно ровесница его матери, но эта женщина притягивала взгляд и явно пользовалась повышенным внимаем противоположного пола. — Николас Смит, Эмили, добро пожаловать в нашу школу-пансион Завет, — парень вздрогнул от громогласного, но не лишенного бархата голоса, — я миссис Адриана Вильямс, директор этой школы. Приятно познакомиться. — Название как у христианской лечебницы для душевнобольных, — сморщился Ник, — будете лечить мое желание сосать толстые мясистые члены? — Рада знакомству. Николас, не дерзи, пожалуйста, — мать нахмурилась и медовые глаза осуждающе стрельнули в сына, — простите за это. — Не переживайте, дети бывают разные, — развернувшись и идя ко входу в школу, произнесла директор, — а особо буйные могут охладиться в озере позади тебя, дитя. Развернувшись, Ник увидел чистое небольшое озеро, гладь воды отражала верхушки деревьев, которые стояли не шелохнувшись. Озеро казалось неким островком спокойствия, а безветренная погода будто останавливала жизнь вокруг. Парню стало интересно, получится ли сбегать туда по вечерам послушать музыку и подумать о своем. Цокот каблуков вернул внимание Ника и он, развернувшись, обреченно побрел ко входу в школу за женщинами, попрощавшись со своим спокойствием. — Николас, знакомься, это Анастейша, твоя одноклассница. Она покажет тебе школу и расскажет о наших распорядках, — развернувшись лицом к матери и парню сказала миссис Адриана, безмолвно подозвав рукой молодую девушку. Из ниоткуда рядом с Ником появилась низкая и щуплая девушка. Она лучезарно улыбнулась, подмигнув одним глазом. Серо-зеленые глаза смотрели будто с насмешкой, а родинка под правым глазом добавляла взгляду загадочности. Кудрявые волосы медового цвета раскинулись на плечах розового жакета. — Привет, я бы подумала, что ты девушка, если бы не знала, что к нам пришел парень, — не убирая улыбки с лица и явным презрением сказала Анастейша. По началу Ника обижало, когда его сравнивали с девушкой, но со временем он привык к данному сравнению и сам отрастил длинные волосы, которые потом обесцветил и затонировал, начал делать маникюр и эпиляцию. Сам он выглядел достаточно аккуратно и женственно: невысокий рост, округлые бедра, которые на фоне тонкой талии смотрелись еще сексуальнее, тонкие ровные ноги с аккуратными лодыжками и длинные тонкие пальцы на руках. Лицо у него, по его мнению, было весьма обычным, хоть и не лишено нежности, которая передалась ему от матери. Однако, большой нос с горбинкой, наследственность от семейства отца, ему не всегда нравился. Может быть, моментами он и думал сделать ринопластику, но настроение и восприятие себя менялось вместе с погодой на улице. Одевался Ник подобно своему характеру, местами женственно, но не лишая образ экстравагантности. Вызывающие топики и чрезмерно короткие шорты и юбки, корсеты и туфли на каблуке, обтягивающие штаны – были основной частью его гардероба. Дома он мог носить оверсайз футболки со старыми растянутыми шортами, но на люди всегда выходил с иголочки, неизменно дополняя свой образ сумкой шанель, которую выпросил у бабушки на новый год. — Не забудь отдать мальчику его расписание, — сказала директор, и, подхватив маму Ника под локоть, повела ее вверх по широкой лестнице, — а мы пока обсудим с вами взрослые дела. Внутри здание мало отличалось по стилю, коридор, где они находились, вел наверх по большой бордовой дубовой лестнице, которая расходилась после пролета с огромным панорамным окном в разные стороны, на потолке висела массивная стеклянная люстра. Также можно было пойти в разные стороны здания по темным коридорам, на стенах висели бра, а на полу лежал темно-синий ковер с золотыми полосками по бокам, окна хоть и были большими, но света не добавляли. Ник, оценивая обстановку, не испытывал ничего, не хотелось злиться или кричать, ему казалось, что он находится во сне, которые ему всегда снились после страшных фильмов. Мрачно и старинно, а посередине стоит он в кожаных шортах и футболке, подчеркнув талию корсетом. Все по классике типичных голливудских хорроров, а вместо тупой блондинки, которая умрет первой, он. Сейчас вот-вот уже должен выпрыгнуть вампир и сожрать его, а лучше сделать таким же и будет он жить вечно и продолжать любить мужчин назло матери. — Милая, если бы я обижался на слова таких как ты, то ни один из всех святых, на которых так яростно молится моя мать, не заставил бы меня сюда явиться, — с ноткой пафоса ответил Ник, с неприязнью осмотрев девушку с головы до ног. Улыбнувшись, Анастейша лишь промолчала, но в глазах все также читалось презрение и непонимание. Закатив глаза, девушка развернулась и махнув рукой, требуя идти за ней, двинулась влево по коридору. Двигаясь за девушкой непонятно куда, но явно не в лучшую жизнь, и сверля дырку в ее спине, Ник погружался в свои мысли, вспоминая один из моментов, который поспособствовал его появлению здесь. Если говорить честно, то считать парня добрым или приятным было нельзя. Растили его в полном потакании всем его желаниям, а на и так вспыльчивый характер с годами добавилась травма – Ник рано потерял отца. Выращенный матерью и бабушкой, по их мнению, настоящий мужчина таким совсем не был. Половое созревание пришло неожиданно, и когда все его одноклассники смотрели на красивых старшеклассниц и дрочили во время совместного просмотра порно, собираясь у кого-то в гостях, Ник в это время запирался в ванной дома, и смотрел гей порно на подаренном отцом айфоне, моментами испытывая отвращение к себе и всему мужскому, что в нем есть. Думая, что семья примет его, он встретил лишь непринятие. Набатом твердили бабушка и мама, ты должен быть настоящим мужчиной, как твой отец. А потом он просто свыкся, начиная лишь провоцировать женщин яркими макияжами, откровенной одеждой и грубым словом. Он любил своих дорогих сердцу маму и бабушку, но глубокая обида пылала в нем и питалась удивлением и страхом женщин. Со временем конфликты по поводу внешности и поведения начали дополнятся глубоко зарытой в душе травмой об отце. 3 года назад — Это ты убила отца! — злостно кричал Ник, вытирая с щек дорожки слез вперемешку с потекшей тушью. — Закрой свой рот! — в ответ завывала Эмили. — Ты ничего не знаешь об этом! — Если бы ты не была такой тупой и злобной сукой, отец бы не гулял от тебя и не разбился бы по пути к своей любовнице, которая возможно сосала его член лучше! — яростно выплюнул парень, через мгновение уже пожалев о своих словах. Громкий звук пощечины разрезал накаленную атмосферу комнаты и в один момент настала мертвая тишина. Ник не чувствовал ничего, лишь слабую пульсацию в щеке, все будто застыло, а он бездумно смотрел в пустоту. Бабушка Линда, которая безмолвно и со слезами на глазах наблюдала за конфликтом матери и ребенка громко вздохнула, прикрыв рот рукой. Вздох, полный чувств, будто бы перемотал время вперёд и парень, медленно и не веря, посмотрел в глаза своей некогда любимой и нежной матери, и через мгновение разразился криком: — Ты просто ничтожество! — он делал паузы между слов, почти задыхаясь. — Лучше бы тогда умерла ты! Я ненавижу тебя и никогда не прощу за это! Николас побежал в свою комнату, почти выбив дверь, он со всей силы захлопнул ее за собой, продолжая громко плакать и умолять Бога убить его и прекратить его мучения в этом мире. Где-то фоном раздавались завывания матери: — Как он может такое говорить? — обращаясь к Линде. — Что я сделала тебе? — продолжала кричать мать. В тот день на ноге Ника появился первый порез.

♠♠♠

— Смотри, Николас, это наша столовая, — проходя между столами и цокая каблуками говорила девушка, — нужно решить будешь ли ты вступать в особые клубы школы. Девушка резко остановилась и обернулась лицом к парню, в этот же момент громко прозвучала трель звонка. Он чуть было не врезался в Анастейшу, пока осматривал пространство. В большом помещении находилось много столов, почти за каждым сидели подростки, они были одеты в одинаковую форму с черными брюками и юбками, но пиджаки, жилетки и кардиганы на них были разных цветов. В начале зала находилась длинная витрина с рольгангом для подносов, вокруг которой суетились пышные женщины в униформе, какие-то студенты бросали свою еду и, набегу дожевывая свой обед, покидали помещение. Внимание Ник привлекал всегда и сейчас ловил на себе заинтересованные взгляды спешащих подростков. — Можно просто Ник, — сказал сероглазый, продолжая смотреть по сторонам, — что за клубы? Ваши местные секты по интересам? Иногда Ник жалел о своих словах, и сейчас, смотря на сморщенный от недовольства нос Анастейши, он прикусил язык. Ему казалось, что она явно не последняя по статусу девушка в этой школе и его язвительный характер может привести к беде. Постаравшись сгладить ситуацию, он выдавил улыбку, а девушка, удивленно посмотрев на него, вдруг громко рассмеялась. — В нашей школе существует пять клубов по интересам и каждому принадлежит свой цвет, — кивнув головой кому-то за спиной парня она продолжила рассказ, — Спортивный это оранжевый, они носятся с пяти утра и до самого вечера по пробежкам и спортзалам, выступают от школы на всевозможных соревнованиях, а иногда можно увидеть, как они плавают голыми в озере, весьма приятное зрелище. Идем дальше. Слушать все это Ник особо не хотел и, следуя за девушкой вдоль одинаковых коридоров и этажей, лишь краем уха слушал рассказ про клубы, который иногда прерывался на объяснение, где какой кабинет. Для себя парень лишь делал основные выводы: экономический клуб – черный цвет, занимались стипендией и выдачей канцелярии для студентов, бюджет для праздников школы также проходил через них и распределялся ими; правовой – синий, создатели школьного устава, контролируют дисциплину и внешний вид студентов; научный – белый цвет, звезды олимпиад, самые умные ученики школы. Для себя Ник сделал вывод, что в научный точно не пойдет, не то, чтобы он был слишком глупым, но в зубрилы записываться желания не имел. За время рассказа они успели обойти почти все коридоры главного корпуса и направлялись на задний двор, через который, как он понял, пролегала дорога к общежитию. — Вот там находится бассейн, а напротив спортивная площадка, общежития находятся дальше по дороге, — остановившись посередине и махнув рукой в бок, сказала девушка, — Последний клуб это журнальный, наш цвет – розовый. Школьная газета, радио и новости наша задача, также мы отвечаем за творческие мероприятия. — Ясно, мне обязательно вступать в клубы? — Ник уже чувствовал себя уставшим, ему хотелось лишь раз взглянуть в глаза матери, безмолвно моля не оставлять его здесь. — Идем за мной, — с улыбкой почти прошептала девушка, направляясь обратно в главный корпус. Ник закатил глаза и побрел за девушкой, про себя матеря эту особу и желая ей случайно упасть в сточный люк на каникулах. Под отвратительный и непонятный мотив, который девушка напевала, а моментами даже мычала как корова, они вернулись к месту, откуда начали свою экскурсию и Анастейша, подойдя к окну, пальцем подозвала Ника к себе, пропустив его вперед. Взгляд серых глаз, направленных в окно, зацепился за кучку ребят, стоящих кругом в одном нижнем белье около озера. Рядом с ними стояли парни в оранжевых толстовках и громко гоготали. — Смотри, есть еще серые, это отбросы школы, — прижавшись сзади к Нику, Анастейша почти шептала ему на ухо, — они настолько жалкие, что ни один клуб не захотел брать их к себе. А есть и особые индивидуумы, которые настолько плохи, что вылетели как пробки из клубов, в которых состояли. Спустя мгновение парень увидел, как бедных ребят начали ногами сталкивать в пруд. Его глаза округлились, на улице хоть и была достаточно теплая погода, но для купания было уже поздно, сентябрь радовал лишь несколькими последними теплыми днями. В голове Ника была лишь одна мысль, он сейчас же найдет свою мать и сделает все что угодно, чтобы она забрала его с собой, если надо будет, то даже встанет на колени. Глаза бегали по подъездной дороге школы, где машины его милой и доброй мамы Эмили уже не было. Скрежет черных железных ворот привлек внимание Ника, белый лексус его матери покидал территорию школы, сердце пропустило удар, последний самый близкий человек бросил его. Закрывающиеся за машиной ворота закрывали парня в этой клетке с гиенами. — Выбирай сам. Ты хочешь, чтобы об тебя вытирали ноги, — медленно отходя от парня с улыбкой, говорила девушка, — или чтобы твои ноги целовали?