Я, Он, Проблема

абсолютно всё в тебе стало особенным…

      Вздохнув, Чимин отбросил телефон на столик. Ему надоело читать новости: ничего приятного, ничего полезного. А те, что касались Хэсон, лишь раздражали. Только и писали про неё да этого британца.       — Чимин-щи, ты занят?       В студию заглянул менеджер Ким Седжин. Удостоверившись, что действительно не помешает, мужчина вошёл внутрь и протянул Чимину бумаги. Тот нахмурился, но принял.       — Что на этот раз?       — Новое расписание на ближайшие две недели. Больше изменений не предвидится. Ознакомься.       Пак пробежался по списку встреч и тренировок, которые должен был посетить. Как оказалось, расписание было достаточно свободным.       — У меня намечаются выходные в конце недели? — удивлённо спросил он. Менеджер посветлел.       — О, да. Директор настоял, что тебе нужен отдых после камбэка. Поэтому мы кое-что сдвинули и сделали выходные.       Пак задумался, всматриваясь в список так, будто выжидал, что ему откроется какая-то тайна. Но она не открывалась. По крайне мере, Седжин ничего не заметил. Но вдруг Чимин снова посмотрела на него.       — У меня будет одна просьба, менеджер.

***

      Миниатюрная кореянка кружила вокруг Хэсон, пока та сидела на стуле и позволяла творить магию со своими волосами. Несмотря на то, что по задумке образа у неё должны быть распущенные волосы, визажист работала вот уже целый час, просто прикрепляя дополнительные пряди в причёску. Но всё ведь должно быть идеально, а потому Хэсон не вмешивалась и терпеливо ждала, пока её голову одолевал целый поток хаотичных мыслей. Они будто сливались и расщеплялись, устраивая своеобразные танцы и действуя на нервы. Будто ты не можешь угомонить бунтарей-соседей сверху, что устроили вечеринку.       — На этом всё, Хэсон-щи. — Визажист улыбнулась и отошла, чтобы оценить свою работу. — Пожалуйста, не трясите сильно головой до выхода на сцену.       — Ну-у, хорошо, — протянула Хэсон с сомнением. Девушка так тряслась за свою работу, будто создала у неё на голове целое произведение искусства.       Когда та ушла, Хэсон вздохнула. Она всё ещё была на взводе после утра, отчего ужасно хотелось вспылить. Но всё же держала язык за зубами, не желая портить настроение ни себе, ни другим. Через полчаса у них будет выступление, ей стоит излучать радость. Радость! Но что-то пока настроиться на такую волну не получалось.       — Америка вызывает Айси. Приём! — Инна помахала рукой у подруги перед носом, а когда та с испуганным выражением лица наконец обратила на неё внимание, рассмеялась и села за соседний туалетный столик. — О чём так задумалась?       — Всё нормально.       Инна положила ногу на ногу, приняв удобное положение, которое так и сообщало: я готова слушать твои душевные излияния.       — Мой вопрос был не «как дела». Так о чём думаешь? Об интервью, да?       Хэсон никак это не подтвердила, но то, как она поморщилась, её подруге сказало достаточно.       — Дурацкое интервью вышло. Почему большинство вопросов было адресовано мне?       — Ты недавно дебютировала, это нормально.       — Скорее они просто хотят перерыть всё моё грязное бельё.       Хэсон кинула на стол влажную (когда-то до этого) салфетку, что теребила в руках. Теперь та представляла печальное зрелище.       — Это журналистская страсть. — Инна пожала плечами, всё ещё жалея ни в чём не повинную салфетку. — Но ты права, та женщина – настоящая стерва. Обязательно ей нужно было выведать, спишь ли ты с Фрэнсисом.       Хэсон усмехнулась, закатив глаза. Улыбка впервые появилась на её губах с тех пор, как девушка приехала на стадион.       — Она не так спросила.       — Но имела в виду она именно это.       Ну, не поспоришь. Эти американцы такие беспринципные и открытые, что достаточно непросто понять корейцам. Хэсон закусила губу, обдумывая прошедшее интервью и то, о чём прочитала в интернете пару дней назад.       — Думаешь, он правда будет на концерте?       — Слухи ходят, но кто его знает. Тебе следует думать сейчас о фанатах. А вообще…— Её серьезное лицо вдруг стало заговорщицким. — Разве не будет классно сходить с ним на свидание? Хотя бы разок. Он богат, знаешь ли.       — А ещё британец.       — Ты вроде любишь чай.       Хэсон вновь закатила глаза, пока Инна довольно смелась над своей шуткой.       — Я к тому, что мы буквально живём в разных частях света. Как он вообще представляет себе такой союз? Или он хочет, чтобы я вышла за него замуж, бросила карьеру и сидела дома с детьми? И слушала его это: «Моя жена не должна работать»?       Инна покачала головой: как обычно Хэсон раздувала из мухи слона. Ничего ещё не случилось, а она уже напридумывала там себе страшную совместную жизнь с британцем-миллиардером.       — Я не знаю, что он думает. Куда важнее то, что думаешь ты.       — Я думаю, что это полный бред!       Хэсон откинула волосы назад резким движением. И сразу же пожалела. Потому что часть ненастоящих прядей остались у неё в руке. Испугавшись, она тут же попыталась замести следы своего преступления.       — Из-за того, что надо будет якобы бросить карьеру? Она всегда у тебя на первом месте.       Прозвучало достаточно обвинительно, что не понравилось Хэсон. Она даже прекратила искать взглядом так необходимое сейчас мусорное ведро.       — Подожди, что? Ты осуждаешь меня? Намекаешь, что я должна всё бросить, чтобы строить личную жизнь? — Хэсон возмущённо взмахнула перед Инной клоком вырванных прядей: когда она злилась, постоянно жестикулировала и даже не могла никак это контролировать.       — Нет! Боже, — вздохнула Инна и отобрала у неё прядь волос, чтобы та не раскидала всё на пути своего кулака, описывающего недовольный круг. —Но всё же что насчёт всего остального? Под «всем остальным» я имею в виду что-то кроме работы.       — Спасибо за уточнение. — Хэсон поёрзала на своём стуле, выдавая дискомфорт от всего этого разговора. Она поняла, что Инна специально уточнила, чтобы подразнить её. — Я общаюсь с дочерью.       — Это отлично… — Вздохнула подруга, чуть ли не опуская руки. Эта девушка просто неисправима. — Но дело не в Хэмин, дорогая. Личная жизнь чуть шире этого: туда ещё входит любовь, например.       — Я уже попробовала один раз, благодарю.       Хэсон махнула рукой, будто прогоняя это предложение куда подальше.       — Это было три года назад. Может, уже пора дать этому ещё один шанс?       В глазах подруги блестела надежда, и девушка немного оттаяла.       — Ну и что ты предлагаешь?       — Сходить на свидание с этим британцем!       Ну, приехали.       — Инна, какой смысл? Мы не станем парой.       — А, по-твоему, свидания только для этого? Просто приятно проведёшь время, вот и всё. У тебя давно такого не было, пора возвращаться в мир свободных привлекательных мужчин, подруга.       Хэсон захотела поинтересоваться, с чего Инна так уверена, что свидание с Бэнджамином Фрэнсисом будет обязательно приятным времяпровождением, но в итоге не захотела продолжать бессмысленный диалог.       — А теперь держи. — Она протянула Хэсон микрофон, который достала из специального чемоданчика на столике. — И обещай подумать.       — Я подумаю, — кивнула Хэсон, крутя микрофон в руке. — Но всё же вряд ли удача будет на стороне Фрэнсиса.       

***

      Суматоха наполняла комнату. И пока стафф активно бегал вокруг, чтобы всё прибрать и вернуть на места, девочки, уставшие от двухчасового выступления, полулёжа полусидя развалились на диванчиках. Все, кроме Юнджи.       — А давайте поедем выпить! — бодро предложила она, с интересом заглядывая в лица подруг. Она всегда была более активной, чем постоянно сводила всех с ума.       — Нам завтра ещё работать, если ты не забыла.       — Онни, не будь такой занудой, — закатила она глаза на реплику Боны. — Я предложила выпить, а не напиться.       — А что, мысль неплохая, — сказала Миу. — Я всегда за любую вечеринку.       — Ну кто бы сомневался, — усмехнулась Инна.       — Серьёзно, мы только что открыли наш тур. Почему бы не отметить это? — Влезла Хэсон. Она всего пару минут назад казалась уставшей, а сейчас уже оживилась, когда речь зашла про еду и алкоголь.       — Кто-то хочет оторваться спустя столько лет воздержания, да? — рассмеялась Миу, на что Хэсон закатила глаза.       — Перестань шутить так пошло и двусмысленно, онни, — возмутилась Бона. — И хорошо, вы правы. Это действительно стоит отметить.       — Госпожа Шин, мы же можем поехать в ресторан? — спросила Юнджи. Рэми, что проходила мимо, поначалу нахмурилась, но затем кивнула.       — Да. Но я поеду с вами. И охрана тоже. Не хочу, чтобы возникли какие-то проблемы.       — Ура! — Девушка захлопала в ладоши и чуть ли не прыгала от радости.       — Онни, у тебя хотя бы иногда садится батарейка? — проворчала Инна.       — Только не от танцев. А теперь вставайте и переодевайтесь! Я уже хочу поесть омара и креветок. Надеюсь, тут они не хуже, чем на Чеджу.       Еле как девушке удалось растолкать своих подруг и привести их в действие. Через полчаса они собрались у выхода, оставив остальную команду убирать оборудование. Юнджи даже стереть макияж им не дала, чуть ли не под руку выводя всех из гримёрки.       Машина привезла девушек к одному из дорогих ресторанов Чикаго, находящихся на берегу озера Мичиган. Они выбрали это место ещё до поездки, наметив план приехать сюда любой ценой, пробираясь сквозь плотность своего расписания.       Внутри царила атмосфера богатства, о чём свидетельствовала мебель, еда, цены в меню и одежда посетителей. Охрана решила, что лучше всего выбрать столик в углу, более неприметный для остальных. И, так как Рэми полностью одобрила такой выбор, пришлось подчиняться. Но немного грустно: опять они не посмотрят на красивый вид из окна…       — Сегодня было круто, правда? Давно такого не было, что мы все впятером на одной сцене. — Инна улыбнулась, погружаясь в воспоминания.       — Точно, это будто вернуться на своё место, — кивнула Миу.       — А вам не нравилось выступать сольно? — спросила Хэсон, глядя на подруг.       Юнджи хмыкнула, нахмурившись.       — Было страшно.       — И одиноко, — вздохнула Бона, а остальные кивнули на это.       — По-моему, вместе выступать намного лучше. — Юнджи обняла Инну и Бону, что сидели рядом. — Правда?       Девочки, с неоспоримым чувством тепла в груди, кивнули. Им принесли напитки и еду, отчего стало намного веселей. Они принялись с аппетитом уплетать дорогие блюда: сегодня они отдали слишком много энергии на сцене и организм нуждался в подзарядке. Девушки не на секунду не замолкали, обсуждая прошедший концерт и какие-то забавные моменты, чем наводили шум и привлекали внимание. Но им было всё равно, когда их окутывала такая расслабляющая атмосфера.       Когда же голод был утолён, Бона вдруг повернулась к самой младшей из них.       — Хэсон, ты рада, что вернулась?       Девушка не ожидала такого вопроса, поэтому немного растерялась. Ей казалось, что ответ очевиден.       — Конечно, а как иначе?       — Если честно, мы немного сомневались, захочешь ли ты снова петь.       — Что? Почему это?       — Мы видели, как ты привязалась к Хэмин. Думали, ты не сможешь её бросить.       Кажется, теперь она понимала. Ей действительно было тяжело отпускать дочь. Осознание того, что они будут на расстоянии, убивало её. И Хэсон даже планировала просто забыть о ней и всё. Казалось, так будет легче. Но кого она пыталась обмануть?       — Я бы так не поступила, сами знаете. Я та ещё карьеристка. К тому же я не бросила Хэмин, мы всё ещё общаемся.       — И как дела у нашей булочки?       — Растёт. — На её лице расцвела тёплая улыбка. Она всегда появлялась, стоило вспомнить о девочке. — Сейчас у бабушки с дедушкой гостит. Кажется, Пусан ей нравится.       — Ну ещё бы. Такое море замечательное, — мечтательно произнесла Юнджи.       — И парни очень даже привлекательные, — вставила Миу, хитро глядя на Хэсон. О, она сказала это специально, сто процентов!       Внезапно появился официант, прерывая разговор.       — Прошу прощения, дамы. Мужчина со столика номер 5 преподносит вам в подарок это вино.       Девушки не сразу заметили в его руках тёмного цвета бутылку. Они почти синхронно обернулись к столику, на который указал официант. Тот стоял не так уж близко, почти на другом конце ресторана, однако девушки сумели разглядеть молодого мужчину, сидящего за ним. Одет стильно, подстрижен модно – ни к чему не придерёшься. Каждая подумала, что, скорее всего, он просто узнал их. Либо решил подарить за красивую внешность. Кто же разберёт этих богачей.       Бона кивнула официанту и улыбнулась.       — Передайте ему спасибо.       Мужчина открыл для девушек бутылку и разлил по бокалам, однако уходить не спешил.       — Это ещё не всё. Тот мистер просил передать, что желает пообщаться с мисс Кан Хэсон.       — Со мной?       Девушка растерянно посмотрела на официанта, а затем на подруг.       — Что, всего за бутылку? — Возмутилась Миу. — Думает, задобрит вином, и она на всё согласна?       — А вино-то дорогое, — отметила Бона.       — Ну конечно, это же раздвигает наши границы, — саркастично отметила Миу.       — И ноги, — подхватила Юнджи, и они вместе рассмеялись, пока Бона недовольно качала головой. Официант, который, естественно, не знал корейского и с недоумением следил за разговором, до сих пор терпеливо ждал, что же ему ответят.       Инна присмотрелась внимательнее на мужчину в дали ресторана и задумалась.       — Будто напоминает кого-то.       — Разве?       — А это не тот британец-миллионер?       Хэсон повернулась к столику и поймала взгляд молодого мужчины. Она не видела его хорошо, но заметила, что тот тоже был блондином. И раз он хотел поговорить именно с ней, то велика вероятность, что это был действительно её новый поклонник. И Хэсон не совсем понимала, как ей реагировать.       — Значит, это были не слухи? — спросила Юнджи, перестав смеяться и выглядя больше любопытной, чем саркастичной. — Ты пойдешь?       — Конечно нет!       — Почему? — спросила Инна, и на неё уставились четыре пары глаз. Точнее пять, потому что официант до сих пор стоял рядом и ожидал ответа. Но так как не понимал корейский, приходилось ориентироваться на интонацию, чтобы хотя бы немного уловить, к чему ведёт разговор.       — Вы это серьезно? — поразилась Хэсон, гладя на подруг.       — Ну, он вроде ничего, — бросила Бона.       — Я отсюда не вижу, — ответила девушка сквозь зубы.       — Но ты видела его фото, — напомнила Инна, отчего глаза Хэсон сверкнули недобрым огоньком.       — Европейцы не в моём вкусе.       — О, да. В твоём вкусе засранцы вроде У Чихо, — хихикнула Юнджи, но Хэсон такие шутки не понравились. Подруга знала, что для неё это больная тема, однако всё ровно пошутила.       — Ну хватит! — сказала она резко. — Я никуда не пойду.       — Всё нормально, — ответила Бона, успокаивающе гладя её по руке. А потом перешла на английский. — Передайте этому мужчине, что Кан Хэсон не будет с ним разговаривать.       Официант кивнул и ушёл выполнять свою работу. Какое-то время девушки спокойно продолжали ужинать, хотя за столом чувствовалось напряжение. Теперь все молчали, избегая острых тем. Хэсон же и вовсе обиженно ковырялась в своей тарелке с пастой: праздновать воссоединение уже расхотелось. Теперь у неё новое желание – сбежать отсюда поскорее. Она даже хотела предложить это подругам, но тут к их столику снова подошли. Глубокий мужской голос обратился по-английски.       — Извините, девушки, что отвлекаю вас.       Они замолчали, обратив внимание на нового нарушителя их спокойствия. Теперь это был вовсе не официант, а тот мужчина с пятого столика. И Хэсон с неудовольствием осознала, что это действительно был Бэнджамин Фрэнсис.       Естественно, они принялись разглядывать его со всех сторон, пытаясь не упустить никаких деталей. Вблизи он более симпатичный: причёсанный, подкаченный, манерный. Но Хэсон только ещё больше разозлилась от того, как настойчиво этот мужчина пытался с ней заговорить.       — Мне передали, что мисс Кан отказала в моей просьбе. Но всё же я настаиваю.       Его глаза тут же остановились на ней, с любопытством пробегаясь по открытым плечам и привлекательных чертах лица.       — Мы это видим. Но я сказала «нет».       Охрана, что сидела за соседним столиком, напряглась и прислушалась к диалогу. Один из них вышел из-за своего столика и подошёл к Фрэнсису.       — В чём дело? — спросил мистер Чон. Он смотрел на британца внимательно и подозрительно, следя за движениями. — У вас какое-то дело? Девушки ужинают.       — Всего лишь небольшой разговор. — Миллиардер очаровательно улыбнулся, подняв руки в знак мира.       — Они просили их не беспокоить.       — И всё же я…       Хэсон заметила, как посетители ресторана стали обращать на них внимание. Ещё чуть-чуть и они начнут делать фото, узнав богатого миллиардера или знаменитых айдолов. Но она не могла допустить того, чтобы снова поползли слухи, поэтому поднялась.       — Хорошо, я поговорю с вами. Давайте выйдем.       Мужчина самодовольно улыбнулся, подмигнул её подругам и махнул, пропуская вперёд. Она пошла первой, торопливо ведя их на улицу, где берег уже был окружён сумерками. Хэсон осмотрела побережье, впитывая всю красоту вечера. Сейчас здесь было не так жарко, как днём, – вода остужала окрестность. И это делало вечер таким комфортным, что девушка готова была провести вот так много вечеров.       — Сегодня прекрасный день, не так ли? — раздалось у неё за спиной. Хэсон решила, что у воды меньше людей, а значит, меньше свидетелей их неловкого разговора.       — Да, вполне неплохо.       — Люблю Чикаго за его виды. — Мужчина встал плечом к плечу к девушкой, спрятав руки в карманы и смотря куда-то вдаль. — И они становятся более прекрасными, когда ты находишься в обществе очаровательной дамы. — Британец улыбнулся, и Хэсон могла бы назвать эту улыбку достаточно милой, если бы этот парень её не раздражал. О да, она уже раздражалась. И пыталась держаться изо всех сил. По нескольким пунктам, на самом деле.       Пункт 1. Они оба были публичными личностями.       — Хм, вам виднее, — сказала она, натянуто улыбаясь.       — Уж поверьте.       Пункт 2. Она пообещала себе сдерживать гнев.       — Так о чём вы хотели поговорить? — Хэсон развернулась к нему с некоторым нетерпением. Ей хотелось как можно скорее окончить этот разговор. Но вот мужчина, видимо, понял её не совсем верно, и улыбнулся ещё шире.       — Я бы хотел познакомиться с вами поближе.       — Исключено, — сказала она резко. Слишком резко, на самом деле. Чужая улыбка дрогнула, и девушка откашлялась, пытаясь вернуть разговор в нормальное русло. — Вы же видели, что я не одна. У нас праздник. Отмечаем моё возращение на сцену.       Расслабленная улыбка снова вернулась на лицо Фрэнсиса и обнажила его идеально белые зубы.       — Я рад этому не меньше. Вы достаточно долго отсутствовали.       — Да, я в курсе.       — Надеюсь, сейчас с вами всё хорошо?       — Вполне, как видите.       Продолжать она даже не думала и просто выжидательно смотрела на британца, стараясь намекнуть, что разговора у них не будет. И он не дурак, намёк понял.       — Что ж, полагаю, я вас отвлекаю. — Хэсон вежливо кивнула, пытаясь сделать извиняющееся выражение лица. — Однако это лишь говорит о том, что нам нужна личная встреча. Без всех остальных. Где-то в уединённом живописном месте.       — Что?.. — переспросила она растерянно.       — Я ведь давно вас звал. Свидание.       Ладно, Хэсон поторопилась, посчитав его сообразительным. Может, у него и прибыльный бизнес, но тому, как вести себя с девушками, он точно не научен.       — Простите, мистер…       — Просто Бэнджамин, Хэсон.       Девушка поморщилась от такого неформального обращения к себе, хотя они даже не были близко знакомы. Но многого от иностранцев ждать и не приходится.       — …Бэнджамин, — исправила она себя. — Но я не пойду с вами на свидание.       Хэсон старалась говорить мягко и вежливо, а не рубить словами, как ей хотелось в тот момент. Мужчина лишь пожал плечами.       — А почему нет? — спросил он удивлённо. И девушка поняла, что он искренне не понимал.       Но вот серьезно? «Почему нет»?       «А может, потому, что ты делаешь из своей заинтересованности какой-то публичный фарс? Потому, что твоё самодовольное эго не даёт тебе понять женское «нет» и заставляет вести себя навязчиво? Потому, что я искренне могу не быть заинтересована кем-то вроде тебя?».              Но это лишь в её голове. На самом же деле она выдаёт ему совсем другую историю.       — Я приехала сюда работать, а не ходить на свидания. Сейчас для меня важна карьера и я не заинтересована в отношениях, понимаете?       Фрэнсис издал смешок. Он всё отлично слышал, но всё же его уверенное выражение лица никуда не ушло.       — Значит, отказываете?       — Верно.       — Что ж. — Он пожал плечами и снова обратил своё внимание на водную гладь. — Раз вы этого хотите, я не буду вас задерживать.       Ого, так он правда её понял? Хэсон кивнула и развернулась, чтобы снова пойти в ресторан.       — Но мы ещё увидимся, Хэсон, — сказал он достаточно громко её уходящей спине.

***

      — Знай, что я всегда готова драться за тебя…       — Я всегда буду за твоей спиной…       Девушки хаотично двигались по сцене, привлекая внимание фанатов. Прыгали, бегали, смеялись, подкалывали друг друга. Зрители же кричали текст песен, стараясь делать это как можно громче. И не важно, что они не знали корейский, главное для них – поддержать артистов, что отдаются им в этот момент каждой клеточкой души.       S.T.A.R.R продолжали трясти Америку. Они горели, как горит сверхновая, и зажигали своим светом всех вокруг. Давно никто из девушек не чувствовал подобного. Они были идеальной картиной, идеальным пазлом. Несколько лет назад один элемент выпал, и они, как могли, держали эту мозаику, спасали от разрушения. А сейчас он вернулся, притянулся на своё место, и они вновь были рядом. Не важно где. Главное, что впятером.       Девушки работали, но такое впечатление, что отдыхали. Смех, танцы, кривляния, шутки. Всё это было таким естественным, что казалось родным. И не только им, но и всем остальным на стадионе.       Хэсон шла у края сцены, пританцовывая. Сейчас была не её очередь петь, но она всё равно выкладывалась на сто процентов, работая лицом и телом. Фанаты, что стояли рядом, тянули руки, и она добродушно потянулась к ним, давая пять всем, до кого могла дотянуться. Девушки и парни кричали её имя и размахивали плакатами. Хэсон с улыбкой читала слова поддержки на тех, что могла разглядеть. Подобные плакаты всегда её умиляли. Хотя больше всего она любила те, где написано что-то забавное.       Вдруг девушка замерла и нахмурилась, не понимая, показалось ей или нет. Она будто заметила что-то в толпе. Или кого-то? Хэсон даже не успела понять, что именно. Зависшая на минуту, она двинулась дальше, всё ещё находясь в собственных мыслях. И не сразу осознала, что фанаты что-то кричали. Текст?       — Айси, ты пропустила свои строчки! — громко обвинила её Юнджи. Она сказала это без злобы, игриво, а дальше последовали удары по ягодицам, что только подстёгивало фанатов кричать громче. Вскоре присоединились все остальные, устраивая массовую взбучку Хэсон за её невнимательность.       Девушка попросила мира и принесла извинения поклонами, смеясь от всей души. Вот он – её дом.       Публика чуть ли не со слезами отпустила девочек, чтобы они шли отдыхать, а затем и вовсе отправились выступать в другой город. Сегодня возбуждение айдолов не проходило даже после выступления, и они, чересчур громкие, шли в сторону гримёрки.       — Я будто совсем не устала. Сна ни в одном глазу, — сказала Инна, но это и так было всем очевидно, потому что она скакала туда-сюда вокруг остальных.       — Я тоже. Может, поедем куда-нибудь, а? — предложила Юнджи.       — Ну нет, только не тусовки. — Бона замахала руками, демонстрируя полное негодование. — Лучше прибереги энергию для следующего города.       Они вошли в комнату, где сейчас было прибрано, хотя они уходили оттуда в спешке и одежда была разбросана то тут, то там.       — Да не будь занудой, онни, — вздохнула Юнджи. — Миу-онни меня поддержит. Ведь так?       — Не сегодня, — Миу плюхнулась на диван. — Мой возраст берёт своё, понимаешь?       Хэсон приподняла бровь.       — Ты сделала несколько сальто буквально час назад, онни.       — Верно, — фыркнула та. — И теперь ты слышишь, как хрустит моя спина?       Все закатили глаза. Они прекрасно знали, что Миу лишь притворялась больной, а сама хотела отправиться в номер и засесть за дораму.       К ним подошла Шин Рэми, сегодня она была в прекрасном настроении.       — Вы отлично справились, девочки. Впереди у вас несколько дней отдыха. А послезавтра отправляемся в Нью-Йорк.       — Так завтра мы отдыхаем? Еее. — Юнджи исполнила танец радости, никого не стесняясь. — Ну мы точно должны пойти развлечься!       — Выходной придумали для отдыха, Юнджи. Направь туда свою энергию, — покачала головой Рэми, гладя на неё строго. Та надулась и перестала танцевать.       — Каждый отдыхает по-разному, — пробубнила она, когда менеджер уже уходила.       — Кстати! — Женщина повернулась, будто вспомнив что-то важное. — Хэсон, посмотри на свой столик.       Все подруги сразу же обернулись в указанном направлении, только сейчас замечая большой букет цветов, лежащий там.       — Ух ты, так-так-так, — усмехнулась Инна. Они все до единой вскочили со своих мест и пошли за Хэсон. Та взяла цветы в руки, рассматривая получше, хотя уже издалека было заметно, что букет шикарный.       — От кого? От кого? — заладили подруги, и даже Миу оживилась. Они все окружили девушку, пытаясь заглянуть в записку, которую нашла Хэсон. Она понятия не имела, от кого он, но могла догадаться. И эта догадка ей не нравилась.       Без особого энтузиазма она раскрыла небольшую открытку и увидела надпись:       «I didn’t realize I’d care, but now I can’t run away from you».       — Поэтично, — хмыкнула Миу, которая лучше всех знала английский и без труда перевела слова.       — Переведите для глупых, — обиделась Инна.       — «Я и подумать не мог, что мне будет не всё равно, а теперь не могу сбежать от тебя».       — И правда неплохо, — кивнула Бона.       Все смотрели на Хэсон, лицо которой не выражало ничего. Она просто отложила открытку, посмотрев ещё раз на цветы. Они были прекрасны, а пахли ещё лучше. Но понимание того, от кого этот букет, накладывало на неё тяжелый груз чувств. Причём неприятных.       — А подписи нет? — спросила Инна. Она покрутила карточку с разных сторон, но не нашла имени. — Тайный поклонник?       — Да брось, все мы знаем моего поклонника, — огрызнулась Хэсон, что заставило Бону нахмуриться.       — Британец? Я думала, ты ему отказала.       — Так и было. Но он явно не остановится на том, что имеет. Ты его эго видела?       — О-о-о, оно чуть ли не выпадало у него из штанов, — выдала Юнджи, из-за чего все бросили на неё недовольные взгляды. — Что такого? Шутка же.       — А что написано снизу? Какое-то время. — Инна тыкнула на строчку в записке, но это не вызвало одобрения у Хэсон.       — Назначил свидание на завтра. Думает, что я глупая и с радостью пойду. Но он ошибается, если считает, что какой-то букет заставит меня передумать. — Девушка закатила глаза и отложила цветы на столик. Она лучше оставит его где-то здесь: не хочется тащить его в отель, где он будет мозолить глаза. Пусть он и красивый, в её любимых розовых тонах, но это ничего не меняет.       — Хэсон права, нужно минимум «Cartier», чтобы после всей этой шумихи, что он навёл, пойти с ним на встречу. — Миу хмыкнула, зная, что все с ней согласятся. Хэсон это приободрило.       — Ты права. Он делает всё напоказ. Будто играет. А я так с собой не позволю. Если он решил стать знаменитее за счёт моего имени, то пусть обломится.       Она смахнула волосы назад, будто ставя точку. Этот Фрэнсис её безумно злил, так что он от неё ничего не дождётся. Пусть надеется сколько угодно, а её он не получит!

***

      Именно так всё и замышлялось. Однако, когда Хэсон проснулась на следующий день и вспомнила о букете… Ну, она взглянула на ситуацию по-новому.       Фрэнсис всё ещё её раздражал, но она не могла выставить себя какой-то невежественной зазнавшейся звездой. Таким может быть Фрэнсис, но Хэсон – никогда. Она правда не хотела видеться с ним, но в то же время не могла оставить всё как есть. Если просто проигнорирует приглашение – поступит ужасно, а потом сама будет себя ругать. Она уже чувствовала, как вина подкатывает к её неравнодушному сердцу.       К тому же девушка просто обязана вдолбить в одну британскую голову, что между ними ничего не будет. Вот только для этого у неё нет его номера, и написать она не сможет….        И так в сомнениях Хэсон проходила по комнате несколько часов. Нервы начали брать верх, и она сорвалась. Решилась всё же поехать на встречу, но только для того, чтобы на этом всё закончить. Она просто приедет, скажет ему пару ласковых и уедет в закат, оставив этого ловеласа одного посреди пляжа. Хэсон даже не станет краситься и наряжаться. Причесалась и уже хорошо. А спортивный костюм, в котором она часто ходит дома, – идеальный лук для мероприятия-отказа.       Взяв сумочку и телефон, девушка спустилась в холл отеля. Открытку, как и букет, она оставила в гримёрке, но успела запомнить место и время ещё вчера. Водитель ехал неторопливо, предоставляя возможность полюбоваться закатом над Чикаго. Но прекрасные рыжие оттенки не отвлекали от той тревоги, что бушевала внутри. Хэсон с усилием сжимала в руках телефон и пыталась придумать речь, которую выскажет Фрэнсису. Сложнее было и из-за того, что она просто боялась запутаться или забыть слова, так как говорить придётся на английском. А она ещё ни разу ни с кем не ссорилась на другом языке.       Хоть бы не было ссоры…       Когда такси свернуло к пляжу, Хэсон показалось, что её желудок вот-вот сделает сальто. К счастью, она не поела перед отъездом, а значит, не опозорится. Заплатив водителю, она вышла из машины и направилась по навигатору. Прохладный ветерок играл её волосами, которые она убрала в хвост в надежде казаться менее привлекательной.       Указатели привели её к какому-то зданию, что стояло чуть ли не посреди пляжа. Что-то вроде небольшого кафе. Фрэнсис там? Не очень-то хотелось скандалить на людях. Потом от грязных слухов не отмоешься.       Хэсон гляделась. Это был другой пляж. Не тот, на котором они встретились впервые. Вокруг было малолюдно и не было видно лежаков, на которых бы отдыхали жители в такой прекрасный тёплый день.       — Вы мисс Кан Хэсон? — раздалось за спиной по-английски. Это был какой-то американец средних лет. Выглядел он как официант – ничего необычного.       — Это я.       — Мистер ждёт. Я вас провожу.       Без лишних слов он развернулся и повёл её дальше по пляжу. А разве встреча не в кафе? Неужели Фрэнсис заморочился и придумал что-то оригинальное? Может, он не такой уж идиот, как она его окрестила сгоряча? Они шли несколько минут, огибая почти весь пляж. Наконец недалеко показалась беседка, спроектированная на греческий манер. Каждая колонна была подсвечена гирляндами, а на столе, кажется, горели свечи.       Хэсон сжала телефон сильнее. Она напряглась, вспоминая слова, которые пыталась заучить в машине. Однако внутри беседки, где уместился только стол и пару стульев, никого не оказалось.       — Присаживайтесь. Он сейчас подойдёт.       Хэсон нахмурилась, но всё же села под пристальным взглядом мужчины. Она чувствовала себя странно: будто её ожидания не оправдались. Хэсон планировала сразу же накинуться на Фрэнсиса с обвинениями, даже не садясь за стол, а в итоге он заставил её ждать. Что ж, она сделает это.       Ужин уже был подан для двух человек и остывал. Перед ней стояла паста, которую она безумно любила, а также зелёный листовой чай. Откуда Фрэнсис узнал её предпочтения? Подкупил стафф? Рэми рассказала ему? С её-то характером это явно не вариант.       Неожиданно для себя Хэсон заметила, как её накрывает страх. Одно дело – быть напористым, но преследовать её и узнавать любимую еду – это уже слишком! И если он подумал, что это её подкупит, то слишком сильно ошибся.       Она резко встала и развернулась, чтобы уйти. Плевать на совесть: она не хотела иметь ничего общего с этим пугающим человеком! Но тут Хэсон врезалась в чужую грудь, чуть ли не падая от неожиданности. Однако крепкие мужские руки словили её прежде, чем девушка успела распластаться на полу беседки.       И она бы закричала, если бы могла, но неподдельный шок сковал голосовые связки.       — Ты чего такая неуклюжая, конфетка, — игриво усмехнулся парень.       — Чимин? В смысле… оппа? Ч-чимин-оппа?       Хэсон застыла, не способная двинуться: ни отпрянуть, ни… обнять? Она не знала, что делать. Потому что, откровенно говоря, она просто в замешательстве. Почему он тут??       — Конечно, это я. Уже забыла, как выгляжу? — Он отпустил её, убедившись, что та не упадёт, и с озорством щёлкнул по носу.       — Хэй! — Хэсон обиженно прикрыла нос. — Я просто удивилась, ясно?       Чимин нахмурился, явно насторожившись.       — А ты ждала кого-то другого?       — Н-нет, я…       Хэсон начала оправдываться, но на лице Чимина уже отразилась боль.       — Дай угадаю. Ты ждала того британца? С которым вас сводят в интернете.       Девушка вздохнула. Она видела, что это задевало Пака, но не могла отрицать очевидное.       — Во-первых, я не ждала, а ожидала. Разные вещи! — фыркнула она. — А во-вторых, ты сам не подписал открытку. А послание вообще было на английском. Ну и как я должна была догадаться, что это ты? — Прозвучало как обвинение, и Чимин кивнул, принимая его.        — Я делал заказ по телефону, поэтому продавец могла написать только на английском.       Волна облегчения вдруг поднялась внутри Хэсон. Так, значит, никакого Фрэнсиса тут нет и не было? Это Чимин позвал её на свидание? У неё сейчас просто гора Намсан с плеч свалилась.       Пак поджал губы, смотря на девушку исподлобья. В его глазах плескалась нерешительность, с которой он подбирал слова.       — Раз здесь нет этого бизнесмена, ты уйдешь?       Хэсон несколько раз моргнула, пытаясь осмыслить его вопрос. Стоп. Стоп-стоп. Он сейчас подумал, что она прибежала на свидание к Фрэнсису? Да??       — Мне кажется, ты всё неправильно понял. Я не на свидание пришла.       — Разве? Я видел новости, что он в Чикаго. Увидев цветы и открытку на английском, ты подумала, что это он пригласил тебя, и приехала. Что ещё это может быть как не свидание?       Девушка немного прибалдела, если честно, с такого обвинения. У них соревнование что ли, кто кого обидит? А обидно стало, между прочим!       — Давай я объяснюсь, хорошо? — произнесла она немного раздражённо. Чимину её тон показался каким-то снисходительным, будто Хэсон разговаривала с ребёнком. Но всё же он взрослый и не будет психовать сразу, а даст высказаться. Поэтому сделал небрежное движение рукой, разрешая продолжить. — Я пришла не на свидание, а чтобы отказать ему.       Чимин приподнял бровь, будто говоря: придумай отмазку получше. Ух, чтоб его!!       — Я серьёзно! Видишь, я даже пришла в том, в чём была. Ни наряда, ни макияжа. Даже выражение моего лица говорит: «ты меня бесишь!».       — А по-моему, ты выглядишь прекрасно.       Пак прошёлся по телу Хэсон взглядом, не упуская деталей, которые она назвала. Её щёки сразу же покраснели, отметая всё раздражение. Ну что такое началось вдруг? Ведь только ссорились, а теперь... Он правда считает её красивой даже вот так?       — Так ты хочешь уйти? Я понял, ты шла злая отказывать надоедливому поклоннику. Но тут я, Пак Чимин, ещё один твой надоедливый ухажёр.       Атмосфера резко изменилось, и между ними нависло какое-то густое напряжение. Особенно это почувствовалось, когда Чимин подошёл ближе, чем заставил Хэсон разволноваться сильнее. Кажется, ещё никогда она так не нервничала рядом с кем-то.       — Уйдёшь? — прошептал он, заглядывая прямо в глаза. Немного робко, уязвимо, но всё равно безумно проникновенно.       — Не хочу, — прошептала она в ответ.       — Тогда присядь. Давай отдохнём вместе.       Пак взял Хэсон за руку и усадил на стул. Она поёрзала, испытывая некоторый дискомфорт. Конечно, Чимин сказал, что его всё устраивает, но девушка чувствовала себя ужасно неловко в этой одежде. Она не ощущала себя уверено, когда была в каких-то простиранных штанах и старом топе.        — Знаешь… Я не накрашена и на мне старый спортивный костюм, пригодный только для отказов. Лучше мне поехать и переодеться!       И она могла бы сбежать, если бы руки Чимина вовремя не схватили её за талию, удерживая на месте. А ещё приятно прижимая к себе.       — Ты правда думаешь, что твой внешний вид что-то испортит? — Парень рассмеялся и покачал головой. — Мне приятно, что ты беспокоишься о том, как будешь выглядеть передо мной, но, Хэсон, я видел тебя сияющей на сцене и измученной от присмотра за Хэмин. И я всё ещё тут, хочу, чтобы ты осталась со мной. — Чимин поправил выбившуюся из её хвоста короткую прядь волос и убрал за ухо. — Ты прекрасна во всём для меня. Так что присядь и расслабься, ладно?       Хэсон не то что расслабилась, она чуть не расчувствовалась от его слов. Они звучали так искренне, что она не могла не поверить. На самом деле девушке не хотелось покидать его тёплые объятья, но всё же она кивнула и позволила усадить себя обратно. В надежде, что его руки ещё притянут её к себе хотя бы разок сегодня вечером.       Пак открыл красное вино, что стояло неподалёку, и разлил по бокалам. Любимая еда и немного алкоголя позволили Хэсон окончательно расслабиться и потерять бдительность. Только сейчас она поняла, как была напряжена весь этот день, думая о Фрэнсисе. Но тут Чимин, и этот факт согревал её сердце.       Она с удовольствием ела любимую пасту (теперь понятно, почему тут её любимые блюда и чай) и слушала классическую музыку, что неожиданно начала литься из колонок. Это уже некая ассоциация, хотя раньше она бы подумать не могла, что Чимин любит такое. То, как она видела его 3 года назад, и то, как видит сейчас, абсолютно отличается. Она стремилась с ним общаться из-за его таланта и весёлого характера, а сейчас она видит сильного, но в то же время уязвимого человека, при виде которого не может сдержать улыбку. И когда она начала думать о нём именно так?       После того как еда была съедена, Пак повёл девушку на прогулку. Откуда-то он достал плед и взял с собой, а второй рукой сжал ладонь Хэсон, утаскивая её к берегу. А она, в свою очередь, не задавала вопросов и не противилась, позволяя ему создавать атмосферу этого дня.       Солнце практически опустилось за горизонт, согревая последними оранжевыми лучами. Момент казался волшебным, разделённым только между ними двумя, находящимися в абсолютном уединении. Хэсон улыбалась, наслаждаясь этим вечером компанией Чимина, который сейчас молчал, но ей было достаточно и того, как он сжимал её руку своей небольшой ладонью.       — Так как ты тут оказался? — спросила Хэсон, снова окидывая взглядом пляж. Она не хотела разрушать момент приятной тишины, но всё же любопытство было как всегда сильнее.       Чимин понял, что она имела в виду Америку, и улыбнулся.       — Расписание неожиданно привело меня в Штаты, — ответил он, не вдаваясь в подробности, но девушка не была глупа.       — Если дело в музыке, то это был бы Нью-Йорк. Так почему ты приехал в Чикаго?       Пак улыбнулся её проницательности и сдался.       — Не мог ждать.       — Ждать чего?       — Нашей встречи.       Её глаза мгновенно расширились. Она совершенно забыла о том, что обещала ему свидание! Из-за выступлений и проблем с Фрэнсисом она совсем забыла об этом, и не вспомнила, даже когда увидела Чимина. Щёки Хэсон от стыда окрасил румянец. Она же решила, что следующее их свидание станет последним. Получается, после этого дня больше не будет никаких романтических жестов, ласковых прикосновений, тайных встреч. И решение было верным, но от него в груди что-то неприятно сжалось, заставив девушку нахмуриться.       Она скучала. Сейчас она понимает, настолько сильно. Увидеть здесь Чимина – настоящий сюрприз. Приятный. Особенный. Разве она может после этого сказать ему, что на этом конец? Когда он смотрит так мягко и счастливо улыбается? Когда заставляет Хэсон делать то же самое?       Девушка готова миллионы раз дать отворот-поворот даже британскому миллиардеру, но Чимину…. Она сомневалась.       — Но ведь ты мог просто позвонить, — ответила Хэсон вместо огромного вороха мыслей, что причиняли ей боль. Она до сих пор чувствовала жар смущения, а тут Чимин, очевидно, подумал, что его пронзительного взгляда мало, потому что далее он начал выводить едва ощутимые круги на тыльной стороне её ладони. И это так сильно тронуло её, заставив сердце приятно ускорить ритм, что она вдруг решила – плевать. На все свои дурацкие запреты, на страхи, на мнение других. Ей так ужасно надоело сопротивляться, причиняя боль самой себе. Она просто хочет жить свободно, делать то, что хочется. И брать, если нравится. Чимин – это не публичный настойчивый Фрэнсис. Чимин – это мягкость и уверенность вкупе с чувственностью.       Он вдруг остановился и посмотрел на Хэсон хитро, словно ангелы из его взгляда ушли, а на смену им пришли демонята.        — Но тогда я бы не смог сделать так... — Он повёл кончиками пальцев вдоль её предплечья, вызывая мурашки. — И так… — Его рука коснулась щеки, заставив дыхание сбиться с ритма. — И вот так… — Чимин уверенно наклонился и накрыл губы Хэсон своими, как хотел весь вечер. Без каких-либо сомнений, интуитивно понимая, что она точно ему ответит. И девушка с радостью готова оправдывать его ожидания, отвечая на каждое движение губ с большей страстью и прижимаясь ближе без какого-либо желания выпускать парня из своих рук.       Паку хотелось притянуть девушку ближе, а лучше – прижать к ближайшей поверхности. И трогать, трогать, трогать. Так, чтобы она забыла, где находится. Но всё же он держал себя в руках, не прикасался слишком откровенно, не желая портить романтический вечер. Потому вскоре он оторвался от её губ, нежно целуя в щеку.       Когда солнце совсем скрылось за горизонтом, Чимин остановился и стал расстилать на песке плед, что до сих пор таскал с собой. Хэсон недоверчиво нахмурилась, наблюдая за этой картиной.       — Что ты делаешь? Решил спать прямо здесь?       — Романтический жест, — ответил Пак спокойно, садясь на плед. Он ничего не говорил, но в его глазах было видно ожидание.       — Валяться на песке – это теперь романтический жест? — Она всё ещё сомневалась, однако, когда Чимин протянул ей руку, она протянула в ответ свою и опустилась рядом.       — Не просто валяться – будем смотреть на звёзды, — рассмеялся он и лёг на спину. Хэсон удивлённо посмотрела на небо и действительно начала замечать первые переливающиеся точки где-то далеко-далеко. Девушка улыбнулась и легла рядом с парнем. Мило, что он подумал о таком. В свою очередь ей даже в голову не пришло, что на пляже можно делать что-то помимо купания. В Сеуле плохо видно звёзды из-за излишней освещённости в тёмное время суток. Здесь же пляж находится достаточно далеко от оживлённой части города, и видимость в разы лучше.       Чимин приобнял Хэсон за плечи, заставив её щеки заалеть. Она никогда раньше не смотрела на звёзды с парнем. Это будто сюжет из какой-нибудь клишированной дорамы. Но она не возражала. Всегда интересно делать что-то впервые, даже если это кажется банальностью.       — Тебе не холодно? — спросил Чимин, вернув Хэсон в настоящий момент. Она вдруг осознала, что переключилась на чувство комфорта, не замечая ничего. С озера дул прохладный ветерок, и девушка поняла, что парень говорил именно об этом. Но всё казалось ерундой, когда он согревал её своим телом.       — Совсем нет. Ты тёплый, так что всё в порядке.       У Хэсон так колотилось сердце от того, какой между ними интимный момент, что она не могла успокоиться. Поначалу ёрзала, собирая ткань пледа в волны и мараясь в песке, но вскоре затихла, приманенная красотой созвездий.       Чимину не хотелось рушить эту установившуюся атмосферу спокойствия, но никак не получалось сдержать свои руки при себе. Он повернулся на бок, чтобы найти обзор получше и увидеть, какая Хэсон беззащитная перед ним. Её волосы разметались по пледу, лёгкая улыбка уголками губ делала девушку ещё привлекательнее, а расслабленная поза каким-то странным образом зажигала что-то внутри парня. Сама же девушка, кажется, совсем не замечала, как Пак любовался ею, какой огонь вспыхивал в его глазах, когда он следил за волнами её волос и движением груди.       Только когда Хэсон почувствовала едва ощутимое прикосновение к своей руке, их глаза встретились. В выражении лица читалось удивление, что сводило Пака с ума ещё больше.       Он как-то безнадёжно простонал, уткнувшись ей в плечо.       — Ты, кажется, совершенно не видишь, как влияешь на меня, — прошептал он.       — Что? — Её голос дрогнул. Хэсон растерялась, но протянула руки к Чимину, погладив его по плечам, словно успокаивала. Он горько усмехнулся, продолжая прятать своё лицо и опаляя горячим дыханием чужую кожу.       — Как я и думал. Ты не видишь этого, Хэсон.       — Что я не вижу, оппа? — спросила она, проведя пальцами по его отросшим каштановым волосам. Чимин готов был проскулить от этого и вдруг поднял голову, заглядывая ей в глаза.       — То, как ты влияешь на меня своими большими глазами, соблазнительными губами и этими длинными красивыми пальчиками в моих волосах.       Он шептал совсем близко, почти в губы, будто передавая ей волну жара, что прошлась по всему телу и сделало остановку внизу живота. Пак обратил внимание, как Хэсон начала едва заметно подрагивать под ним, что буквально не шло на пользу его выдержке. Он уткнулся ей в шею, проходясь носом по чувствительной коже, и аромат её тела, не скрытый парфюмом, заставлял его кровь закипать.       Девушка почувствовала прикосновение губ к своей коже, заставившее тело покрыться мурашками. Чимин действовал медленно, осторожно, но крепкая хватка на бёдрах выдавала его нетерпение. Под действием его ласк Хэсон расслабилась, позволяя прокладывать дорожку вдоль её шеи прямо к губам. Язык по-хозяйски раскрыл их и ворвался в чужое пространство, но ни разу не встретил препятствий. С каждым движением поцелуй становился глубже, жарче, интимнее, выманивая из девушки стоны. Её пальцы сжимали чужую рубашку на плечах, желая хоть за что-нибудь ухватиться, лишь бы не пропасть окончательно. Но внезапно все прикосновения оборвались, и Хэсон растерянно открыла глаза.       Чимин, тяжело глотая воздух, прижался к её лбу своим. Мысли путались, и он отчаянно пытался ухватить за самую главную.       — Хэсон, я… не хочу опять приставать к тебе в неподходящий момент. Поэтому… — Он глубоко вдохнул и выдохнул, а затем поймал взгляд её затуманенных глаз. — Если ты против, то останови меня сейчас. Пока это ещё не так болезненно для моей самооценки.       Пак усмехнулся, но под слоем иронии таился искренний страх быть отвергнутым ею в очередной раз.       — Ты же шутишь сейчас? — Смех девушки звучал беззаботно, будто она и не думала, что он планировал сделать что-то здесь и сейчас.       — Шучу? Вовсе нет.       Увидев то, каким серьёзным был Чимин, Хэсон прекратила смеяться.       — Ты же ничего не станешь делать на этом пляже, это ведь…       — Безумно? — усмехнулся он.       — Да! Безумно делать что-то такое здесь.       Она прикусила губу, осматривая погрузившийся во мрак пляж. Рядом наверняка полно людей, и она просто верила в благоразумность Пака, но что-то сейчас начала в этом сомневаться.       — Знаешь, иногда я люблю безумные вещи. Например, наша с тобой первая ночь… — прошептал Чимин страстно, а затем снова прижался губами к чувствительной коже на шее. Хэсон вздрогнула, но останавливать не стала.       — Нас могут увидеть и проблем не оберёшься, оппа! Ты сумасшедший.       Но слова девушки никак не переубедили Чимина. Он продолжал сводить её с ума своими пухлыми губами и лёгкими прикосновениями пальцев к животу.       — Я не сумасшедший, Хэсон, — ответил Пак, наконец оторвавшись от девушки. Он улыбался, но взгляд оставался серьёзным, заставляющим задуматься. — Я арендовал весь пляж. Прямо сейчас специальные люди охраняют его от нежелательных посетителей. — Чимин провёл по щеке Хэсон нежным прикосновением, пытаясь дать ей поверить, понять, что она в безопасности. Но, вдруг что-то поняв, добавил: — Но это не потому, что я рассчитывал что-то получить от тебя! Просто не хотел, чтобы нас застали вместе и мы нарвались на проблемы. В этот раз я хотел всё сделать правильно.       Сердце девушки сжалось от осознания того, какую заботу проявил Чимин, пытаясь не навредить их жизням.       — Ты правда сумасшедший, — поразилась она, погладив его по щеке в ответ. — Это же огромные деньги.       Но он лишь покачал головой.       — У времени, которое я могу провести с тобой, нет цены.       Хэсон замолчала, не способная что-либо ответить. Слова, сказанные Чимином, были такие простые, совсем обычные, но звучали как признание. Самое искреннее из всех, что она слышала.       — Почему… ты так смотришь? — спросил Чимин, явно смутившись.       — Просто задаюсь вопросом, что значат твои слова.       Глаза бегали по его лицу, пытаясь отыскать ответ, но находили лишь привлекательные черты.       — Именно то, что сказал. Я всё думал, как рассказать тебе. Наверное, это тот самый момент.       — Момент для чего? — спросила Хэсон, затаив дыхание. Её пульс в который раз участился, создавая шум в ушах, и она боялась, что не расслышит что-то важное.       — Чтобы признаться тебе. Не знаю, о чём думаешь ты, но для меня это уже давно не развлечение, не сотрудничество и даже не дружба. Это чувства. Сильные чувства.       Глаза Хэсон расширялись по мере его объяснения. Ей вдруг резко начало не хватать воздуха, но она старалась не шевелиться, чтобы не спугнуть момент.       — Я бы не приехал просто из-за того, что мне хочется развлечься. В прошлый раз ты сказала, что не спишь ни с кем просто так. И я тоже не целую тебя просто так. Это намного серьёзнее, чем когда-либо раньше.       — Но что, если… — осторожно начала она. На её лице отразилась грусть, выдавая самые неприятные мысли. — Нам опасно быть вместе, ты же знаешь. Если нас раскроют, то…       — … это повлияет на карьеру. Я знаю это так же хорошо, как все свои песни. Но, Хэсон… — Чимин взял в ладони её лицо и заглянул в глубину шоколадных глаз. — Я прилетел сюда, потому что не мог ждать несколько месяцев до окончания твоего тура. Я очень хотел увидеть тебя, твою улыбку. Услышать твой смех. И твои губы, они…       Чимин с шумом втянул воздух, пытаясь взять себя в руки и не развалиться на части в такой ответственный момент.       — Хэсон, я, как дурак, влюблён в тебя. Разве ты не замечаешь? Я радуюсь, когда ты рядом. И мне больно, когда ты отталкиваешь меня. Не знаю, как так вышло, но, стоит тебе хоть немного подпустить меня ближе, позвать, даже если совсем тихо, я, как верный пёс, бегу на зов.       На лице Чимина застыла боль, и Хэсон вдруг стало стыдно за своё поведение. Она никогда не хотела играть его чувствами, но даже понятия не имела, что её слова могут так задеть его.       — И всё же я не жалуюсь. Если моему сердцу суждено разбиться, я буду не против, если его разобьёшь ты, Хэсон. Мне не разонравится быть с тобой. Даже если ты разрешишь только сидеть рядом. Я на всё согласен, — отчаянно сказал Чимин, целуя её пальцы.       Грудь Хэсон наполнилась печалью. Это было самое чувственное признание в её жизни, но также и самое грустное. Словно любовь Чимина безнадёжна, но даже при этом дорога ему. Хэсон обняла его и прижала к себе, а Пак с удовольствием уткнулся ей в грудь, пряча уязвимое выражение лица. Он слышал сбитый ритм её сердца и в тайне надеялся на положительный ответ. Что их наконец-то может связать нечто большее, чем дочь или дружба. Казалось, он ещё никогда не открывался так сильно перед какой-либо девушкой, ведь до этого все его увлечения были лишь поверхностными связями.       — Прости, если в последнее время всё выглядело так, будто я с тобой играюсь. Вовсе нет. Я бы не посмела. Не с тобой. — Хэсон сжала свои руки вокруг Чимина крепче, а затем отстранилась, но лишь настолько, чтобы найти его глаза в сгустившемся сумраке. Теперь, когда весь масштаб ситуации дошёл до неё, ей не хотелось молчать. Не тогда, когда признание парня тронуло что-то слишком чувствительное в её душе, что не удавалось задеть ещё никому. — Знаешь, просто сидеть рядом – недостаточно для меня. Я хочу больше. Потому что я, как глупая девчонка, очарована тобой. Наверное, с самого начала, я не знаю. — Хэсон попыталась сморгнуть выступившие слёзы. — Ты так важен для меня, и я не хочу разбивать твоё сердце. Я буду хранить его очень бережно, если ты позволишь.       Чимин не выдержал и набросился на Хэсон с благодарными поцелуями по всему лицу. Она рассмеялась, но слёзы до сих пор скатывались по щекам. Девушка чувствовала такое облегчение, будто наконец разрешила себе жить. Будто опустила камни, что таскала годами по собственной воле. Из-за пелены перед глазами она еле разбирала лицо напротив, но ей было всё равно, что оно выражало, когда через каждый поцелуй чувствовала его любовь.       — Ты не пожалеешь, Хэсон, — вставлял он между поцелуями. — Я буду лучшим. Я не обижу тебя. Никогда.       — Не зарекайся, глупый, — смеялась она. — От этого никто не застрахован.       — Тогда даже в ссорах я буду любить тебя. — Он посмотрел серьёзнее. — Никаких манипуляций, никаких измен, никакого насилия.       Сердце Хэсон, должно быть, пропустило несколько ударов, когда она услышала это. Неужели он помнил? От чувств, что переполняли её, девушка расплакалась ещё больше, прижимаясь к парню всем телом, ища в объятьях утешение, которое он с радостью давал.       После всего, что было прежде, она боялась ошибиться снова. Будет ли с Чимином всё иначе?       Отчаянные поцелуи тем временем становились более страстными, а ласки – более жадными, хотя никто не обращал на это достаточно внимания. Хэсон перестала плакать и полностью сосредоточилась на жа́ре между ними, на мужских руках, что были повсюду одновременно. Становилось заметно, как Чимин начинал срываться и что-то внутри него требовало больше голой кожи, больше прикосновений. Руки потянулись к подолу её топа и осторожно подняли вверх, надеясь, что им разрешат снять эту мешающую вещицу. Возражений не последовало, и Чимин понял, что Хэсон перестала волноваться, что они на пляже, а просто доверилась ему. И от этого Паку только больше срывало крышу.       Но и девушка не оставалась безучастной. По вине одного упрямого парня она не на шутку возбудилась и сейчас просто обязана была снять с него рубашку, чтобы вновь увидеть его подтянутый торс, пресс и всё то, что не оставляло её равнодушной. Чимин, хитро улыбнувшись, поднял руки над головой, с большой радостью поощряя её инициативу.              После того как рубашка улетела куда-то на песок, а их тела вновь прижались друг другу, губы Пака принялись спускаться вниз к груди. Ему бы не хотелось казаться чересчур нетерпеливым, но этот лифчик был сейчас явно лишней преградой. Парень ловко расстегнул его и, даже не взглянув, отправил к остальной одежде. Всё его внимание сейчас было направлено на Хэсон. Она, запыхавшаяся и раскрасневшаяся в полумраке, лежала под ним и выглядела так невинно, даже несмотря на то, что была полуобнажённой. В её глазах без труда читалось желание, и всё равно Чимин видел её невероятно милой даже в такой момент.       Хэсон ещё больше залилась краской, осознав, что он ею любуется. Ужасно хотелось прикрыться, что было достаточно смешно, когда сама она в этот момент хотела побыстрее раздеть Пака. Вдруг девушка вспомнила, что на ней снова не кружевное бельё. Ну шутка судьбы, не иначе. Она совершенно не готовилась к такому развитию событий, и оставалось надеяться, что Чимин даже не успеет обратить на это внимание.       Насытившись картиной перед собой, он снова наклонился, прижимаясь губами к её округлой груди. Не способная сдержаться, Хэсон начала дышать чаще и более поверхностно, посылая Паку импульсы ниже живота. Чимин усмехнулся, узнав, что в этом месте девушка оказалась более чувствительной, особенно когда он начал покусывать её затвердевший сосок, вырывая уже более громкие стоны из пухлых губ.       Постепенно поцелуи становились ниже, а хватка женских рук крепче, тем более когда Хэсон чувствовала бедром чужую эрекцию и представляла, что будет дальше. Ладони Чимина забрались под её штаны, ощупывая упругую кожу на ягодицах и недвусмысленно оттягивая резинку нижнего белья. Девушка, конечно, мило выглядела в спортивном, но сейчас ткань его ужасно раздражала, потому что скрывала её красивые длинные ноги, на которые парень засматривался с самых первых дней их знакомства ещё далекие четыре года назад.       Девушка немного запаниковала, понимая, что планировал сделать Чимин. Она пыталась соображать трезво, быстро взвешивая все за и против, а когда почувствовала, как ткань штанов медленно сползает по бедрам, просто решила рискнуть. Ведь Чимин обещал, что тут безопасно, значит, она доверится ему по всём. Пак тут же отстранился, чтобы стянуть с неё штаны полностью, и она усмехнулась, когда с удивлением почувствовала, что её трусики тоже исчезли. Сегодня Чимин не растягивал удовольствие. Хотя пытался.       Оказавшись полностью голой перед чужим голодным взглядом, Хэсон поёрзала. И пусть это не впервые, всё равно ужасно смущающе. Хотелось обратно натянуть одежду, но Чимин заставлял смотреть на себя и видеть, каким восхищённым взглядом он оглядывает её. Видеть, как он хочет её. И девушка втайне чувствовала себя победительницей, осознавая, что такой взгляд отныне принадлежит только ей.       Чимин шептал ей комплименты прямо в кожу, целуя тазовые косточки и внутреннюю сторону бёдер. Он старался притормозить, растянуть удовольствие, взять себя в руки, даже если в штанах уже всё кипело так, что можно было обжечься. Но Хэсон такого не разделяла: если уж раздел, будь добр этим пользоваться, а не дразнить!        Она потянула его вверх, завладевая губами, и прижалась всем телом, оплетая Чимина руками и ногами, словно хотела слиться с ним воедино. Такая нетерпеливость вызвала у парня смех, но в то же время возбудила ещё больше. Девушка ёрзала под ним, создавая трение, и Пак был готов войти в неё прямо сейчас, заставить её задыхаться от быстрого темпа, но медлил, старался возбудить её ещё больше, желая оставить об этой ночи приятные воспоминания, а не болезненные.       Рука потянулась к складочкам между её ног, и ему хотелось простонать от того, какой влажной была Хэсон от его ласк. Она выгнулась навстречу, когда пальцы настойчиво прошлись по клитору, и что-то невнятно простонала, как только они с некоторым сопротивлением проникли внутрь. Эти прикосновения творили магию, заставляя девушку повышать тональность, а пальцы сильнее сжиматься в чужих волосах. Хэсон цеплялась практически мёртвой хваткой.       — Чимин, остановись, прошу, — молила она, сама не замечая, что говорит без формальностей. — Я хочу не так. Хочу тебя.       И это звучало слишком сексуально, чтобы проигнорировать. Внутри Чимина поднялось столько чувств, что он просто не мог избегать их. И все они были про Хэсон и для Хэсон.       Поддавшись искушению и быстро разделавшись с остальной одеждой, он вновь навис над девушкой, но каково же было его удивление, когда её длинные симпатичные пальчики обхватили его член крепким кольцом. Такого между ними ещё не случалось, и Пак очень надеялся, что это не разовая акция.       Хэсон игралась с чувствительной головкой, следя за мужской молниеносной реакцией. Казалось, он становился ещё твёрже в её руках. Парень пытался не стонать слишком громко, но без особых результатов: буквально один факт того, что всё это происходило с Хэсон, мог превратить его в позорную лужу. Она надавила сильнее, зная все правильные места, и Чимин заметил, как в её глазах блестел озорной огонёк. Она точно хотела вывести его на более громкие звуки и, возможно, довести до предела. Но не сегодня.       — Ну всё, перестань, — усмехнулся он, убирая её руку. — Иначе это закончится слишком быстро. Знаешь, я не хочу позора прямо сейчас. — Чимин расположился между её ног и прижался грудью, опаляя жаром её губы. — Не передумала, конфетка?       Хэсон хихикнула с этого обращения и закатила глаза. Ну сколько можно называть её так?       — Только не сейчас.       Ему не нужны были другие слова. Чимин тут же вошёл в неё, погружаясь в приятное тепло, и пару мгновений не двигался, давая Хэсон и себе привыкнуть к ощущениям, прежде чем начать свою идеальную атаку. Движения его бёдер сводили Хэсон с ума во всех нужных местах, вынуждая распадаться на части. Она старалась сдерживать звуки, напоминая себе, что они до сих пор на улице, где их могли услышать. А если учесть тот факт, что ночью слышимость возрастала в несколько раз...       Но каждый толчок заставлял её забыться и исполнять идеальную симфонию прямо Чимину на ухо, что только подстёгивало его двигаться увереннее. Он ускорялся и замедлялся, а затем начинал по новой, желая довести девушку до безумия. И вскоре этот ритм вызвал приятную волну, что прошлась по всему её телу и превратила в желе. Слишком быстро, как ей кажется. Но Чимин не дал передышки, даже не думая останавливаться в этой погоне за наслаждением. Девушка дрожала и ёрзала от гиперчувствительности, но не просила парня остановиться. Это что-то было на грани боли и удовольствия, словно горько-сладкое послевкусие от любимого кофе.       Пак знал, что делал, а потому совсем скоро Хэсон снова начала издавать звуки, на этот раз напоминающие скулёж. Его губы снова и снова отмечали её, не оставляя ни одного незацелованного места там, до куда могли дотянуться. Хэсон выгибалась и продолжала царапать спину, что абсолютно не шло на пользу выдержке, делая Чимина только чувствительнее. Он будто сорвался: перестал себя контролировать и сбился с ритма, проникая глубже. Его губы нашли хрупкую шею и там оставляли алые следы от поцелуев.       Уже никто из них не мог мыслить здраво, и Хэсон лишь надеялась, что громкие шлепки и стоны, что раздавались по округе, не привлекали лишнего внимания. В голову снова лезли мысли, что это просто безрассудство, но так не хотелось прерывать этот интимный момент, что девушка наоборот жалась ближе, не выпуская парня из рук. Если об этом узнают её подруги, они точно попадают в обморок. А возможно, кто-то из них уже делал нечто подобное, просто умалчивал, предаваясь уединённым воспоминаниям. И Хэсон представила, как будет тоже вспоминать об этом во время тура с широкой улыбкой на губах, о причине которой будут знать только Чимин и месяц, что стыдливо освещал его лицо.       Хватка парня на её бедрах усиливалась. Хэсон чувствовала, как подрагивали его пальцы, а стоны из тихих становились громче. Она знала, что это значит, а потому начала двигать бёдрами сильнее. Приятная волна вновь разлилась по её телу неожиданным потоком, и девушке бы очень хотелось, чтобы это длилось дольше, но Чимин резко отстранился, выпуская её из объятий, и перекатился на спину, тяжело дыша рядом с ней.       Хэсон растерянно моргнула, фокусируя свой взгляд на открывшемся звёздном небе, а затем посмотрела на парня, что без сил, весь растрёпанный, лежал рядом. Сначала ей хотелось спросить, что случилось, но потом её глаза опустились вниз и она заметила белую жидкость, растекающуюся по его животу.       Хэсон поразилась. Чимин даже в такой напряжённой ситуации подумал о ней. Невероятно. Сама же девушка даже не задумалась о контрацепции. Наверное, она безнадёжна. Но от заботы Пака стало так приятно, что она преодолела расстояние и завладела его губами в благодарном поцелуе. Руки сжали его твёрдый член, заставляя парня стонать ей в губы: он всё ещё был слишком чувствительным для любых прикосновений.       Когда Чимин прервал поцелуй, можно было заметить блеск в его глазах.       — Ты самая невероятная девушка, — прошептал он, убирая спутанные влажные пряди с лица Хэсон. — Такой больше нигде нет. И я люблю тебя.       Она хихикнула, огладив его щеку большим пальцем и игриво чмокая в губы.       — Знаешь, когда в любви признаются во время секса, это весьма сомнительно.       Чимин рассмеялся в ответ и овил её тело своими руками. Жар от их близости понемногу спадал, и он не хотел, чтобы Хэсон замёрзла от ночного воздуха.       — И всё же я знаю, что это искренне, Пак Чимин. — Она коснулась его носа своим, прикрыв глаза. — И это взаимно.       — Значит, теперь ты моя? — спросил он так довольно, будто выиграл лотерею или очередной Run BTS. Хэсон фыркнула.       — Да ты собственник, оказывается.       — Только с тобой.       Чимин выводил круги на её обнажённой талии, вызывая чувство комфорта. Даже здесь, на общественном пляже в чужой стране она будто была в безопасности рядом с ним.       — Уже давно твоя.       — Давно? — с неподдельным удивлением спросил он.       — Кажется, будто давно. С тобой мне всегда комфортно, словно ты отличаешься от других. Я не знаю почему.       — После этого ты просто обязана взять ответственность и стать моей девушкой, конфетка.       Хэсон хихикнула, несильно ударив его по груди.       — Я же просила не называть меня так, оппа!       — Тогда, может… — он сделал задумчивое выражение, хотя хитрость на лице говорила о том, что это лишь притворство. — … шоколадка? В цвет волос.       — Ты только о еде и думаешь, да?       — Нет, в моих мыслях только ты, Хэсон.       Она закатила глаза на очевидную романтическую ерунду, которую он говорил специально, но всё же с охотой ответила на очередной поцелуй.

Я, Он, (?проблема?)

      Хэсон расхаживает по гостиной, наворачивая круги по просторной территории. Она уже в седьмой раз поёт одну и ту же песню, наводя шум в доме с самого утра, но её не волнует, что она может кому-то помешать. Репетиция – вот из-за чего девушка действительно переживает, особенно если какое-нибудь дурацкое английское слово звучит не так, как должно.       Хэсон бросает лист с вокальным гайдом на диван и разочарованно вздыхает. Стоит попробовать ещё раз, но досада лишает сил, заставляя психовать, как это обычно бывает при подготовке нового альбома.       Внезапно мужские сильные руки обвиваются вокруг талии, и она чувствует, как кто-то прижимается к её спине.       — Новая песня? — спрашивает Чимин с улыбкой, прижимаясь носом к её шее. Уже инстинктивно она реагирует на его объятья, жмётся ближе и накрывает его руки своими.       — Да, как видишь. Репетирую перед записью.       Хэсон разворачивается и сталкивается с его очаровательными карими глазами и пухлыми губами, которые просто не могут не манить. Волосы Чимина ужасно растрёпаны, так что она проводит по ним пальцами, пытаясь придать нормальный вид, а затем опускает руки на его обнажённые плечи – он постоянно спит без футболки.       — Ты пела громко. Разбудила меня, — говорит он с наигранной обидой. Он никак не может сдержать улыбку и постоянный бег своих глаз: им смотреть в глаза или на губы, которые девушка сексуально прикусывает? — Но ты самый лучший будильник.       — Ты такой соня, давно надо было встать.       Но Чимин игнорирует её слова, вместо чего наклоняется и шепчет:       — Твои высокие ноты такие захватывающие.       Она смеётся, покачав головой. За эти три года у неё уже иммунитет к его неоднозначным шуткам, так что она не краснеет, но они всё равно вызывают у неё улыбку.       — Мы точно продолжаем говорить про моё пение?       — И про это тоже, — говорит он, опаляя её щёку горячим дыханием. Его ладони забираются под футболку, вызывая мурашки по коже. — Давай мы продолжим разминать голос в спальне, м? Уже вместе. Споём в унисон.       — Хэмин дома, ты забыл? — Хэсон кладёт руки на шею Пака, отчего ему становится только сложнее принять отказ.       — У нас звукоизоляция, ты забыла? — Кажется, ему все опасения не страшны, но девушка качает головой.       — Я всё равно боюсь, что она услышит.       Хэмин, будто почувствовав, что говорят о ней, несётся к родителям. Неосторожный топот раздаётся по лестнице, и совсем скоро её небольшая фигурка появляется в поле зрения. Несясь по ступенькам, девочка размахивает каким-то листком.       — Мама! Папа! Я нарисовала, смотрите!       Хэмин подбегает к родителям, что до сих пор не отлипают друг от друга, и протягивает им листок. Чимин, взяв его, кивает.       — Это же наша семья. Погляди, Хэсон. Я, ты, Хэмин и даже Бан тут снизу.       — Очень красиво, детка, — улыбается Хэсон, погладив девочку по голове. Щёки у той краснеют, а на лице появляется довольная улыбка.       — Спасибо, я старалась!       — Хэсон, на тебе тут белое платье. Как то, что было на свадьбе.       Хэсон лучше рассматривает рисунок и удивлённо смотрит на Чимина.       — Ого, ты его запомнил?       — Конечно, почему нет?       — Да ты всю свадьбу плакал. Тебе слёзы весь обзор перекрывали, — смеётся она и возвращает рисунок дочери.       — Что за клевета? Я не плакал, — говорит он обиженно.       — Плакал, оппа.       — Нет же!       — Папа плакал, — вставляет Хэмин, на что Чимин состраивает расстроенное лицо, прямо как у ребёнка, у которого отобрали последнюю сладость. Потому что предательство дочери – это слишком неожиданно.       — И ты туда же, Хэмин? Ну прекрасно. Двое против одного. — Он скрещивает руки, смотря на остальных волком. — Ладно, я плакал. Но не настолько сильно, как вы утверждаете. Довольны? — Он вздёргивает нос, чувствуя себя одиноким в такой ситуации. Хэсон и Хэмин довольно кивают. — С вами так сложно, честное слово. И на что мне две женщины в доме? Может, нужно, чтобы у нас наконец-то появился ещё один мужчина, который будет во всём за меня?       — Ты хочешь, чтобы приехал твой папа? — подкалывает Хэсон, которая просто не может промолчать. Её любовь к поддразниваниям мужа иногда перевешивает жалость. Тот закатывает глаза.       — Да брось, Хэсон. Ты поняла, что я имею в виду малыша. Хочу малыша, — произносит он и обиженно надувает губы.       — Я тоже малыш. Тебе меня мало, папа? — спрашивает Хэмин, заглядывая ему в глаза своими чистыми карими глазами, на которые Чимин просто не может обижаться. Он приседает на корточки перед дочерью и щипает её за пухлую щёчку.       — О, ты самая прекрасная малышка на свете. Но я говорил про мальчика. Ты бы хотела братика?       Девочка сразу же оживляется и смотрит на маму.       — Братик? У меня будет братик?       — Пока ничего не решено, дорогая, — отвечает Хэсон. — Поэтому не думай об этом слишком сильно, ладно?       Девочка кивает и идёт играть на диван, где лежат её любимые куклы. Чимин выпрямляется и снова прижался к жене.       — Это было ловко, — усмехается он, и тон его голоса понижается. — Но со мной такой номер не пройдёт. Так что я предлагаю подняться наверх и немного приблизить нас к решению этого вопроса.       Пока Хэмин не видит, Чимин целует Хэсон в шею, прекрасно зная, как на неё это влияет. Она сразу же отдаётся его губам и рукам, что вновь забираются под её одежду, а затем следует за Паком, который за руку тянет на второй этаж, оставляя дочь играть одну на диване. И, пока родители не видят, Хэмин прыгает по мягкой обивке, представляя, что это батут, на котором они с папой прыгают каждое лето. И при каждом прыжке на её шее тихо звякают два золотых кольца.