Ночные звонки

Ночь – время мафии. Но так ли это? Почему все считают, что мафиози не люди? Не достойны любви? Отдыха? Спокойствия? Почему? Остановившись в прихожей, Огай облокотился о стену, пытаясь устоять на ногах. Полдвенадцатого ночи... Да, поздновато. Голова кружилась, конечности были ватными, а солёная жидкость так и норовила потечь из глаз. Дрожащие руки тянутся к трубке телефона. Надо позвонить Коё, сообщить о новой сделке. Пальцы не слушаются, да и глаза застелило мокрой пеленой. Номер набран, телефон находится у уха. Надо предупредить и идти спать. А иначе, он совсем с ума сойдёт. -Да? Пальцы начали дрожать, в горле застрял ком, ещё секунда и он точно заплачет. Мерзко. -Вы, что-то хотели? -Н..нет, нет, просто ошибся номером. Простите. Спокойной ночи. -Голос предательски дрожал, так же как и ноги. -Что-то случилось? -Нет. Совсем ничего. -Не врите. Врать будете своим, не мне. -Правда... Ничего. Слёзы уже самовольно текли, а рука настойчиво пыталась удержать от падения. -Огай. Прекрати этот цирк. Скажи уже наконец правду. Он не удержался. Скатился вниз по стене, начиная тихо всхлипывать. -Огай? -Я..я устал... Мне плохо, Юкичи. Ничего не понимаю. Просто плохо. Я боюсь... Боюсь себя, смерти, подчинённых, ночи, тебя. С каждым днём улыбаться сложнее, а губы всё сильнее болят. Я скучаю. Скучаю по тебе, по старым временами, даже по твоему коту. Я странный? Да... Наверное да. Мне страшно ложиться спать. Страшно. Боюсь проснуться и понять, что нахожусь на мокрой подушке, скомканной простыне и в холодном поту. Вновь вспомнить всё, что видел пока спал. Опять взвывать от внутренней боли. Хотеть наконец увидеть собственную кончину. Просто умереть. Мне так мерзко от самого себя. Постоянно жалуюсь, рыдаю, даже сейчас... А на людях показываю лишь сильные стороны. Мерзко. Я умоляю тебя, Юки, при нашей следующий встрече, убей меня. Убей, умоляю тебя. Просто, смерть я могу принять только от тебя и больше не от кого. Смерть от твоих рук будет самой приятной и долгожданной. Прости меня... Он много раз прерывался на всхлипы. На простые слёзы. На всё, что можно. С каждой секундой сильнее сжимаясь в один маленький комочек. Ему было плохо. Так плохо, как ранее никогда не бывало. -Огай... От упоминания имени сердце противно сжалось. Как же паршиво... -Тебе стало легче? После того как высказался. Хоть немного? -Не знаю... Возможно потом станет. Но сейчас лишь хуже. Сердце как-то странно болит. И глаза слипаются. Хочу спать. -Тогда ложись. Тебе нужен отдых. Если всё же захочешь ещё выговориться, то я всегда готов. Возьму в любое время. -Спасибо тебе. Спокойной ночи. Так закончился их первый разговор. На следующее утро, Мори действительно обнаружил, что сердце меньше болит, а в голове меньше скверных мыслей. Это было приятно. Пусть ему и попало от Озаки, за то, что он не предупредил о встрече, но это всё были мелочи, по сравнению с тем, что он не знал аукнется ему эта искренность или нет. И всё же был только один вариант узнать это. Опять позвонить ему сегодня. Вечер наступил как никогда быстро. Видимо от ожидания. Вот только сегодня он решил прежде умыться, почистить зубы и говорить наконец в кровати. Дабы после, сразу уснуть. Гудки кажутся слишком долгими и нудными. Страшно от осознания того, что Фукудзава может не взять. И все слова сказанные вчера сегодня – фальшь. Но с сердца сразу отлегло, как только из трубки послышалось привычное невозмутимое: -Здравствуй. -Можно прежде задать тебе вопрос? -Неожиданно... Да. -Это ведь всё останется только между нами? Я не хочу, что бы мои откровения, после, были использованы против меня. -Я по-твоему последний скот? Нет. Об этом никто и никогда не узнает. -Тогда... Можно мне начать? -Да. Вечер за вечером Огай не стесняясь выражений, правды - что была неприятна обоим -, говорил. Вскрывал рану за раной. Но более не засыпал её солью, а обрабатывал, зашивая особо глубокие. Гниль, что ранее была внутри них, теперь была на мокрой, грязной земле. Растоптанная и позабытая. Вот только в один вечер Мори вдруг понял, что пришло время всё же вспороть себе самую большую рану. Она была проложена через всю грудь. Постоянно кровоточила и сама по-себе вскрывалась день ото дня. Эта рана была даже в сердце. От этого было только больнее и хуже. -Элис. Ты никогда не задумывался, почему она именно такая? Избалованная, постоянно получает то, что хочет, имеет право делать, что вздумается. В ответ – ничего. Это знак, его пристально слушают. -Она – это часть меня. Когда я был ещё ребёнком, то не получал ничего. Ни заботы, ни внимания, а о сладостях даже думать нельзя было. Для родителей я был пустым местом, ничего не значил и вообще никому не был нужен. А когда в моей жизни появилась Элис... Я решил, что сделаю её самой счастливой на свете. Когда ей хорошо, то и мне становится легче. От каждой её положительной эмоции, моя боль утихает, сменяясь радостью за мою любимую девочку. Я люблю её. Так сильно, как не любил никого. Но есть и обратная сторона у столь прекрасной способности. Это постоянная вина. Мне всегда стыдно за то, что она знает все мои эмоции, мысли. Она знает о моей зависти. Белой зависти. Я завидую её вечному, счастливому детству. Но и мне может попасть. В отличие от Элис, я чувствую не только её хорошие и плохие эмоции, но и физические ощущения. Когда во-время боя её ранят, то рана появится и на мне. Но моё восприятие этой раны усиливается наверное раз в десять. Это всегда так больно. И мне вновь стыдно за то, что моя любимая Элис чувствует всё это. Если заболеет она, то вместе с нею и я. Если она умрёт... Я не умру. Испытаю такую боль как никогда ранее. Но не умру... Она будет разрывать всё тело, с ужасной силой. И так на протяжении недели. А после..я вновь смогу воплотить свою девочку. Но с каждым разом делать это больнее, а при каждой, новой её смерти, боль становится только невыносимее. Страшно. Правда? Вопрос риторический оба это прекрасно понимают, оба понимают, что после всех этих слов они просто скажут друг другу банальное "спокойной ночи" и отключатся. И всё же этот день был другим. Эмоции, что были сейчас у Огая... Он вновь скрывал истинные. Потом же хуже будет. Кто знал, что хуже будет уже завтра. У мафии была новая сделка, что не задалась и закончилась в итоге только испорченными нервами. Потом проигранный бой за нужную территорию. И как вишенка на торте – Акутагава старший и Мичизо в реанимации. Что могло быть хуже? Наверное только невозможность держать привычную маску и больше улыбаться. Или факт того, что придя в три ночи он не мог промолвить и слова. А может страх того, что Юкичи не возьмёт трубку? Да. Пожалуй это самое страшное. Но он взял, так быстро, будто только этого и ждал. -А я-то думал, что ты уже не позвонишь. В ответ тишина. Глубокий судорожный вздох и шуршание одеяла. В голове сразу появилась отчётливая картина "Огай лежит на кровати, обняв колени и тихо плачет, изредка всхлипывая". Странно признавать, но от этого сердце сковывает отчаянье. -Я понял. -Он говорит шёпотом. Сначала и сам ложится как Мори. Просто прислушивается к звукам на другом конце провода. Но уже спустя примерно десять минут он слышит, что звуки стали громче. Огай зажмурил глаза, роняя слёзы на холодное одеяло. Он дышит гораздо громче, но просто не произносит и слова. Ему сейчас это не нужно. Нужна лишь молчаливая поддержка. Просто знать, что он не один. Со стороны Юкичи слышен тихий шум, но он скоро прекращается. Мори забывает об этом так же быстро, как и задумался. Случайно вспомнив о сегодняшнем дне, он опять сильнее плачет. И всё-таки он хочет немного другой поддержки. Да, молчаливой, но и осязаемой, он хочет чувствовать тепло чужих рук на своём холодном теле, хочет скромных, но от этого не менее родных прикосновений. Как странно. Стоило лишь ему этого пожелать, как вдруг он оказался на коленях Фукудзавы и в его крепких объятиях. Сон? Он уснул? Нет. Это всё взаправду. Тогда... Может это галлюцинации? Ах, да. Он же уже понял, что это всё по-настоящему. -Можешь не сдерживаться. Он не стал. Взвыл как раненный зверь, цепко цеплялся за хаори старого друга. Прижимался сильнее. Обвил его ногами. Уткнулся носом в шею и царапал его спину своими ногтями. Как же хорошо, что на Юкичи сейчас кимоно. "Лишь бы не отпускал" – единственная мысль, что осталась в голове. От исполнения немой просьбы на душе становилось чуть легче. Как же хорошо. Так приятно, ощущать столь близкого для сердца человека, рядом с собой. Обнимающего, гладящего по голове и такого тёплого. Вот оно..счастье?.. Да, наверное. -Доброе утро. Хотя можешь ещё поспать. Тебе всё-равно сегодня не надо на работу. Как и ближайший месяц. Чего? Когда он уснул? А когда успел переодеться? И о каком отпуске вообще идёт речь? А хотя... Когда тебя обнимают, шепча слова о сне на ухо... Забываешь об этой работе. Ночь – это время мафии. Жаль, что уже утро, а сегодня ночью он будет спать.