Влюбиться за девять дней

***

      Турин. Июнь 1987 года.

      Шумная жизнь на железнодорожном вокзале шла своим чередом. Поезда подходили к станции и отходили от неё согласно расписанию, а действия эти сопровождались стуком колёс о рельсы и ревом двигателей. Тысячи, если не десятки тысяч, людей спешили по своим делам. У кого-то очередная деловая командировка, у кого-то важная, радостная встреча спустя огромное количество времени, а у кого-то грустное прощание на неопределенный срок. Молодые девушки провожали своих парней, что отправлялись на военную службу. С юными солдатами, напоминавшими желторотых птенцов, отходили от станции целые эшелоны. Семьи с детьми отправлялись на отдых в южную часть страны. Всем хотелось понежиться на пляже, прежде чем вновь с головой окунуться в работу. Молодые парни встречали приезжающих из маленьких селений Пьемонте своих мам, бабушек, жён и их маленьких детей. А некоторые парни, что перебрались в столицу области для улучшения своей жизни, встречали своих беременных девушек с большими животиками. На их лицах сияли улыбки.       Солнце припекало ужасно. Столбики термометров отчётливо показывали цифру «34» по шкале Цельсия, и ниже ртуть в приборе опускаться вовсе не планировала. Изредка задувал легкий ветерок, который, в общем-то, ситуацию не особо спасал. На небе не было ни облачка. День был чудесным.       Согласно своему расписанию, на станцию прибыл поезд из столицы. Водитель вёз целых шесть вагонов людей из Рима. У каждого из новоприбывших была своя цель визита в данный город, и сошедшая на перрон девушка в большой соломенной шляпе и легком белом платьице не стала исключением. Из-за ее спины появился невысокий мужчина средних лет, облачённый в чёрный смокинг. Он держал в своих руках чемодан и крупную, вязаную женскую сумку известного итальянского модного дома «Prada».       Ее светлые волосы, похожие на настоящее золото под лучами жаркого солнца, лежали на спине, закрученные в локоны, а голубые глаза разглядывали прохожих из-под оправы квадратных солнцезащитных очков. Девушка спустила их на переносицу, оглядывая место.       — Никколо, кажется, нам туда! — когда ее взор остановился на людях, что держали в своих руках картонку, с логотипом того самого лагеря, путевку в который девочке подарил отец, она потянула за собой дворецкого, которого всегда приставляли к юной синьорине, чтобы она не натворила делов. С логотипом лагеря прибывших ребят встречала улыбчивая девушка с каштановым каре и зелёными глазами. Она была маленькой, крошечной. По размерам она напоминала маленького воробушка, — Здравствуйте, я Виктория Де Анжелис.       Девушка подняла взгляд и осмотрела блондинку. Для подтверждения личности Виктория протянула свой паспорт и буклет с путевкой, которые заранее сложила в сумку. Шатенка записывала что-то в журнал, а как только закончила, то широко улыбнулась и, наконец, заговорила.       — Добрый день, Виктория. Я – Лукреция, твой будущий преподаватель по верховой езде. Рада видеть тебя в рядах тех, кто решил провести две недели своего последнего беззаботного лета в жизни в нашем лагере. Бери свои вещи и проходи к автобусу, к сожалению, дворецкий далее пройти не сможет.       — Это вовсе не беда, я могу сама справиться со своими вещами, — Вик взяла свой чемодан и сумку из рук Никколо, после чего тот обнял ее за плечи и они разошлись. Никколо – ждать поезд, а Виктория – на встречу летним приключениям.       Лагерь, в который направлялась Виктория, дабы целых две недели забыть про городскую суету, найти новых друзей и насладиться горными пейзажами и озёрами носил название, одноименное пригородному парку «Озера Авильяны», на территории которого находился. Этот лагерь распахнул свои двери для подростков со всей Италии ещё в 1967 году, и на этой самой первой смене здесь побывал отец Виктории — Алессандро Де Анжелис. И здесь он познакомился с ее матерью Джаннет, маленькой хрупкой девушкой из Копенгагена. Она плохо говорила по-итальянски и больше по-английски, а Алессандро выступил ее переводчиком. Через два года они сыграли свадьбу, а в 1970 году на свет появилась малышка Виктория Де Анжелис. И на юбилейную смену — двадцать лет со дня пребывания первых ребят — Алессандро купил своей единственной девочке путевку в то место, где познакомились ее родители.       И Виктория была вовсе не против. В лагерях, самых разных, девочка бывала уже пять раз, если не больше. Родители старались каждый год дать дочери возможность отдохнуть в самых разных уголках страны с самыми разными людьми, которых, после окончания путешествия, Виктория смело называла друзьями и общалась с помощью телеграмм. А с теми, у кого был в доме стационарный телефон, она могла болтать часами.       В этом году ей исполнилось семнадцать. В лицее осталось отучиться один год, после чего наступит взрослая и самостоятельная жизнь. Поэтому, прежде чем этот этап начнётся, Алессандро решил убить одним выстрелом двух зайцев – последняя лагерная смена в жизни Виктории станет вторым юбилеем для лагеря «Озера Авильяны».

***

      Живописные просторы Пьемонте оставались позади. Виктория сидела на передних сиденьях автобуса, который вёз приехавших ребят в лагерь. Она всю дорогу без умолку общалась со своей соседкой по месту – Лавинией. У нее были длинные тёмные волосы и голубые глаза, а сияющее личико было щедро осыпано веснушками.       — Нам надо обязательно попроситься жить в одном домике! Кстати, их там всего восемь. Четыре для мальчиков, четыре для девочек. В каждом домике по четыре человека. Ну и для вожатых домики есть. Нас будет два отряда, как ты могла понять, в каждом отряде по восемь мальчиков и по восемь девочек. Нас столько всего ждёт! Я второй раз буду отдыхать в этом лагере, тут просто великолепно! А ты была здесь?       — Нет, но мои родители познакомились в этом лагере, когда он только открылся. Для отца честь, что я поехала на юбилейную смену. Но я была в других лагерях Италии. Я практически каждое лето отдыхаю. Люблю туризм. Ты ходила в походы? — Виктория засунула очки в сумку.       — Да, как раз в «Озёрах Авильяны». Нас тоже будут ждать походы в горы. А какое там озеро! Прелесть! — Лавиния похлопала в ладоши и запищала от радости, а Виктория рассмеялась на данную реакцию. Как только указатель «Озера Авильяны» оказался позади, все ребята радостно протянули букву «У».       — Ребята, мы рады приветствовать вас в нашем лагере! Просим не вставать с ваших мест до окончания движения автобуса. Мальчики, просим помочь девочкам достать их вещи, — Лукреция развернулась обратно. Когда Виктория разглядела роскошные деревянные домики, большую столовую и красивое озеро с прозрачной водой, сзади которого возвышались величественные Альпы, у нее дух перехватило. Красота! В этом месте началась история семьи Де Анжелис. Да, звучит как повод для гордости!       Девочки покинули автобус первыми, а мальчики следом за ними. Когда водитель открыл багажное отделение, парни принялись помогать понравившимся девчонкам с вещами. Лавиния уже мило общалась с высоким шатеном, что помогал ей тащить тяжёлые сумки, а к Виктории никто не подошёл. Она принялась сама вытаскивать свой тяжёлый чемодан. Ну, ничего! Она справится без мужчин! Когда колесики застряли, она разочарованно хмыкнула.       — Помочь? — высоченный брюнет, с накаченными руками, бронзовой кожей, отросшими до ушей волосами, в белой рубахе, расстёгнутой на пару пуговиц, в синем галстуке и бежевых бриджах появился словно из неоткуда.       — Было бы славно, — Вик отбросила тщетные попытки вытащить свой чемодан, предоставляя поле мучений подошедшему парню. — Вы вожатый? — неожиданно задалась вопросом Виктория, вновь надевая солнцезащитные очки.       — Да. Тебе очень повезёт, если попадёшь в мой отряд, — он самодовольно улыбнулся, после чего Вик недовольно хмыкнула. Как же ее бесили напыщенные индюки в обличии парней.       — Как интересно, у Вас имеются какие-то привилегии над другими вожатыми? — как ни в чем не бывало задалась вопросом Виктория, состроив глупую гримасу.       «Урок номер один: чтобы завоевать расположение к себе любого парня, притворись глупой дурочкой. Парням нравится, когда они могут считать себя умнее своей спутницы» — эти слова принадлежали бабуле Эллин, в молодости бывшей датской графине и маме Джаннет. Каждая поездка в Копенгаген начиналась с «уроков настоящей леди», которыми благородная Эллин пыталась заставить внучку прочувствовать эпоху, в которой росла сама. И, надо сказать, Виктория выросла весьма утонченной девушкой, как раз благодаря этим самым нравоучениям, как, смеясь, называла их Джаннет.       — Разве что внешность – моя главная привилегия! — парень высоко задрал подбородок и звонко расхохотался. «Самовлюблённый, эгоцентричный парень. Кошмар… Не дай бог попасть к нему в отряд!»       — Моя бабушка, датская графиня Эллин, считала, что мужчины со смуглой кожей и горбатым носом не привлекательны, а самолюбие – грех. Выходит, что привилегий у Вас не имеется, да Вы ещё и грешник! — в момент, когда Виктория развела руками, они как раз остановились у столика регистрации в главном домике. По лицу парня было заметно, что он готов взорваться от злости. Ну вот она, вишенка на торте – разрушенное эго. — Спасибо, что донесли мои вещи. Дальше я справлюсь сама.       «Урок номер два: позволяй мужчине ухаживать за тобой, но знай меру. Никогда не перенагружай его своими вещами.» Если бы бабуля Эллин слышала, как только что ее внученька обходилась с этим парнем, ее бы хватил сердечный приступ.       — Меня зовут Виктория Де Анжелис, мне семнадцать лет, — Виктория протянула сидящей напротив девушке свой паспорт и свою путевку.       — Элиза, ее точно не ко мне в отряд! — осушая стакан с водой, прокричал брюнет из другого конца домика.       — Прости, Дэм, но вы слишком долго шли, поэтому последнее место осталось как раз в твоём отряде, — брюнетка записала имя Виктории в журнал, а сама девочка победно ухмыльнулась. Возможность целых две недели ставить на место этого индюка. Вызов принят! — Твой домик под номером восемь, тебя уже ждут твои соседки. Иди располагайся. Хорошей тебе смены, — Элиза постаралась улыбнуться, но вышло это максимально ненатурально. Вик увидела фальшь в ее внешнем виде, а потому улыбнулась максимально искренне, чтобы той стало неудобно.       — Да, я устрою тебе отличную смену, — злым шёпотом, сквозь зубы выдал этот самый Дэм. Бросает взгляд разъяренных карих глаз на уходящую Викторию и возвращается к обольщению сидящей рядом Элизы – учителя по стрельбе из лука.

***

      Удача второй раз за день встала на сторону Виктории, когда войдя в домик она увидела сидящую на одной из четырёх постелей Лавинию.       После того, как все приехавшие разложили свои вещи, вожатым было наказано рассказать детям историю лагеря, показать все места и все секции, в которые они могут записаться.       Виктория надела бежевые шорты-бермуды, белую футболку и соломенную шляпу, только теперь без атласных лент для бантика под подбородком. Каждый ребёнок должен был носить значок с эмблемой лагеря, который выдавался по приезде и после смены оставался на память. Этот самый значок красовался на левой груди у Виктории и всех остальных ребят.       Сейчас же они приближались к конюшне, а вожатый по имени Дамиано, которого Вик удалось так красиво спустить с небес на землю во время заезда, рассказывал о каждом клочке земли, на котором они стояли.       — Уроки верховой езды появились в нашем лагере лишь спустя три года после его открытия, но сумели стать неотъемлемой частью каждой летней смены. За две недели пребывания тут наши ребята, даже те, которые никогда не сидели на лошади, становятся хорошими наездниками. Поэтому, ребята, если у вас есть желание записаться в секцию верховой езды, то мы можем сделать это прямо сейчас. — Дамиано закончил монолог. Рассказ о конюшнях вдохновил всех ребят в отряде, потому вверх поднялось немало рук.       — Господи, что сложного в том, чтобы сесть на лошадь? Я водила машину, с лошадью точно справлюсь! — послышался противный голос из толпы. Длинноволосая брюнетка самодовольно улыбалась. «Господь, ты подсылаешь мне таких, чтобы я потешалась над ними?». Вик заметила, как вожатый хотел начать свою речь, а потому как можно скорее перебила его.       — У тебя получилось водить машину лишь потому, что кусок металла не в состоянии сбросить с себя до чертиков противную и тупую наездницу. А вот лошадь вполне способна на такое, — Де Анжелис достала из сумки футляр для солнцезащитных очков, вынула из него маленький лоскуток ткани, коим принялась протирать стекла.       — Что ты имеешь в виду? — она, очевидно, не поняла, от чего Виктории даже обидно стало. Такой красивый способ поставить человека на место потратила зря.       — Имею в виду, что водить машину, это действительно сложно, поэтому с лошадью у тебя не возникнет никаких проблем. Ты такая молодец! Знаешь, как лошади проявляют свою любовь? — Лавиния хохотала, а Дамиано закусил губу, глядя на то, как Виктория красиво унижала соотрядницу. «Она невыносимая девчонка! Вот бы нашёлся тот, кто ее саму на место поставил. Что-ж, видимо, этим придётся заняться мне.»       — Как? — брюнетка стянула с переносицы очки и туповатым взглядом уставилась на Вик.       — Когда им нравится наездник, они начинают смеяться и от смеха становятся на задние копыта. Но так происходит редко, к тому же, это очень опасно! Не каждый сможет удержаться, почти все падают. Докажи всем, что ты способна на все! — Виктория решительно улыбнулась, а брюнетка побежала скорее к конюшне и преподавателю по верховой езде Лукреции. Отряд направился следом, а Вик остановилась у изгороди, чтобы понаблюдать за схваткой глупой соотрядницы и умной лошади.       — Виктория, тебе не кажется, что ты унижаешь своих подруг? И что тебе стоит спуститься с небес на землю? — облокачиваясь о деревянную изгородь рядом с Викторией, начал Дамиано.       — Нет, мне так не кажется. Потому что эта безмозглая идиотка мне не подруга, и никогда не сможет ей стать. Слава бабушке Эллин и всему роду Урбант за то, что научила меня правильно выбирать себе друзей. И становить самовлюблённых негодяев, по типу Вас, Дамиано, на место, — Де Анжелис широко улыбнулась и спустила очки на переносицу. Ей нравилось наблюдать, как лицо Дамиано становится похожим на помидор от ее редких и правдивых слов.       — Я не самовлюблен. Ни капли.       — Правда? — Вик расхохоталась, — Час назад Вы доказывали мне, что детям, попавшим в Ваш отряд повезло, потому что Вы красив. А эта глупая кукла считает, что справится с лошадью сразу же, как только на неё садят, ведь уверенна в себе слишком сильно. Вот, кому нужно спуститься с небес на землю. Уж точно не мне.       — А кто дал тебе право, как ты выразилась, ставить людей на место? Может, документ специальный имеется?       — Документ имеется. «Библия», называется, где все смертные грехи написаны. А я помогаю Господу избавить людей от тех грехов, которых они, к сожалению, сами в себе не признают.       — Раз на то пошло, то ты такая же грешница как и мы все. Такая же горделивая.       — Считайте, как Вам угодно. Но мое отличие от этой девочки, которая сейчас переломает ноги, пока залезет на лошадь, что я не громко горжусь деньгами, которые заработал мой отец. Я скромно зарабатываю сама. Лучше работать на отца, чем сидеть у него на шее, — диалог шёл глаза в глаза, и Виктории это нравилось. Но больше ей нравилось наблюдать, как от злости у Дамиано виднелись вены на лбу. Приятно видеть результат проделанной работы, — Кстати, о шее… — Вик мотнула головой в сторону ипподрома, где одна из лошадей, наездницей которой стала весьма глупая брюнетка, стала на задние копыта и готовилась скинуть ее с себя. Дамиано ринулся помогать Лукреции доставать девушку, а Виктория громко рассмеялась. Папа не обманул, когда сказал, что ей здесь понравится.

***

      После экскурсии по лагерю наступила пора дневного сна. В этом лагере все называли его Морфей, в честь Бога сновидений в римской мифологии. «Ну и вычурно!» – подумала Виктория, укладываясь на постель с романом Маргарет Митчелл «Унесённые ветром» в руках. Спать днём она не любит, хотя это есть привычка настоящей леди, а вот почитать вполне себе занятие приемлемое.       Соседки у нее более менее приятные. Ее кровать была рядом с кроватью Лавинии, а ровно напротив стояли ещё две, где поселились девушки с именами Кармелла и Лаура.       Кармелла была рыжулей с кудрявым каре. Ее зелёные глаза сверкали под солнечным светом. Ее можно было смело назвать «дитя, поцелованное солнцем», ведь столько веснушек по всему телу, сколько было у Кармеллы, Виктория ещё ни у кого не видела. Ещё она была похожа на лису, да и по общению с ней становилась ясно, что девчонка она не глупая, и хитрая, как рыжая обитательница леса. Кармелла отлично играла на гитаре, которую привезла с собой, чтобы петь у костра. Виктория знала, что они поладят.       А Лаура была русоволосой кудряшкой с серыми глазами. Милая девочка, скромная, застенчивая, ничего плохого про неё Виктория тоже не могла сказать. Лаура пишет картины, это вызвало у Вик восхищение. Творческие люди всегда интересные. К тому же, компания у девочек образовывалось максимально приятная. Эта четверка однозначно самая приятная из всех девчонок в лагере.       — Девочки, а как вы относитесь к отношениям в лагере? — неожиданно задала вопрос Лавиния, усаживаясь на постели в позе лотоса. Сидящая у зеркала Кармелла, рисующая что-то в блокноте Лаура и читающая Виктория одновременно перевели на нее свои взгляды.       — На мой взгляд, это несерьезно. Как можно вступить в отношения, если я знаю, что с человеком буду рядом всего две недели? Да мне минимум месяц нужен, чтобы понять нутро человека, — Кармелла рассуждала правильно, чем вызывала у Виктории уважение.       — Я тоже так думаю. Как по мне, курортные романы слишком глупая штука, — Лаура уткнулась обратно в свой блокнот. Вик молчала.       — А ты что думаешь, Виктория? — Лавиния смотрела как будто бы с мольбой.       — Знаете… Не обязательно вступать в отношения прямо в лагере. Вам может понравиться определённый человек, вы возьмёте у него адрес и будете общаться с помощью телеграмм. Ну или по телефону. Мои родители познакомились в этом лагере, когда им было по семнадцать лет. Как нам с вами сейчас. Папа влюбился в мою маму с первого взгляда, взял ее адрес и каждый день присылал телеграммы, а потом мама прилетела в Рим учиться и они с папой сыграли свадьбу в шестьдесят девятом. А в семидесятом родилась я. Так что влюбиться на всю жизнь в лагере вполне можно. Брак моих родителей это подтвердил.       — Твой папа настоящий романтик! И они до сих пор вместе? — Лавиния явно вдохновилась этой историей. Такая впечатлительная и романтичная девочка.       — Ну… — фактически, родители Виктории все ещё вместе… Просто Джаннет слишком рано ушла в мир иной. Два года назад она умерла от рака. Невосполнимая утрата для Алессандро и Виктории. — Мамы не стало два года назад, но мой папа поклялся, что не будет жениться второй раз, потому что его сердце отдано маме на века.       — Нам жаль, Виктория… — в один голос выпалили девчонки и тут же навалились гурьбой с объятиями. Виктории стало тепло от данного жеста, и она смогла улыбнуться сквозь накапливающиеся в глазах слёзы.       — А ты вот сказала, что твоя мама прилетела в Рим на учебу… Она из другого города? — тихо спросила Кармелла.       — Она родилась и жила в Копенгагене. Во мне течёт датская кровь.       — Это так классно! У меня папа ирландец, поэтому я рыжая и фамилия у меня такая сложная. Все в шоке, когда я ее произношу! — засмеялась рыжуля.       — Какая?       — Эйнарсдоуттир. Кармелла Эйнарсдоуттир. Старинная ирландская фамилия. А ещё забавный факт об ирландцах – они жутко гордятся своим происхождением! И что они рыжие, хотя раньше рыжую девушку считали ведьмой!       — Как ты это произносишь?! — рассмеялась Лаура, — Я язык сломаю как только начну произносить!       — Все так говорят!       Обсуждение лагерных отношений завершились слишком быстро, тема перешла на семьи и близких, все рассказывали о своих родственниках, о том, кто чем занимается. Много времени ушло на рассказ каждой девочки о своём детстве, любимых игрушках и песнях, играх и танцах, увлечениях и мальчишках со двора.       Но Виктория сразу поняла, что Лавиния не просто так начала разговор про лагерные романы. Ей явно кто-то понравился и Виктория планировала выяснить кто.

***

      Ужин был неплох, по скромному мнению Виктории. Когда начало темнеть, всех ребят попросили одеться в самую тёплую свою одежду и собраться на костровой. Вечер-знакомство в лагере. Виктория от этого мероприятия ожидает лишь новых потенциальных жертв своего острого язычка.       Она натянула широкие спортивные штаны, топ и серую кофту на молнии, размера на три больше, чем ей требовалось, а на ножки белые кроссовки. В кармане ее штанов лежали сигареты и спички. Она все поджидала удобного момента, чтобы сбежать с этих мероприятий, уединиться где-нибудь за деревьями и спокойно удовлетворить свою зависимость.       Но, как назло, около неё постоянно крутился этот Дамиано! А курить прямо в домике идея не из заманчивых. В общем, приходилось терпеть.       Курение было единственной ее слабостью. Ради сигареты с утра пораньше и перед сном она готова была пойти на многое, что, конечно, не навредит ее авторитету.       — Виктория, я хотела у тебя спросить одну вещь, — отведя Викторию в сторону, тихо начала Лавиния, — Ты видела того шатена с печальным взглядом, который помог мне донести вещи? — Виктория понятия не имела о ком говорит Лави, но кивнула, — Как думаешь, у меня есть шансы ему понравиться?       — Лави, у такой девушки как ты есть немаленькие шансы понравиться любому парню, потому что все парни любят добрых и красивых. Так что дерзай. Вдруг у вас все получится и вы будете общаться после смены, — Вик положила ей руку на плечо и широко улыбнулась. Лавиния набросилась на девушку с объятиями.       — Спасибо тебе, Виктория! Ты невероятная!       — Называй меня просто Вик, договорились?       — Договорились.       Счастью Лавинии не было предела. Ее глаза весь вечер светились непонятным блеском, а когда во время знакомства с остальными ребятами она наблюдала исключительно за парнем из другого отряда, с грустными зелёными глазами и отросшими, не особо темными, да и не особо светлыми, немного рыжеватыми волосами, Вик поняла, что это именно тот, о ком ей рассказывала Лави.       Сухой хворост трещал во власти огненного пламени. Все сидели на брёвнах, похожих на лавки, в силу того, что их распилили пополам. По двое ребята укутались в тёплые пледы, наслаждаясь тихими голосами друг друга, звуками шевелящейся от дуновения ветра листвы, пением цикад и таким романтичным треском костра, искорки которого разлетались по разным сторонам и падали на землю, затухая. На небе не было ни единого облачка, луна ярко освещала озеро, у которого находился лагерь. Водная гладь была похожа на зеркало, в которое можно смотреться и любоваться собой. И единственное, что нарушило данную идиллию — голос вожатого Дамиано, который обращался напрямую к Виктории.       — Виктория Де Анжелис, настала твоя очередь. Расскажи нам о себе, — он ухмыльнулся, закинул ногу на ногу и принялся бегать своими карими глазами по ее лицу, — Сколько тебе лет, откуда ты, чем ты увлекаешься и почему решила провести две недели своего лета в нашей компании?       — Меня зовут Виктория, мне семнадцать лет. Я родом из Рима. Главными своими увлечениями я могу назвать психологию и литературу. Мое любимое произведение «Убийство на улице Морг» авторства Эдгара Аллана По. Путевку в этот лагерь мне подарил мой отец. Будучи таким же подростком как и я, он побывал в «Озёрах Авильяны» на самой первой смене, которая была двадцать лет назад. На той смене он познакомился с моей мамой. И когда я достигла семнадцатилетия, он твёрдо заявил, что на двадцатилетие лагеря я должна там побывать. И вот, я здесь, с такими чудесными ребятами в отряде и с таким чудесным вожатым Дамиано, — в последних словах Виктории отчётливо виднелось ехидство. Наверное, она даже не пыталась его скрыть.       — Какой замечательный, а главное увлекательный рассказ, Виктория. Нам было очень приятно послушать тебя, — Дамиано продолжал пилить ее взглядом, от которого хотелось очистить желудок от вкусного ужина, съеденного часом ранее, — Ну, а теперь очередь…       Чья пришла очередь рассказывать о себе, Виктории было совершенно плевать. В своей черепной коробке она пыталась прикинуть план, как не в ущерб себе и без лишних свидетелей избавиться от надоедливого вожатого. План «Убийство в «Озёрах Авильяны» звучит великолепно, конечно, но слишком много времени уйдёт на все тонкости и нюансы, такие как мелкие улики, по типу отпечатков пальцев и пото-жировых следов на личных вещах жертвы, ну и на решение главной проблемы — куда деть труп?

***

      Как только каждый ребёнок в лагере погасил керосиновую лампу в своём домике, вожатые принялись проверять сон своих воспитанников. И только один единственный человек планировал покинуть своё спальное место сразу же после этой глупой проверки — Виктория.       Послышался стук в дверь, а после раздалось тихое, можно даже сказать ласковое «Могу ли я войти?» от Дамиано. Соседки Вик дали добро и он появился на пороге.       — Синьорины, у вас все хорошо? — он окинул комнату, останавливаясь взглядом на Виктории. Вик лежала в постели в пушистой кофте с капюшоном, а благодаря лучам лунного света, падающим через оконную раму, может было понять, что кофта эта коричневого цвета. Данный образ для сна удивил Дамиано, потому что термометр, висевший на левой стене от входа в домик показывал двадцать один градус тепла по Цельсию. — Виктория, двадцать один градус, в домике жарко, а ты в меховой кофте. Все точно хорошо? — «Какой же у него мерзкий, фальшивый ласковый голосок! Как бы я сейчас хотела с одного удара ноги в пах лишить его удовольствия на всю жизнь.» А соседушки Виктории даже не догадывались, что приторно-сладкий голосок Дамиано – не более, чем театр одного актёра.       — С самого рождения проблемы с кровообращением, мёрзну даже когда жарко! — а вот Вик старалась говорить как можно более естественно. Чтобы он отвязался, ушел, а она смогла бы спрятаться за ближайшими близко стоящими друг к другу деревьями и предаться наслаждению от обычной никотиновой палочки.       — Ого, пересмотрю твою медицинскую карту и предупрежу врачей, чтобы сделали твое пребывание в нашем лагере более комфортным. Доброй ночи, девушки, — наконец Дамиано закрыл деревянную дверь с другой стороны.       — Девочки, как вам вожатый? Нам повезло, что мы в его отряде! Если будут какие-то соревнования, то мы точно победим, потому что Дамиано очень амбициозный и зарядит нас своей бешеной энергией, настроит на победу! — шёпотом начала Лави, а остальные девочки ее поддержали. За исключением Вик.       — Напыщенный индюк. Моя бабушка говорила, что мужчин, которые слишком любили себя не любил никто в обществе. И они оставались до конца жизни один на один со своим раздутым эго, — Виктория принялась рассматривать свои ногти. Не признать его внешнюю красоту она не могла: глубокие, карие глаза, отросшие шоколадные кудри, подтянутое тело, и красивый нос с горбинкой. Настоящий итальянец. Но под красивой оберткой, как в случае с конфетой, прячется самая ужасная начинка.       — Да ладно тебе, Вик. Уже не те времена, когда жила твоя бабушка. Все изменилось! Каждый мужчина найдёт свою пару. Ладно, спокойной ночи! — Лави улеглась на левый бок. Кармелла и Лаура поддержали девушку, пожелав спокойной ночи и также улеглись на постели поудобнее. Виктории же оставалось ждать, пока девочки заснут и она сможет сбежать и наконец исполнить то, о чем мечтала с самого момента, как ступила на перрон в Турине.       Ждать пришлось около получаса, а может даже и немного больше. Когда Виктория услышала мирное сопение трёх человек в унисон, то тихонько встала с постели, на носках прошлась до двери, засунула ноги в свои кроссовки и, отворив дверь, наконец оказалась на улице.       Прохладный, летний ветерок ласкал ее личико, трепал заплетенные в косу волосы. Оглянувшись, она не заметила ничего, кроме домиков с погашёнными лампами, тлеющих углей костра и неподвижной водной глади. Идеально, все так, как ей нужно.       За домиком, в котором ей предстоит жить ещё две недели, метров через двадцать начинался небольшой лесок, в глубине которого она хотела приступить к исполнению своего гениального плана.       Когда малейшая веточка хрустела под ее ногами, она оборачивалась и пугалась, а лицо ее кривилось. Какой смех, пугаться собственных шагов! Виктория чувствовала себя трусихой. Но когда она забралась в глубину леса, откуда не было видно лагерных домиков, смогла спокойно выдохнуть и уселась на бревно, лежащее у нее прямо под ногами. Высунула из кармана пачку сигарет и коробок спичек. Чиркнула серной головкой об упаковку и та вспыхнула маленьким огоньком. Но благодаря пламени, Виктория лишь увидела перед своими глазами чьи-то ноги, и громко закричала от ужаса. Спичка потухла и выпала из ее рук, в глазах потемнело окончательно, и она была готова упасть в обморок, если бы этот самый человек не подхватил ее тело на свои руки.       Когда она пришла в себя, то не до конца осознавала, где вообще находится, а первым, что увидела, строгий взгляд карих глаз.       — Очнулась? — в хриплом голосе слышалась усмешка. Опять он!       — Как видишь. А если бы ты не ходил за мной как маньяк, я бы не упала в обморок! — Виктория слезла с его рук, пошатываясь. Чтобы не упасть, опёрлась о ближайшее дерево и скрестила руки на груди.       — Милая, пока ты находишься в этом лагере и в моем отряде, я несу за тебя ответственность. Когда ты лежала в кровати в тёплой кофте, я сразу почуял что-то неладное. И после того, как вышел из вашего домика, отправился на медицинский пост, где прочёл от и до твою медицинскую карту, в которой не было ни слова о нарушении кровообращения. А на выходе я заметил, как кто-то направляется в сторону леса. И я пошёл за ним. Итак, зачем тебе пришлось сбегать из домика ночью? — его ухмылка раздражала Викторию не на шутку, от чего она закатила свои голубые глаза. Догадливый!       — Разве не ясно? — она достала из кармана пачку сигарет и коробок спичек, — Чтобы удовлетворить свою потребность.       — Настоящая леди не может курить! Молю тебя, скажи, что мне почудилось! — он наигранно приложил руку ко лбу и к сердцу.       — Идиот, — Вик подпалила сигарету и ощутила неописуемое удовольствие от проникнувшего в организм никотина.       — Ты ведь знаешь, что я могу отправить твоему отцу телеграмму и рассказать, что ты куришь? — Дамиано сел и, как ни в чем не бывало, подпалил свою сигарету.        — Запрещаешь мне курить, а сам куришь, все хорошо в твоей головушке?       — Согласен, вышло не очень красиво. Но, как твой вожатый и человек старше тебя, за твой побег, курение и оскорбления, я обязан наказать тебя.       — Что же ты можешь мне сделать? — Вик села напротив него и взглянула ему прямо в глаза.       — К примеру… Я запрещаю тебе ходить на пляж вместе со всем отрядом до конца смены, — Виктория улыбнулась.       — Слишком жестоко, я не оправлюсь от такой потери! — расхохоталась Вик и выдохнула дым прямо ему в лицо. — Я надеялась на что-то пожёстче… Видно, не судьба, — тушит свой бычок о бревно, на котором сидел Дамиано и, встав с корточек, направилась в сторону лагеря. Напугал!

***

      Первые три дня у Виктории все было хорошо. То самое «жестокое» наказание Дамиано вступило в силу, но Вик ничуть не расстроилась, ибо у нее уже пятый день идут критические дни. И пусть наслаждения от прохладной водички озера она не получает, зато наслаждается красным от злости лицом Дамиано.       Уходить курить по ночам она не перестала, но Дамиано больше не ходил за ней. И Слава Богу, больно нужен он ей.       А вот на четвёртый, когда здоровье позволяло Виктории принимать процедуры в открытой воде, отряд направился с палатками в горы. Лави все уши прожужжала про то, что там есть небольшое горное озеро, похожее на ванну, но вода в нем жутко холодная!       Вик это не напугало. Остановились они на небольшой полянке в лесу, а до этого озера идти было метров сто. Дамиано показал всем это озеро, после чего отряд вернулся на место своей временной стоянки.       Вечером был разведён костёр, все расселись вокруг него, начиная рассказывать страшные истории. Они были такими «страшными», что Виктории хотелось рассмеяться. И она не сдерживала свои лестные порывы. Расхохоталась так громко, что слышно было, наверное, аж в лагере, хотя ушли они далековато.       — Виктория, что смешного? — Дамиано кинул на неё раздражённый взгляд. Она рассмеялась лишь сильнее.       — Извините, я лучше отойду, посмеюсь в другом месте, — Вик взяла фонарик и направилась в противоположную от отрядного костра сторону. В сторону озера.       Она не спеша шла к этому озеру, дабы усесться и вдоволь насмеяться. Какой же бред несут эти пятилетние дети в телах семнадцатилетних парней! Какие призраки, какие гадалки? Они не того боятся!       Бояться надо войны, потому что все, нажитое непосильным трудом в один миг превращается в пепел. Бояться надо голода, потому что хуже, чем твой урчащий желудок и ещё пять желудков твоих родственников, нет ничего. Бояться надо отсутствия денег в своих карманах, даже самых маленьких. Как же это ужасно, когда ты не можешь даже булку хлеба себе купить. Бояться надо болезней, потому что они не несут ничего хорошего, только вред и смерти. Одна из таких болезней забрала у Виктории самого дорогого человека на свете – маму.       Через все это прошли разные поколения двух семейств – Де Анжелис и Урбант. И каждый делился воспоминаниями, страхами, сформировавшимся восприятием мира.       Когда началась война, бабушке Эллин было всего девятнадцать. Она была девушкой, которую всю жизнь холили и лелеяли, не подпускали к физическому и умственному труду, которую воспитывали как настоящую леди. Но после тридцать девятого изменилось все. Данию взяли меньше, чем за двое суток, и после этого пришлось нежным ручкам молодой Эллин испробовать на себе труд.       Она и ухаживала за ранеными в госпиталях, днями и ночами находилась там, с кучей больных солдат и смрадным запахом застывающей крови и обгорелых тел.       Но, несмотря на всю свою усталость и, как она любит говорить: «фартук весь в крови, да волосы как после удара током, мне все равно удалось завоевать его внимание!», она познакомилась с дедушкой Виктории. После войны они сыграли свадьбу, а в пятидесятом году у них родилась Джаннет.       Семейство Де Анжелис застал настоящий голод и беднота в период войны. Наживаемое пятьдесят лет состояние сгорало за секунду! Все, что было заработано с момента основания компании по добыче природного газа «De Angelis Atlantic» в 1890 году, исчезло уже на утро второго сентября тридцать девятого года. Те деньги, которые лежали на банковских счетах у Витторе Де Анжелис, дедушки Виктории (в честь него ее, кстати, и назвали, но на современный манер), не значили ровно ничего, превратились в бумагу, которой можно было обклеивать стены, чтобы не замёрзнуть в суровые зимы.       Бабушка Виктории, славная женщина Камилла Гримальди, была первой и единственной любовью Витторе. Они сыграли свою свадьбу в восемнадцать лет, а в девятнадцать их настигла война. И они, как и клялись перед священником, прошли вместе через все: через горе, через радость, через бедность, через богатство и через страшный голод. Камилла была так истощена войной, что их первый ребёнок умер на следующий день после родов от гипоксии и недостатка в весе. После этого Витторе и Камила детей заводить не спешили. И только в пятидесятом году на свет появился Алессандро. Тогда, когда семья смогла хоть чуть-чуть оправиться от последствий страшной войны.       От воспоминаний об этих моментах жизни ее семьи, у Виктории на глазах появились слёзы. Стало совсем не до смеха, который приступом одолел ее минут тридцать назад.       Она сидела в темноте, на сыром камне, посреди леса и глядела в прозрачную воду маленького горного озера. Озеро само по себе на лужу было похоже. Такое маленькое.       Ветра не было, в воздухе чувствовалось тепло. Виктория опустила руку в озеро, проверяя температуру. Не очень тепло, но и не холодно. Почему бы не освежиться?       Сбрасывает с себя тёплую кофту, в которой каждый вечер ходила курить, футболку, спортивные штаны, носки и кроссовки. Нижнее белье белого цвета она тоже оставляет в куче одежды. Не хотелось его мочить. Волосы собрать было нечем, поэтому она забралась повыше на скалу и грациозным прыжком попала в воду. Сначала ей стало невыносимо холодно, так, что ее челюсти стучали друг о друга. А потом привыкла. Она легла на спину, плавала на спине и разглядывала звёздное небо сквозь верхушки сосновых деревьев.       Ей нравилось вот так одной плавать в горном озере, забыв про отряд, про лагерь, про всех глупых людей, включая в этот список надоедливого, но красивого вожатого. «То, что он красивый, не спасает его от гордыни, Виктория!»       Вик переворачивается на живот, а после громко вскрикивает, когда замечает Дамиано около кучи ее вещей.       — Можно не преследовать меня?! Такими темпами я скоро сойду с ума! — Виктория обхватила руками грудь, чтобы ее было не так заметно сквозь воду. То, что ниже, не было видно в силу темноты.       — Может не будешь сбегать из лагеря? Что же так сильно тебя рассмешило? — он достал из-за своей спины махровое полотенце, постелил на гладкий камень и уселся рядом с грудой ее одежды.       — Как же глупо верить в призраков и бояться их. Это не то, чего надо бояться. Призраками пугают маленьких детей, чтобы они вовремя ложились спать. И то, меня пугали совсем другие вещи.       — И чем же пугали маленькую леди Викторию в детстве? — Дамиано явно насмехался над ней. Вик подплыла ближе к нему, чтобы видеть бесстыжие карие глаза.       — Витторе и Камилла Де Анжелис, мои дедушка и бабушка по папе, пугали меня голодом и бедностью. В девятнадцать лет моему дедушке досталось состояние его отца. И на утро второго сентября тридцать девятого года, все то, что накапливалось в банках с тысяча восемьсот девяностого года, все состояние «De Angelis Atlantic», превратилось в груду ненужных бумажек. Камилла была так истощена голодом и холодом, что старший брат моего отца умер на следующий же день после родов, — Вик говорила твёрдо, и замечала, как менялось выражение лица Дамиано. — Эллин Урбант пугала меня кровью. Она боялась ее, как огня, потому что раненых датских бойцов за тридцать девять часов боя было больше, чем болеющих в том году тифом. Я боюсь крови, и запаха горелого тела. Я боюсь болезней. Я ненавижу болезни. Джаннет Урбант-Де Анжелис, моя мама, умерла от рака два года назад, оставив меня и моего отца без любви и заботы. Вот, что действительно страшно. А не призраки, которых не существует, — Виктория нырнула под воду и проплыла до противоположного края озера.       — Мне жаль, Виктория, — Дамиано поднял глаза, — Выходи из озера. Вода холодная, ты заболеешь, — Вик хотела бы выйти, но на ней не было одежды от слова совсем.       — Я не могу выйти.       — Виктория, живо вылезай, иначе я сам тебя оттуда вытащу! — Дамиано протянул ей полотенце.       — Хорошо, но ты сам напросился, — Виктория подплыла к тому месту, где было мелко и, встав на ноги, предстала перед вожатым абсолютно нагая, с мокрыми волосами, капли с которых скатывались по ее спине, очерчивая рельеф каждого позвонка. Дамиано не спускал глаз с ее красивого тела. Небольшая грудь, тонкая талия и широкие бедра. Красивые плечи и выпирающие ключицы. Когда Виктория выхватила из его рук полотенце, он наконец отвернулся. Вик улыбнулась, — Если бы я знала, что ты принесёшь полотенце, я бы плавала в футболке.       — Нет! — резко выдал Дамиано, когда Вик схватила бюстгальтер.       — Что нет? — смеялась Виктория, — Мне не одеваться?       — Нет, ой, вернее, я хотел сказать… — Виктория приложила указательный палец к его губам.       — Скажи честно, я тебе нравлюсь? — Вик хитро улыбнулась. Дамиано убрал ее палец со своих губ.       — Невыносимо, — он прижал ее ближе к себе, прямо в плотную, после чего Виктория ощутила насколько она нравится ему.       — А так? — Вик впивается своими губами в губы Дамиано, покусывая их и оттягивая. Руки его ласкают ее талию; то поднимались вверх, к лопаткам, то опускались вниз и задерживались на ягодицах. Дамиано сильнее прижал Викторию к себе, после чего она сильнее почувствовала упирающийся ей в бедро член парня. Он отрывается от ее губ и смотрит ей в глаза.       — Так ещё сильнее.       — Сегодня мы играем по моим правилам, Дамиано, — Вик стянула с него футболку, еле как справилась с брюками. Когда Дамиано остался полностью без белья, она крепко вцепилась в его плечи и упала назад в озеро, утаскивая его за собой в воду.       Как только оба вынырнули, то вновь припали губами друг к другу, изучая рот, зубы, десна. Языки плясали танго, движения которого придумывались на ходу и не имели шансы на повторение, так как попросту не заучивались. Им было не до этого. Их интересовали только они сами и их разгоряченные тела.       Дамиано поддерживал Викторию за бедра, нежно поглаживая красивые ягодицы. Целовал ее шею, ключицы, вылизывал каждую капельку воды, которая сверкала под лучами луны на ее бледной коже.       Виктория вцепилась ноготками в его мускулистые плечи и прошептала на ухо лишь одну фразу – «Ну же!».       Дамиано расценил ее как призыв к действию, и сделал все абсолютно верно. Он аккуратно, медленно ввел в неё свой член. Он помогал ей руками двигаться на нем, доставляя удовольствие не только себе, но и ей.       Виктория забыла обо всех ссорах, обо всех конфликтах, которые между ними имели место быть, обо всем. Сейчас она наслаждалась его присутствием и не желала отпускать, не желала терять эти ощущения, не желала терять его.       Когда она почувствовала разрядку, то склонила свой лоб ко лбу Дамиано. Ее грудь, с каплями чистой озёрной воды, вздымалась высоко. Он слизывал с неё капли, чем доставлял неописуемое удовольствие. Но когда оба были на вершине наслаждения, Дамиано вновь крепко вцепился в ее губы, ударяясь зубами о ее зубы, широко улыбаясь и рассматривая ее взгляд с дрожащими ресницами.       Ее губы посинели от холода, ее пальцы и ноги дрожали, а челюсти стучали друг о друга. Это был знак для Дамиано, что пора вытаскивать ее отсюда.       — Дамиано, мне очень холодно… — Вик опустила голову ему на плечо.       Явно уставшую Викторию, явно замёрзшую до одури, Дамиано вытер полотенцем, натянул всю одежду на неё, вытерся сам, оделся и, взяв ее на руки, понёс на место их временной стоянки. Шли они приличное количество времени, так как Виктория заснула на руках Дамиано. Идти самому в темноте по лесу тяжеловато, а тут у тебя на руках тело спящей, семнадцатилетней девушки. Она не тяжелая, но это усложняет процесс прохождения сквозь кусты.       Когда вожатый увидел тлеющий костёр, то спокойно выдохнул. Они пришли. Укладывать спать Викторию в палатку к девочкам было бы глупо, а главное – тяжело сделать так, чтобы они не проснулись. Поэтому этой ночью Виктория будет спать в палатке с Дамиано.

***

      К завтраку весь отряд вернулся в лагерь. Никто из девочек даже не обратил внимания, что Виктория не спала сегодня с ними.       Виктории же было все равно. Ей очень понравилась ночь, и понравилось просыпаться в объятиях Дамиано. От него пахло табаком и какими-то духами, явно не особо дорогими, но и не очень дешевыми.       Все сходили в душ, привели себя в порядок после похожа в горы. Перед обедом планировалось посетить кружок стрельбы из лука, с преподавателем по имени Элиза. Ох, эту дамочку Виктория невзлюбила с самого начала. А сейчас ей было вдвойне неприятно на неё смотреть, потому что она явно пыталась завоевать внимание Дамиано. После вчерашней ночи вместе ей хотелось, чтобы Дамиано был рядом с ней и только с ней. Если он позволил себе забрать ее сердце и девственность, то должен не то, что уделять ей внимание, а обязан позвать замуж! А он спокойно заигрывает с Элизой, которая в данную секунду должна была консультировать детей по правильной стрельбе, а не ворковать с вожатым этих детей.       Виктория хотела стрелу, которую держала сейчас в руках, выпустить в голову этой Элизе. Что она, собственно, и сделала. Вик злостно выдохнула и резко выпустила стрелу чуть выше ее головы. Та застряла в деревянном навесе для лошадей. Элиза и Дамиано резко повернули голову на Вик. Время включать режим дурочки.       — Простите, простите пожалуйста, я не хотела, я просто сделала вот так и она… — Вик выпустила вторую стрелу так же «случайно», только теперь прямо к ногам Элизы. — Как сейчас! Я не специально, извините! — Виктория наигранно расплакалась и убежала в сторону домика.       — Видимо, мне надо получше объяснять ребятам, как целиться. Я пойду успокою ее, это не ее вина… — Элиза хотела отправиться за Викторией, но Дамиано остановил ее.       — Я сам, проконсультируй пока других ребят, чтобы они не выкололи себе глаза, — Дамиано убежал вслед за Викторией в домик. Когда он вошёл, то увидел Вик, что успокаивалась перед зеркалом. Наносила новый слой румян на щёки и нос, а также красные тени на верхнее и нижнее веко, чтобы создать впечатление истерики на своём лице, — Ты что творишь?!       — О, нет, это я должна была задать тебе этот вопрос! — она подскочила и подошла вплотную к нему, заглядывая в бесстыжие глаза, — Какого черта творишь ты?!       — Я просто разговаривал с Элизой, а ты решила проткнуть ей голову стрелой, чьё поведение вызывает большего возмущения?!       — Просто разговаривал?! Да она липла к тебе, как пчела на мёд!       — Даже если и липла, какое тебе дело? Мы с тобой не в отношениях, мы не пара, не муж и жена, ты не можешь меня ревновать к ней!       — Я поняла, я все поняла… — в голубых глазах начали накапливаться слёзы, — То, что было между нами ночью для тебя ничего не значит, да? Если бы я знала, что ты поведёшь себя как настоящий придурок, то лучше бы я в первый раз в жизни отдалась кому-то другому, — Вик уселась перед зеркалом и теперь уже стала прятать под косметикой следы своей истерики.       — Виктория, давай поговорим об этом позже, сегодня будет дискотека, пока все будут танцевать, мы с тобой уединимся и я все объясню. Нам нужно идти на обед.       — Мы уединимся, ты снова мной воспользуешься и пойдёшь к своей Элизе, — Вик спрятала косметику в свою тумбочку у кровати, — С моими чувствами не нужно играть, Дамиано. Я умею стрелять из лука, и могу с расстояния ста метров тебе засадить стрелу в тот орган, который ты вчера бесстыдно сунул в меня, — Виктория надела шляпу и вышла из домика.

***

      Костровую украсили светящимися гирляндами с фонариками и растяжками с разноцветными флажками. Девочки суетились в домиках, подготавливаясь к танцам. Виктории нравилась эта предпраздничная суета.       Кармелла собрала свои короткие кудряшки в низкие хвосты, надела красные брючный костюм и кроссовки.       Лаура надела сиреневое платье и выделила фиолетовыми тенями свои серые глазки.       Виктория надела свой самый красивый наряд – черное платье без лямок с корсетом и длинной, облегающей бедра юбкой, на которой красовался вырез от середины левого бедра. К нему надела чёрные босоножки на небольшом каблучке. Волосы уложила в объемные локоны. Голубые глаза подчеркнула чёрным карандашом и накрасила ресницы. Губы было решено сделать бордовыми. Надела кулон, в виде сердца из жемчуга в обрамлении белого золота, подаренный мамой на четырнадцатый день рождения. От неё пахло духами от самого лучшего итальянского бренда – Gucci.       Лавиния не знала, как бы ей одеться, чтобы тот мальчик с грустными глазами из другого отряда пригласил ее на танец. Вик решилась ей помочь. Лавиния надела белое платьице с длиной юбкой, широкополую соломенную шляпу, а Виктория накрасила ей глаза и губы. Девушки были готовы покорить этот вечер.       Когда все собрались на костровой, уже играла лёгкая музыка, на вынесенных на улицу столиках стояли стаканчики с напитками и лежали разные снеки. От чипсов, до попкорна. Выложенная камнем площадка искрилась от разноцветных нарядов ребят. Атмосфера создавалась самая приятная и комфортная. Девочки решили не терять времени и пустились в гущу танцпола, теряясь в людях.

***

      Медленный танец последовал лишь в середине вечера. Когда Вик убедилась, что парень с грустными глазами, одетый как хиппи, пригласил Лавинию танцевать, она спокойно уселась за столик, принимаясь скучать.       Лаура танцевала с каким-то длинноволосым парнем, а Кармелла щебетала с какими-то девочками из другого отряда. Если Вик не изменяла память, то они тоже играли на музыкальных инструментах. Все нашли себе компанию. Кроме неё. Она заприметила стоящего в противоположном углу Дамиано, но и он не шёл в ее сторону. Зато Вик поймала взглядом парня, который направлялся к ней. Кудрявый шатен с зелёными глазами, высокий, красивый. Он галантно протянул ей руку.       — Меня зовут Лео, могу я пригласить тебя на танец? — Вик улыбнулась. Почему нет? Дамиано не действует, а сидеть без внимания ей не хотелось.       — Можешь, — Виктория вложила свою ладонь в его, а после они соединились в танце, — Меня зовут Виктория.       — Очень красивое имя. Я видел, как ты запустила стрелу в голову Элизе, признаюсь, это было прекрасно. Она меня так раздражает, — Вик расхохоталась. Значит, не только ее бесит эта дура!       — Меня тоже, просто невыносимая! Ты очень красивый, Лео. — Виктория улыбнулась, глядя в глаза парню.       — Ты гораздо красивее. Твое платье восхитительно! Это Прада или Гуччи? — парень, который разбирается в моде. Вик в раю?       — Ох, нет! Это Версаче. Папа подарил.       — Твой папа явно знает, что лучше для его дочери. Тебе очень идёт.       — Благодарю, — Вик вновь улыбнулась. К ним неожиданно подошёл Дамиано.       — Извини, мне нужно забрать Викторию, это касается ее здоровья, — Дамиано взял Вик за руку, дабы отвести в укромное место и поговорить.       — Лео, я вернусь чуть попозже, — Виктория улыбнулась парню в лицо и пошла вместе с Дамиано.       — Значит мне с Элизой нельзя разговаривать, а ты спокойно можешь идти и танцевать с каким-то парнем?!       — Один-один, мы квиты, Дамиано. Мы ведь не пара, чего ты так злишься?       — Потому что я хочу быть рядом с тобой, хотя бы пока ты здесь. Потому что ты мне нравишься. Ты красивая, умная, умеешь людей на место ставить. Я после того, что сделал вчера с тобой, обязан тебя позвать замуж.       — Да что ты? — она смеётся над ним.       — Позвал бы. Кольца нет.       — Дамиано, не геройствуй. Мы оба знаем, что ты забудешь обо мне после того, как я сяду в поезд.       — Это неправда, Виктория.       — Дамиано, это не больше, чем курортный роман. Поцелуи, объятия, секс на девять дней.       — Я докажу тебе, что это не так.

***

      Виктории удалось провести еще один танец с Лео, только теперь под натиском ревнивых карих глаз. Лео пообещал Виктории на следующих дискотеках вновь пригласить ее, но Вик понятия не имела, позволит ли Дамиано. Было бы странно, если бы он запрещал, ведь для всех между ними нет абсолютно ничего.       Сейчас она с сумкой на плече шла в душевую. Сзади неё послышались шаги. Оборачиваться Виктория не стала, потому что услышала тихий шёпот прямо над своим ухом.       — Куда идёшь? — конечно же, Дамиано.       — В душ. Надеюсь, что одна, — Виктория наконец обернулась и увидела своего вожатого с такой же сумкой в руках.       — Не угадала. Со мной, — он улыбнулся как Чеширский кот своей идеальной улыбкой. Заводит ее за кафельную стену и впивается в ее губы. Вик вырывается из этого поцелуя, с испугом глядя в глаза Дамиано.       — Дамиано, я не хочу… — в ее глазах начинали накапливаться слёзы.       — Тебе не понравилось? — все его возбуждение исчезло моментально.       — Нет, в смысле… Да, понравилось, но… — она шмыгнула носом и опустила глаза в пол, — Ты ведь не любишь меня. Дамиано, это действительно просто курортный роман. Я не хочу так, я хочу любви. Я хочу, чтобы меня любили, любили мою душу, а не мое тело… Мы не влюбимся друг в друга за девять дней. Это плохая затея. Прошу тебя, дай мне собраться с мыслями, хотя бы в душе. Одной.       — Хорошо. Но я докажу тебе, что влюбиться за девять дней – реально.

***

      Весь день Дамиано не подходил к Виктории. Вечером, когда отряд отправился к озеру, он даже не взглянул на ее тело в купальнике. В красивом, белоснежном открытом купальнике. Вик спокойно выдохнула, когда она даже по дороге в душ не встретила его. Но радоваться было рано.       Когда Вик шла с влажными волосами, без косметики, в пижаме к своему домику, услышала голос Дамиано, то расстроилась. «Почему именно тогда, когда я уродина?»       — Виктория, через полчаса жду тебя за твоим домиком. Оденься теплее.       Через полчаса, одевшись в тёплую одежду, состоящую из свободных чёрных брюк, кофты на молнии и футболки под ней, с высушенными волосами, убранными в низкий пучок, она стояла за домиком. Дамиано подошёл через минуту после того, как пришла Вик.       — Пойдём со мной, — он взял ее за руку и они отправились в лес. За его спиной был рюкзак.       — Куда мы идём? — шёпотом спросила Виктория, когда они пролезали сквозь ветки, — Хочешь изнасиловать меня и продать на органы?       — Какая ты догадливая, малышка Вик, — рассмеялся Дамиано.       — Малышка Вик?! — Вик удивилась.       — Да, моя малышка Вик. Или тебе не нравится, когда тебя ласково называют?       — Меня просто никто ласково не называл никогда. Папе не до меня… Он… Он всегда на работе, а меня воспитывать няньки и бабушка приезжает на лето, когда я не в лагерях. Бабушка учит меня, как быть настоящей леди. А папа рад тому, что бабушка учит меня как правильно найти хорошего мужчину. Он считает, что наследником династии должен стать его внук. У него сын не родился, значит я должна как можно скорее родить ему внука. А значит, что как можно скорее выйти замуж. Со мной он не разговаривает почти, потому что все его разговоры только о работе. А настоящей леди про работу думать совершенно не надо. Это ужасно, по их мнению, когда девушка умнее своего избранника. Ну а куда мне деть свою возможность считать в уме большие числа, своё желание изучать психологию…       — Но ты ведь не можешь быть тупой дурочкой. Да и к тому же, парни не любят идиоток. Именно поэтому я сейчас веду тебя в глубину леса, на полянку, ради свидания. Потому что ты гораздо умнее остальных девочек. Кстати, мы пришли, — Виктория оглядела полянку. Вокруг стояли сосны, а прямо над ними светила луна и искрились звёзды.       — Как красиво! — Вик покрутилась, разглядывая звёздное небо.       — Ложись, — Виктория легла на плед, который расстелил Дамиано. Он лёг рядом, после чего Вик уложила голову ему на грудь.       — Расскажи о себе. Ты знаешь обо мне почти все.       — Мне девятнадцать лет. Я родом из Рима. Моя мама, Роза Давид, обычный учитель истории, а мой папа, Даниэль Давид, работает в сфере добычи полезных ископаемых. В компании добычи нефти и газа. И, угадай в какой…       — De Angelis Atlantic… — одновременно проговорили Дамиано и Виктория.       — Теперь у тебя есть шанс стать моим мужем и прибрать к своим рукам компанию моего отца, — смеясь, выдала Вик.       — Если мне удастся завоевать твою руку и сердце, то я не возьму ни цента вашего состояния, — проигнорировав «Мой отец заставит» от Виктории, он продолжил рассказ, — У меня есть старший брат Якопо. Ещё я очень люблю котов, но мама не хочет их заводить, потому что у нее аллергия.       — А я люблю собак. У меня есть собака, ее зовут Чили. Мы с тобой очень разные!       — Противоположности притягиваются, Вик, — Дамиано забрался рукой под футболку Виктории и нежно поглаживал ее плоский животик.       Вик расхохоталась, а Дамиано резко впился в ее губы. Виктория ответила на поцелуй, но когда воздух в лёгких закончился, она первая отстранилась.       — Дамиано, я правда… Правда не хочу сейчас. В лесу… — Вик сильнее укуталась в свою большую кофту на молнии. Поджала колени под себя и стала нервно вырывать траву рядом с собой.       — Я, конечно, не настаиваю, но в озере ты не против была. Что тебя тревожит сейчас?       — Я… Я не хочу детей, а секс всегда приводит к детям. Да и к тому же, мой врач сказал, что… А, хотя, ладно. Это глупая вещь, тебе необязательно ее знать, — Виктория отмахнулась и уткнулась носом в свои колени.       «Урок номер три: не перекладывай на мужчину свои мысли и переживания. Они не хотят нести на себе ещё и твою ношу. Для него ты должна всегда улыбаться!»       — Вик, я готов выслушать все.       — Это слишком глупо, Дамиано. Ты рассмеешься и я перестану тебя привлекать даже своим телом.       — Вик, это чепуха!       — Да нет, Дами. Когда я так отказала своему первому молодому человеку и сказала две причины, он бросил меня.       — Я - не он. Хотя, тебе виднее. Я не буду выпрашивать. Это твое дело, — Дамиано улёгся обратно и разглядывал звёздное небо.       — У меня слишком узкий таз для деторождения. Это будет пыткой для меня… — Вик засмущалась и спрятала лицо в коленях.       — И вовсе не глупо, Вик. Иди сюда, — она легла под его плечо и положила руку ему на грудь. Почему-то с ним было максимально хорошо и спокойно. Ей нравилось быть рядом.

***

      Он был рядом каждую ночь. Они вместе ходили курить, он всегда старался быть рядом, когда Виктория седлала лошадь, когда стреляла из лука. На всех секциях, во время плавания в бассейне.       Они занимались любовью еще один раз, когда вдвоём принимали душ. Это было нежно, аккуратно, мягко. Виктории понравилось. И понравилось то, что она контролировала процесс. И была уверена в том, что полученное сейчас удовольствие не заставит ее мучаться на родах через девять месяцев. Она не готова ни к родам, ни к детям.       Смена заканчивалась уже завтра. Ну а сегодня планировалась вторая, последняя дискотека. На неё Виктория решила надеть винного цвета платье на толстых лямках с очень уж красивым вырезом, длиною чуть ниже ягодиц, и того же цвета каблуки. На шее золотой крестик с белыми камнями. Волосы в привычной крупной волне. Она была настоящей красавицей.       Они с девочками хохотали и обнимались. Сегодня всем на шею вешать тоненькую ниточку, и выдают маленькие кусочки в руки. Если ты был дорог человеку, он подвязывает тебе на нитку маленькую, говоря приятные слова. В «Озёрах Авильяны» данную традицию называют «ожерелье памяти».       Виктория завязывала свою ниточку на шею Лавинии и безудержно рыдала. Ее макияж растекся, от туши остались чёрные потеки на щеках.       — Спасибо тебе большое за эти две недели, благодаря тебе я поняла, что такое настоящая женская дружба. Ты искренняя, веселая, заботливая и добрая девушка. К тому же невероятно красивая. Я буду очень скучать. Обязательно пиши мне и звони. Я хочу, чтобы у тебя с тем мальчиком с грустными глазами все получилось. Прости, я забыла его имя… — в этот момент девочки рассмеялись и Виктория крепко обняла Лавинию, продолжая рыдать.       — Виктория, ты просто невероятная. Для меня ты стала лучшем солнца, самой лучшей поддержкой, пока я была здесь. Ты всегда давала советы, выслушивала меня, успокаивала, красила, наряжала. Ты помогала разбираться в людях, помогла побороть излишнюю наивность и после каждого свидания с Томасом расспрашивала все от и до. И, хочу тебе сказать одну вещь… — Лави наклонилась к уху Виктории, — Я заметила, что ты с вожатым Дамиано каждую ночь куда-то уходите. Вы любите друг друга. Твои глаза сияют, когда ты рядом с ним. И его тоже. Ты смогла влюбиться в него, хотя считала горделивым. Ты изменила его. Я хочу, чтобы у вас все было хорошо. Я уверена, что у вас все будет хорошо, — когда Лавиния договорила, то тут же завязала узелок на ниточке для Виктории. Девочки крепко обнялись и к ним подошли два парня. Дамиано и Томас.       — Могу я забрать Викторию для важного разговора? Это касаемо ее здоровья… — Лавиния улыбнулась и кивнула. Они с Дамиано отошли подальше и тот достал из-за своей спины красивую атласную ленту. — Виктория, за эти две недели ты заставила меня испытать самые разные эмоции. Я злился на тебя, я стыдился тебя, я ненавидел тебя… Но, знаешь, от ненависти до любви один шаг. Ты заставила меня смеяться, улыбаться, чаще шутить, больше рассказывать о себе, проявлять заботу и проявляла ее сама. Ты позволила мне любить. Ты заставила меня влюбиться в тебя. Влюбиться за девять дней. Я обещал тебе, что влюблюсь в тебя? Я выполнил это обещание. И я хочу на память завязать эту ленту на запястье. Если тебе потребуется мой совет, моя помощь или просто выговориться, ответ сможешь найти тогда, когда развяжешь ее.       — Теперь я, — Вик вынула из бюстгальтера маленький листочек, сложенный бессчетное количество раз, — Я ненавидела тебя всем сердцем и душой. Ты раздражал меня, ты бесил меня, изводил меня, но… За эти девять дней рядом с тобой я поняла, насколько счастливой могу быть, когда рядом родственная душа. Я нашла свою родственную душу, и это ты, Дамиано. Ты влюбил меня в себя за девять дней. И я обязательно развяжу эту ленту, когда мне потребуется сказать три слова, — Виктория взялась пальчиками за атлас красного цвета, — Я тебя люблю, — она резко дёрнула и развязала ее. После чего они слились в аккуратном поцелуе. Чтобы не размазать алую помаду Виктории, — Здесь я написала слова поддержки. Обязательно читай, когда станет плохо. Знай, что я всегда рядом. Завтра рано утром за мной приедет отец. Он специально приехал лично, потому что соскучился. Приходи пораньше, чтобы попрощаться.       — Обязательно приду, моя малышка Вик, — Дамиано улыбнулся и заново повязал красную ленту ей на запястье.

***

      Солнце вставало над могучими Альпами и освещало золотыми лучами водную гладь озера.       Чёрный автомобиль уже поджидал Викторию около лагерных ворот. Алессандро вальяжно курил сигару. И пока мужчина наслаждался красотой той природы, в которую влюбился двадцать лет назад, Дамиано и Виктория страстно целовались на прощание, спрятавшись в душевой. Вик плакала, а Дамиано убирал ее слёзы с щёк большими пальцами. Он не хотел видеть ее боль. Не хотел знать, что именно он ее ей причиняет.       Ее красные от слез глаза смотрели на него с мольбой, с печалью и рассказывали о приближающейся истерике.       — Дамиано, я люблю тебя… Я не смогу без тебя… — она уткнулась ему в грудь, продолжая рыдать.       — По приезде в Рим я обязательно найду тебя и встречусь с тобой. А когда тебе исполнится восемнадцать, я попрошу у твоего отца твоей руки и твоего сердца, — он оставляет поцелуй на светлой макушке, — Я люблю тебя, моя малышка Вик.       — Нам надо идти… — Виктория прошла к раковине, взглянула на себя в зеркало и увидела смотрящую на неё опухшую после истерики девочку. Умывается холодной водой и ждёт пару минут, чтобы краснота сошла.       Они с Дамиано выходят и тот берет ее вещи, чтобы помочь донести до автомобиля. Они заметили курящего Алессандро издалека. Мужчина с распростертыми объятиями встречал дочь, которая ради приличия крепко обняла любимого папочку. Он расцеловал свою девочку в щеки и крепко прижал к себе.       — Как ты выросла за эти две недели, моя Виктория, — Алессандро приподнял девичью шляпку, разглядывая лицо Вик, наблюдая в нем свою любимую, покойную супругу, — Такая же красивая, как твоя мама в тот июньский день, когда я поклялся взять ее в жены. Без твоего смеха дома даже тихо было. Никто не дразнил Чили, не приглашал подружек, не надоедал домашнему персоналу со своими новыми рецептами. Ну, садись в машину. А мы с этим замечательным молодым человеком уложим твои вещи в багажник, — Алессандро открыл багажник и с помощью Дамиано уложил туда большой чемодан Виктории.       — У вас замечательная дочь. Она была лучшей во время верховой езды, стрельбы из лука, плавания и горных походов. Вы воспитали настоящую, разностороннюю личность.       — Как тебя зовут?       — Дамиано.       — Спасибо, Дамиано. Удачи тебе!       Виктория открыла окно и напоследок помахала парню. Когда автомобиль отъехал, Вик закрыла окно и громко зарыдала, ее истерике не было конца.       — Виктория, милая, я знал, что тебе понравится в «Озёрах Авильяны», но не стоит так рыдать из-за отъезда. — как же ей хотелось закричать «Ты ни черта не понимаешь, папа!»       — Папочка, ты был прав, когда сказал, что это будут лучшие две недели в моей жизни…