Рисунок

Холодный, осенний день. Где-то двадцать минут четвертого. На улице идёт дождь, а наши герои кушают. –Вторую неделю эти макароны жрём, не надоело? – вдруг прервал тишину Митюев. –Сам столько наварил, не выебывайся, кстати, давай ребенка заведем? – ответил Дима. –Нихуя не кстати, ты его высрать собрался? –Не, ну, а чо? –А ни чо, у тебя какая оценка по биологии за 6 класс была? –А чо, биология в 6 классе уже была? – с наигранно охуевшим лицом, спросил брюнет. –Не прикидывайся, ты такой же херовы отец, как муж Зои Яровициной. –Ну вот чо ты такой злой? А ой, пардонте, заебанный? – чуть смеясь на последнем слове, спросил Каштанов, выходя из за стола и подходя к раковине, начиная мыть посуду. –Ой, какие мы нежные, ты Гебу кормил? – тоже вставая и с тарелкой подходя ко второму, опуская в мойку посуду, сказал Фил. –Ясен пень, кстати она там в коридоре наблевала, наверное от молока, иди убирай. –Всмысле Я‽ –Я это, посуду пока помою, – после этих слов, Дима отвернулся, уставившись в раковину, а Торомару пошёл убирать за кошкой. Затем первый надумал ещё сильнее прокачать свой скил в рисовании и почиркать на бумаге какую нибудь хрень, а если быть точным, решил нарисовать портрет, только чей именно, пока не определился. Сидя на стуле и водя тонким грифилем по альбомному листу, он буквально отключился от реальности, хотя если не врать, каждый раз, когда парень так корпел над иллюстрацией, он в прямом смысле отключался, уходил из реальности, обычно возвращали его, либо смешная шутка, в стендапе/подкасте который он включил на фон, либо законченная работа, там как повезет, но в этот раз, его к жизни вернул Митюев. –Ты там жив? – спросил вышеупомянутый, чуть наклоняясь к лицу Каштанова и несвоевольно заглядывая в рисунок, – ути, боже, ты Гебушку нарисовал? – с явным умилением в голосе, задал риторический вопрос Фил. –А? Что? – очухиваясь, словно ото сна, спросил брюнет, но не успев посностью очнуться, его затянули в крепкие объятия и кратко чмокнули в макушку.