Вишнёвое пироженое

      По узкому переулку, насквозь пропитавшемуся запахом молодой листвы, шёл молодой человек. Он был одет неброско, но вкусом, только во всём образе прослеживалось что-то мрачное и печальное. От длинных светлых волос, перехваченных чёрной бархатной лентой, отражались мягкие солнечные блики, в холодных голубых глазах плескалась скука. В руках он держал длинную трость из чёрного орешника с серебряным набалдашником в форме ворона, сложившего крылья. Она мерно постукивала, соприкасаясь с камнем мостовой, придавая образу молодого человека солидности. Незнакомца звали Терренс и он являлся тёмным магом от рождения. Так уж вышло, что его отец изучал тёмные искусства с самых малых лет. А ещё его дед, прадед, прапрадед и ещё много-много «прапрапра» из поколения в поколение промышляли такого рода колдовством. Соответственно, и Терренс тоже.       А весна расцветала во всём своём великолепии, щедро осыпая дорожки нежно-розовыми лепестками. Бархатные бутоны алых тюльпанов трепетали на ветру, словно маленькие знамена, а в ветвях яблонь и вишен пели соловьи и малиновки. Город пестрел флажками, яркими шариками и бумажными фонариками. Девушки были разряжены в ленты и цветастые платья, парни тоже не отставали. Кажется, у городских жителей был какой-то праздник. Терренс не сильно разбирался в праздниках – чёрным магам не пристало веселиться, носиться по городу, разодетым как рождественская ёлка, танцевать на площади или горланить в трактирах о превратностях судьбы, засыпая в свежем (или не очень) салате. Это было пятьдесят восьмое правило в большой книге правил подобающего поведения чёрных магов, которую Терренс проштудировал и знал наизусть ещё в детстве. Его отец был главным среди совета пяти других уважаемых чёрных магов королевства, и Торренсу надлежало сменить его на посту в своё время.       Сейчас на его бледном лице не отражалось ни капли высокомерия или надменности. Только тень усталости то и дело мелькала на красивом лице. Терренс никогда не испытывал ненависти к людям, скорее, ему было всё равно, чем они занимаются. У него была своя жизнь, а у них своя. Чуждая и далёкая. Сейчас он спешил в лавку к одному уважаемому в их кругах… травнику. Точнее будет выразиться, для всех жителей он являлся простым травником, но только для малого количества волшебников у него были особого рода товары в наличии. Его лавка, как на зло, находилась на самой оживлённой улице города и Торренс вынужден был пробиваться через толпы городских жителей, шариков, пёстрых лент и орущих детишек, хотя и пытался обходить самые шумные улочки стороной. Сейчас среди яркого великолепия красок тёмный и даже слегка мрачный костюм юноши казался бельмом на глазу городских жителей. Не то чтобы Торренс придавал их косым взглядам какое-то значение, но сейчас от чего-то начинал чувствовать себя не в своей тарелке, словно ворон, закинутый в вольер к стае павлинов. Но что поделать, ведь мастер Эдан, к которому он направлялся, был лучшим в своём деле, и приходилось терпеть. Миновав ещё одну шумную стайку девиц и парней, волшебник добрался до нужного заведения и легонько толкнул дверь, увитую плющом. Звякнул серебряный колокольчик и его взору предстала уже успевшая приесться знакомая обстановка. Как всегда чисто и аккуратно, словно в аптеке. Полки, склянки, банки, порошки и хозяин – бодрый и подвижный пожилой мужчина с пышными седыми усами и недлинной клиновидной бородкой. На носу красуются очки-половинки, а проницательные зелёные глаза, кажется, смотрят куда-то сквозь посетителя. – Здравия желаю, господин Торренс. Давненько я вас не видал, – произнёс он, смахивая пылинку с рукава. Терренс сощурился. Интересным был этот человек. Всегда добродушный и любезный, но мог продать самую редкую дрянь на свете. Каков он на самом деле? – Приветствую вас, мастер Эдан, – юноша не отличался разговорчивостью, однако вежливо склонил голову в знак почтения.       Торренс надеялся избежать длинного задушевного разговора, благо мастер Эдан был лаконичен, как всегда. – Мм... Что господин желает приобрести на этот раз? – Два грамма грозовых облаков, одна болотная лилия, склянка сизого тумана, пепел чёрной розы и плавник электрического ската. Ах да… Ещё призрачная пыльца и последнее дыхание осени для отца. – Ммм, интересный выбор. Готовите что-то новенькое? – негромко звякнуло стекло, старик принялся шарить по полке, поправляя очки-половинки на орлином носу. – Да, отец поручил испортить погоду в городе. Погожие деньки делают горожан слишком шумными, – безразлично глядя в окно ответил маг. Солнце выпускало золотые стрелы сквозь занавеску, рисуя на лице Торренса солнечные узоры, так похожие на загадочные письмена древних волшебников. Он не стал морщиться или прятать взгляд. На секунду в светлых глазах мелькнуло что-то тёплое… Но лишь на секунду. Спустя миг лицо мага приняло привычное безразличное выражение. – Ну вот, всё готово, юноша. Всё высшего качества, можете не сомневаться в этом, – гордо произнёс мастер Эдан, внимательно всматриваясь в лицо юноши. – Благодарю. Уверен, что всё идеально, как и всегда, – маг протянул травнику увесистый мешочек и аккуратно сложил все склянки в поясную сумку, – Мне пора. Всего вам доб… – Юноша осёкся, вовремя спохватившись, ведь правило 194 запрещало желать кому-либо доброе утро, доброй ночи, доброго дня и вообще… Чего-либо доброго. – До встречи, юноша, – улыбнулся травник, будто не заметив оплошности Торренса. Ну или только сделал вид, что не заметил.       Молодому магу показалось, что хитрая улыбка сверкнула в глубине зелёных глаз старика и исчезла так же быстро, словно весенний ветер. Да что же сегодня творится? Волшебник поспешно вышел из лавки, тяжело вздохнув. В ноздри тут же ударил аромат цветущих деревьев, вперемешку с запахом сдобы, вишни и корицы. Нет, Торренс не мог ошибиться. Он с детства обладал прекрасным обонянием. Однажды маленький волшебник побывал с матерью на гордской ярмарке. Его очень сильно поразил кондитер с пышными рыжими усами и белозубой улыбкой. Он делал великолепные замки из печенья и янтарной карамели, яркие вафельные кораблики, продавал шоколадных рыцарей с мечами из глазури и мармелада и мятных зефирных голубей. Мальчик был в восхищении и заявил матери, что тоже хочет стать пекарем или кондитером. Но она лишь поджала тонкие губы и попросила его никогда не говорить такую глупость при отце или других волшебниках ордена. С тех пор детская мечта волшебника была задвинута в дальний-дальний ящик самого пыльного и тёмного угла его души. И он прилежно изучал книги по зельеварению и тёмной магии. Учился управлять погодой и читать людские ауры, изучал пироманию, яды и теорию некромантии, а также занимался другими полезными для чёрного мага вещами. Торренс лишь иногда занимался готовкой, но это действительно нравилось юноше, только тогда он ощущал умиротворение и душевный покой.       Аромат был чудесным и ноги сами понесли Торренса к источнику запаха. Перед ним на площади стояла небольшая толпа зевак. На длинном дубовом столе красовалось несколько явств, источавших различные запахи. Аромат вишни обволакивал тёплым одеялом, унося с собой куда-то в детство, благоухание корицы и муската опьяняло не хуже вина. Взору волшебника предстал полненький мужичок в маленьком пенсне. Он смешно переминался с ноги на ногу вертя головой по сторонам. «Хм. Ярмарка? Или какой-то кулинарный конкурс? », – пронеслось в голове у волшебника и он слегка напрягся, борясь с ощущением смятения внутри себя. – Где же дегустатор? – мужичок не переставал крутить головой и нервно проводил цветастым платочком по вспотевшему лбу. Люди в толпе неодобрительно гудели, и потихоньку назревал конфликт. Волшебник нахмурился и принял решение уйти. Какое ему дело до каких-то конкурсов? – Молодой человек! Это вы! Чей-то голос прозвучал возле уха так громко, что Торренс машинально хотел применить защитное заклинание, но вовремя сдержался. – Мы вас так долго ждали! Пойдёмте!       Волшебник обернулся, обдавая ледяным взглядом мужчину, который обращался к нему. Маленький и толстенький, тот самый, что уговаривал толпу успокоиться сейчас стоял перед ним, судорожно сжимая в руках платок, которым промакивал пот со лба. – Вы меня с кем-то перепутали, – с нескрываемым раздражением в голосе ответил Торренс, заводя выбившийся локон за ухо. – Ну как же? Как же!? Вы ведь дегустатор из северного Королевства! Верно! Мне вас так и описывали, я не мог перепутать! Мы вас так ждали, месье, думали не уложимся во время.       Волшебник хотел молча развернуться и уйти, но что-то останавливало его где-то в глубине сердца. Маленькая детская мечта не дала ему скрыться в тень, как он делал уже сотни раз. В конце концов, что в этом такого, если он задержится в центре города ещё ненадолго? Пока он раздумывал, толстячок уже тащил его к столу. Шум и гам вскоре затих. – Прошу прощение за ожидание, господа. Мусье дегустатор прибыл, наш гость не местный, а ведь так нелегко заплутать на улочках нашего славного городка. Торренс поджал губы, поймав пару заинтересованных взглядов молоденьких девиц в небольшой толпе горожан и перевл взгляд на стол. Толстячок что-то трещал про конкурс кулинарных талантов. Тематикой было приготовление любого пирожного с использованием вишни. На столах лежали разнообразные пирожные всех размеров и мастей. – … а победитель получит приз, – заканчивал свою речь другой мужчина, расшаркиваясь перед людьми, – Месье! Прошу вас.       Торренс неуверенно шагнул к первому блюду. На круглой тарелочке лежало пёстрое пирожное, украшенное клубникой. Юноша взял его в руки. Внешний вид кондитерского изделия был довольно красив и тогда Торренс откусил кусочек. Толпа замерла в ожидании. – Что скажете, месье? – проговорил толстячок. – Сделано красиво, но в нём слишком много ягод, они дали сок. Печенье очень тонкое и хрупкое, оно быстро крошится и раскисает от ягодного сока. К тому же вкус вишни чувствуется неотчётливо, этот сорт клубники очень кислый, – Торренс положил остаток пирожного обратно на тарелку и отрицательно покачал головой.       Пухлячок заворожённо вслушивался в речь юноши, кивая, словно ярмарочный болванчик. Кто-то в толпе огорчённо загудел, другие же наоборот – одобрительно закричали.       Следующее пирожное оказалось красивым, но слишком пресным, другое – слишком сладким, а четвёртое кислым. Торренс не обращал внимание на гудение в толпе. Он говорил лишь то, что ощущал. Наконец осталось последнее пирожное. Маленькое в форме бабочки, оно было очень красивым и воздушным. Торренс даже зажмурился на миг. Обволакивающее чувство тепла накрыло волшебника. Разве могут десерты быть такими нежными? – Пожалуй, это самое вкусное. – У нас есть победитель, – завопил толстячок. Госпожа Беладонна, получите приз!       Торренс уже собрался уходить, слишком он уж задержался среди горожан города. Но любопытство юноши одержало вверх над здравым смыслом, и он решил посмотреть, кто же сотворил такое чудо.       Вперёд несмело вышла победительница и брови Торренса помимо воли поползли вверх. Это была совсем молоденькая девушка с пушистыми золотистыми волосами, в которых уютно устроилась корноухая летучая мышь, похожая на сморщенную сливу. Её нельзя было назвать красавицей, скорее очаровательной. У Беладонны был курносый носик, высокий чистый лоб и васильковые глаза. Бесспорно, милая девочка-подросток, но, разумеется, не это так поразило юношу. Волшебники всегда чуяли других волшебников и природу их колдовства, а перед ним, без сомнений, стояла белая колдунья. У Торренса пересохло в горле, он нахмурился. Правило 18 из волшебной книги магов гласило никогда без нужды не иметь никаких дел со светлыми волшебницами и колдунами. Беладонна, тоже что-то ощутила, её губы побледнели, когда их взгляды пересеклись. Толстячок отсчитал ей несколько серебряных и вручил какой-то маленький кубок под грохот аплодисментов и криков горожан.       Волшебник решил воспользоваться суматохой и удалиться. От чего-то ему стало не по себе, когда он поймал испуганный взгляд незнакомки. Нет, это должно было его порадовать. Тёмных волшебников должны бояться, однако сейчас это производило на Торренса обратный эффект. Поправив сбившийся локон платиновых волос молодой человек прибавил шаг, переходя из переулка в переулок. Наконец он опустился на траву, обхватив голову руками, и закрыл глаза. – Да что же это со мной такое творится? – процедил юноша сквозь зубы.       Медовая бабочка коснулась тыльной стороны ладони волшебника, щекоча кожу невесомым прикосновением, заставив его вздрогнуть. – Кыш, – он взмахнул рукой, отгоняя назойливое насекомое, – Прочь, иначе я тебя испепелю.       Бабочка недовольно повела усиками и улетела. – Я злой волшебник. Так какого же дьявола…       Перед ним стояла та самая девушка, всё тот же наивный взгляд и голубое платьице. Торренс окатил её прохладным взглядом. Румянец тут же сошёл с лица Беладонны. Она закусила губу, потупив взгляд. Летучая мышь всё так же сидела в волосах девушки, но теперь с ней по соседству уживалась медовая бабочка, ошибочно приняв локоны девушки за лилию или розу. На курносом носике уютно примостилась божья коровка. – Не много ли вы за собой таскаете животных? – Они сами, – она обезоруживающе улыбнулась. – Зачем вы пришли?       Глупая девчонка. Глупая, глупая, глупая. Её что, ничему не учили? Терренс озабоченно покачал головой. Или она так жаждет вляпаться в неприятности? – Не знаю, – произнесла незнакомка, сжимая краешек своего платья. – Не знаете, но пришли? – Выходит так, – кивнула она, – И ещё, я хотела поблагодарить вас. – За что?       Девушка растерялась и побледнела ещё больше. Действительно, что он сделал? Зачем она пришла? – За то, что вы присудили мне первое место. – Не стоит, – Торренс задумчиво вертел в руках свою трость, – Я лишь сказал то что думаю. Не ради вас, ради себя. – И всё же… – Я не дегустатор. Просто заменил его, так что... – Знаю, – кивнула девушка и слегка покраснела. Людям… Вашего рода деятельности не разрешено владеть такими профессиями. – Вы несказанно осведомлены о нашей профессии, юная леди, – юноша отряхнул брюки, быстро поднимаясь с травы. Ну всё. Хватит милых бесед, не ровен час кто увидит. Волшебница вздрогнула, но не сделала шаг назад. – Если вы боитесь меня, то зачем пришли сюда?       Она не ответила. Сердце Торренса невольно сжалось, глядя на растерянное и грустное выражение лица практически незнакомой ему девушки. – Отец мне говорил, что тёмные волшебники ужасны. Что они умеют убивать и разрушать, только и всего. – Я тёмный маг, а не мясник, – процедил сквозь зубы Торренс, – И у меня есть свои принципы, как и у вас. Свои цели. – Что вы, я не хотела обидеть, – замахала руками девушка и её уши стали пунцовыми. – Меня сложно обидеть, поверьте. Наверное, сейчас она казалась маленькой синичкой возле большого чёрного ворона - клюнет и ничего не останется. – Простите, а могу я узнать, откуда у вас такая любовь к кондитерскому делу? – Любовь? С чего вы взяли? – в голосе его явственно проступил холодок. – Ну, это было видно. По вашим глазам и…       Торренс тяжело вздохнул. Эта девчонка всё больше загоняла его в тупик. С какой стати он должен с ней объясняться? – Да как-то с детства. А у вас? – Мой отец – настоящий мастер своего дела. Привил и мне любовь к кондитерскому делу. Правда я только учусь… Но, говорят, у меня неплохо получается.       Медовая бабочка совсем потерялась в золотом сиянии пушистых волос Беладонны. Торренс печально глядел в васильковые глаза незнакомки, не знающей грязи этого мира. Тонкая натура, бесспорно. Однако слишком глупенькая. – Прошу простить, но мне пора. – Уже уходите? – Полагаю, что да. У меня есть дела. У вас, думаю, тоже. – Ах, да… Простите, но могу я узнать ваше имя? Может быть ещё доведтся встретиться с вами.       Волшебник колебался. Он отвернулся и зашагал по тропинке прочь от этого места. – Торренс, – донеслось до ушей растерявшейся девушки, когда он почти скрылся из виду.