Boys To Sale

Новенький «Боинг» плавно набирал ход, скользя крылом за иллюминатором над гладкой взлетной полосой. – Shit guys, – капризно зевнул Юнги. – Ненавижу летать на общих самолетах с разными нищебродами. – Мы летим бизнес-классом, братец, – осадил его Тэхён, не отрываясь от старомодной газеты. – Имей уважение к простым людям. – Почему мы не можем лететь на нашем суперджетике??? – привычно заплаксивил Юнги, листая подборку игр на своем Ipad. – Мы уже объясняли тебе, – Чонгук поправил глянцевитую темную челку. – Сейчас напряженное политическое положение. – В жопу политику! – махнул ладошкой Юнги. – Она портит нам жизнь! – А может это тебя в жопку, м-м-м? – Чонгук ткнул в него вилкой с насаженным листом кимчи. – Хи-хи-хи, – издал журчащий смешок Чимин. – Этот наш спонсор Харви – большая шишка, – сказал Тэхён, сунув карандашик за ухо. – Говорят, он известный продюсер, просто в последнее время ушел с головой в самопознание. – У-у-у, – отозвался Юнги. – У нас будет свой фильм!!! Они летели на другой материк, и их суммарного интеллекта в принципе хватало, чтобы найти его на глобусе. – Вааау, всегда мечтал побывать в Лас-Вегасе! – Юнги на полном ходу высунул гладкое личико из окна лимузина, ловя встречный ветер. – Это Лос-Анджелес, глупышка, – Чонгук втянул его обратно, и заботливо убрал с его щек длинные выбеленные лохмы. – Люблю, когда ты так делаешь, – Юнги горячо выдохнул ему в лицо и затем медленно поцеловал в подбородок. Его дыхание пахло шампанским «Кристалл» и успехом. Тэхён нетерпеливо ерзал на белых кожаных сидениях. – Мне уже не терпится поговорить с этим Харви, – он пристукнул тонкими пальцами по дверной обивке. – Ух, только гляньте! У них повсюду наши плакаты. – Нас любят, детка! Нас любят в Америке! – завизжал Юнги. – Правильно говорить «США», – пробормотал Тэхён. – Правильно говорить «зануда», – Юнги показал ему язык, за что тут же поплатится жадным поцелуем от Чонгука. – Интересно, почему нас все так любят, – меланхолично вздохнул Чонгук. – Потому что девочки в пубертате проецируют на нас свои потаенные сексуальные фантазии. Мы красивые, пользуемся косметикой, от нас пахнет Gucci и D&G, плюс мы всегда улыбаемся, это создает ложное представление, что мы не только умные и успешные, но еще и доступные для избранных. Каждая нищая дурында из сельской местности думает, что мы дарим ей частичку себя, – сказал Тэхён. – Может быть, это из-за наших песен? – капризно прожурчал Юнги, не вылезая из удобных объятий Чонгука. – Мы же boys band. – Ахаха, – сказал Тэхён. – АХАХАХАХА, – поддержал его Чонгук. – Хи-хи-хи, – нервно посмеялся Чимин. Юнги прикрыл глаза с большими ресницами, ощущая, как член Чонгука приятно трется о его спортивную попку сквозь фланелевые штаны. – Ох, блин, и он реально ТУТ живет?! – нижняя челюсть Юнги вышла покурить и отодвинулась вниз, когда их высадили из роскошного лимузина на лужайке перед огромным колониальным коттеджем. – Говорят, он большая звезда, – Тэхён почесал себя карандашом, которым решал сканворд по пути сюда. – В США продюсеры получают очень много денег. Даже больше чем режиссеры и актеры. – Это несправедливо! – Юнги выпятил грудь и гордо расправил тонкие сексуальные плечи. – Пойду, и заявлю ему об этом. – Только после того, как он сделает нам предложение, любовь моя, – Чонгук мягкими пальцами взъерошил его непослушные локоны и поцеловал в мочку уха. – Дорогие гости, – старомодный дворецкий, неуловимо напоминающий пингвина в своём чёрном фраке, низко поклонился, пропуская их в мраморные просторы гостевого зала, и помог раздеться. – Проходите и чувствуйте себя как дома. Или, как говорят у вас на родине: харакири оставляй на улице, а рамэн заноси в дом. – Ха-ха-ха, – звонко хохотнул Чимин. Они уселись за большим столом, ломящимся от мишленовских блюд – кальмары в белом соусе, вителло тамато, фуагра, марлин, трюфельное масло, окрошка. Тэхён без предисловий взялся за еду, пока остальные пытались понять, какими столовыми приборами пользоваться. – Господа, рад представить вам – Мистер Харви, – провозгласил дворецкий, распахивая дверь, и в нее ленивой шаркающей походкой втёк пожилой грузный мужчина в домашнем халате, роняя пепельные хлопья с тлеющего кончика толстенной сигары. – Это та самая группа из Азии, о которой я говорил. – Оу, райт, ай си, – изъеденная рытвинами морда озарилась улыбкой. – Сач э бьютифул бойс… Он подошел вплотную к притихшим гастролерам, положил мясистую лапень в перстнях на гладкую белую щеку Юнги. – Со бьютифул гай, – морщины на его лице собрались в узор. – Ха-ха, парни, кажется, я ему нравлюсь, – Юнги смущенно закрыл глаза ладонями. – Хи-хи-хи, – прожурчал Чимин. – Что насчет контракта? – деловито уточнил Тэхён. Их тяжелый как танкер американский благодетель устроился за столом и без предисловий принялся обгладывать ребрышки барбекю. – Хи толк эбаут бизнес, – сказал дворецкий. – Бизнес ис а дэйли рутин, бат нау ис ивининг, – глубокие мудрые глаза Харви заблестели, когда он опрокинул в себя стакан бурбона. – Ду ю вант ту хэв сам плежер бойс? – Спрашивает, всё ли нам нравится, – Чонгук важно выпятил грудь и откинул прядь волос. – Он такой славный. Хоть и старый. – Ду ю итинг догс? – Харви с чавканьем обгрыз куриную голень и выкинул косточку прочь. – Ай префер ту фак догс, бат айм американ, нот азиан. – Нравится ли нам пёсики?! – захлопал в ладошки Чонгук, пока его друзья ели и пили шампанское. – Мы обожаем животных! Особенно Собчак и кошечек! – Хе-хе, – сказал Харви. – Как славно, – молвил его дворецкий. – Кто вы такой, мистер Харви? – с подозрением воззрился на него Тэхён своими 16:9 глазами, и шумно хлебнул игристого из тонкого бокала. – Ай эм продюсер, – буркнул американец, вытирая лапищи о свою роскошную пижаму, затем зажег с помощью Zippo новую сигарету и выдул синий дым в лицо уже изрядно опьяневшего Чонгука. – Я хочу, чтобы он снял нас в фильме! – радостно забарабанил по столу кулачками Юнги. – Пусть это будет дорама! Или настоящая философия типа Выдающихся Зверей! И каждый из нас будет кем-нибудь интересным. Например, ты будешь милым одиноким енотиком, а Тэхён пандой, которая пошла работать на панель, и стала там звездой шеста, ведь всю жизнь скользила по бамбуку. – Ай донт лайк ту итинг шит, – нахмурился Харви, дослушав его монолог. – Бат иф ю лайк итс окей. За окном уже смеркалось. Огни ночного Лас-Вегаса сияли в панорамных окнах как быстрые язычки старых, облупившихся проституток с Abbey Road или Dawning Street, не успевших вовремя вложиться в карьеру или сторонние инвестиции из-за обвала ценности влагалища на бирже жизни. – Мы хотим творить искусство, бэйба, – Чонгук залпом осушил саке в маленькой рбмке и метнул её в стену. Дворецкий проводил флегматичным взором летящий хрусталь, и вздохнул при виде осколков лучезарного стекла, брызнувшего по полу. – Нам сказали, что ты поможешь нам делать искусство, пёс, – Чонгук решил быть собой, грациозно поднялся на пьяных ногах, подплыл к богатому благодетелю и облокотился рукой ему на мясистое плечо. – Йес, айм рилли а дог, – с широкой улыбкой хмыкнул толстяк, усаживая его на колени, и начал щекотать его бледную кожу сквозь винтажный кардиган из лимитированного сезона D&G. – Айм э дог, бат ю ар май пусси. Пус пус. Пус пус. – Ахахахахахаха, – залился смехом Чонгук, мастерски танцуя на его твердом толстом члене в обтягивающих джинсках, вот-вот готовых порваться от напора. – Ты такой смешной американец! – он взмахнул челкой, убирая её с глаз и облизал губы. – Хочешь познать BTS, пёс?! Хочешь, чтобы мы для тебя спели? – Эс Ай сэд Ай донт лайк шит, – американец засосал его пальцы пухлыми губами, почавкал его костяшками. – Ай лайк бойс. Ю ар э бьютифул бой. Ай вонт ту фил юр липс он май дик. – Хи-хи-хи, он такой смешной, – как пандочка поводил лапками в воздухе Чимин. – Скажи, что мы устроим для него сольный концерт! – Мистер Харви хочет предложить вам членство в некоем клубе, – важно заявил дворецкий, уже чуть-чуть шамкая носом из-за выпитого градуса, покосился на своего белого хозяина, возлегащего в кресле с сигарой. – Это весьма элитный клуб. Клуб для избранных. – Йееее, мы будем массонами! – завизжал Юнги, а Чонгук довольно обнял Харви за толстую шею. – Почти, – дворецкий стер белый порошок с ноздрей, кашлянул. – Это клуб gore bdsm swing death club. – Звучит обунгаительно! – Юнги стал подпрыгивать на своем стуле, вертливо извиваясь лакшерной попкой. – Что нужно сделать? Подписать договор кровью? – Нет-нет, – дворецкий ловко намешал пять шотов в маленькие хрустальные рюмки, утер нос, и сосредоточенно пожмякал усами. – Скрипим договор дружеским панчем. – Как называется это пойло? – Тэхён прищурился, хотя это было трудно, ведь он узкоглазый, и настороженно ткнул пальчиком в бокал с синей жижей. – Мы называем это Коктейль Хасбин, – дворецкий распределил им рюмки. Харви проникновенно рыгнул, принимая свою рюмку. – За будущее BTS! – провозгласил дворецкий. – Да, сучки! – взвыл Чонгук, не освобождаясь из требовательных объятий Американца. – За мировое турне! – сказал Тэхён. – Хи-хи-хи, – прожурчал Чимин. – Бля, давайте уже, – сказал Юнги. Они чокнулись, выпили залпом, и отрубились, как на той самой репетиции, про которую писал New York Daily. Чонгук открыл глаза, насколько возможно, из-за их узости, и попробовал выпрямиться, но органы не слушались его. Он висел на стропилах над мраморным полом в темноте, едва освещенной декоративными электрическими свечами. Вокруг толпились фигуры в красных мантиях до пола, и в золотых масках, скрывающих их подлинные лица. Пахло пармезаном, трюфелем, вителло тоннато и превосходством белых цисгендерных мужчин. – Уииии, – сквозь кляп просипел Тэхён. Его красивое личико окаймлял мерцающий огонь, в глазах стоял ужас. Чимин и Юнги лежали полностью раздетые на каменных алтарях. Их бледные попы сверкали полумесяцами в этой хтонической тьме. – Вот э бьютифул бой, – грузный пожилой американец подошел к Чимину, раздвинул его фарфоровые ляжки и примостился своим толстым членом. – Ай лайк ту фак бьютифул бойс. Чимин завизжал, когда девайс мучителя вторгся в его анус, сначала до середины, а затем на полную длину. Колечко плоти испуганно сжалось, но, смоченное оливковым маслом, не смогло сдержать нефритовый стержень насильника, и тот стал долбиться в его задний проход, хрюкая, роняя пепел с дымящей сигары и порыгивая в процессе долбежки девственной попы Чимина. – Оставь его, тварь, как ты смеешь! – хотел закричать Тэхён, но пластиковое кольцо, вставленное в губы, не давало изрыгнуть ни звука, зато оставляло полный простор для любого, кто хотел засунуть туда член. Сразу трое rapist pigs подошли в плотную, журча смехом и шурша мантиями, и начали поочередно тыкать своими маслянистыми, сморщенными, покрытыми старческой вязью вздутых вен членами в маленький музыкальный ротик Тэхёна. Кореец выл и стонал, ощущая, как их соки наполняют его вкусовые рецепторы, он дёргался в своих кандалах, звал на помощь, но Кришну не слышал его взываний. – Ха ха, итс со биг, – несколько старух столпились вокруг фигуры в красной мантии, из-под которой высовывалась пунцовая головка длиннющего и толстого как шланг черного члена. – Ха ха, мистер Смит, тейк юр плежер. Черный шланг вонзился в простату Юнги, заставив его взвиться и заорать от боли, но его крик тут же сглох, когда один из страждущих его virginity сунул спелое красное яблоко в раззявленную маленькую пасть ненасытного корейского волчонка. Юнги дергал попкой как сучка-фанатка из Воронежа, не знающая, чем кроме своих генетических форм прельстить баловня судьбы, и оттого одновременно жалкая и сексапильная в своей клюквенно-квасной манере танца. Черный дрын давал ход в его недрах, растопыривая молодую плоть ануса, тараня простату, он делал всё, чтобы Юнги растворился в соблазнительной полудреме насилия, безвольно подвывая и извиваясь под своим трахарем. Из невидимых колонок, по всей видимости, подвешенных где-то под необъятным потолком этого зала лилось: It doesn't hurt me (yeah, yeah, yo) Do you wanna feel how it feels? (Yeah, yeah, yo) Do you wanna know, know that it doesn't hurt me? (Yeah, yeah, yo) Тем временем Харви исследовал глубины Юнги, который верещал и дергался под ним, ерзая своим маленьким азиатским членом по гладкому граниту алтаря. – Уиии, уиии, – заходился визгом Юнги, и его бедный розовый фломастер (член) рисовал головкой невидимые узоры. – Ду ю лайк вот ю филлс пигги? – нежно прошептал Харви и начал посасывать пухлыми губами его ухо. – Ду ю лайк май кок? Юнги несогласно орал и сипел, ощущая, как его анус рушится под натиском толстого американского члена. – Дело не только в обладании жертвой, – сказала одна из фигур в красной мантии, встав напротив Чонгука, и неизвестный начал хлестать его членом по щекам и губам, роняя капли смазки. – Дело в том, что исторически не сложилось справедливой концепции того, как должны быть распределены блага. Вот взять тебя, японец, – он быстро задышал и быстро кончил, обдавая притихшего Чонгука теплым семенем по лицу. – Вот у вас есть эстетическая составляющая – гейши, сакура, шиба-ину, но нахера вы суицидетесь на работе? – Не душни, – сказал его компаньон и начал ебать Чонгука так сильно и глубоко, что тот завыл раненой псиной. Тем временем Чимин смог передохнуть, ощущая свободу в своём разъебанном анальном проходе. Его уже несколько минут никто не долбил. Он почувствовал эйфорию, как школьница-старшеклассница в редкие моменты, когда может пошликать писюндрой наедине без отчима. Мистер Ванштейн кончил в анал Чимину, стряхнул вязкие капли спермы, рыгнул и глотнул отборного бурбона. – Ктулху Фтханг урбалехт! – возвестил он, и звонко шлепнул хихикающего Юнги по голым, обмазанным сгущенкой ляжкам. – Херня какая-то, я на это не подписывался, – сказал Димониус, и быстро ушуршал мантией прочь с этой увлекательной но как будто бы вышедшей за грань дозволенного мистерии. BTS ощущали себя так себе. Вечерело. В этих катакомбах было хуй пойми, какое время суток. Все бухали, свистели, пердели. Когда стало скучно, голый дворецкий, сверкая скромным европейским пенисом вернулся, ведя на поводке крупного, бело-пегого сенбернара. – Ду ю лайк Бетховен? – Харви облизал сосок Чонгуку. – Зис ис май Бетховен. Хи вил фак юр эсс. Пёс забрался на каменный постамент, и моментально начал раскачиваться, целясь маслянистым красным членом в тугое отверстие Чонгука. Поначалу у него не получалось, но фигуры в красных мантиях завывали и требовали помочь, так что дворецкий, с флегматичным вздохом направил алчущий коренастый cock возбужденного пса в беззащитный анал Чонгука. Когда кряжистая звериная головка протаранила зад, разрывая тугое колечко, кореец заорал, что есть мочи, его маленький и короткий (это статистика) член воспрянул, возмужал, и стал дергаться в холодном воздухе сего подземелья, роняя смазку. Пегий пёс довольно порыкивал, тараня свою узкоглазую сучку, с его приотворенных влажных губ капала слюна, добрые глаза были прикрыты от ощущения секса, мясистые бока тряслись, нависая над бледным пленником, который принимал его дикий жилистый член в свои недра. Пока Чонгук отдувался перед пёсиком за Вьетнам своим анусом, его друзья – Ви, Шуга и третий визжали и орали в соседних стойлах, когда чужие пенисы без предупреждения долбились в их люксовые женственные жопки. – Когда это кончится?! – хныкая, уточнил Тэхён. Никто из Фигур в Красных Мантиях не обратил внимания на его вопрос – вместо этого на уставших и изнасилованных звёзд начали просто мочиться – все по очереди подходили, распахивали мантии, и пускали струи прямо им в лица, даже девушки – они ссали стоя, уподобляясь парням, забив на все прогрессивные помыслы, ведь ради возможности пометить лицо кумира можно потерпеть. Сенбернар как раз закончил тразать хнычущего Чонгука, и стоял к нему спиной, закрепившись узлом в его анальном коридоре. (Если вы присутствуете при вязке, вас может удивить или испугать такое явление, как связывание при спаривании. Это эволюционно оправданный процесс, необходимый для гарантии зачатия. Среди заводчиков получил популярность термин "склещивание". После полового акта из-за увеличенной головки и напряжения мышц самки собаки слипаются: благодаря этому самец дольше остается внутри самки и это благоприятствует зачатию. Помимо этого, ученые выделили вторую причину - "замок" дает гарантию, что невеста не сможет повторно зачать потомство от другой собаки. Самка очень сильно устает и уже не подпустит к себе другого кобеля. Технически, как только происходит вязка, самец перекидывает ногу через спину самки, и они оказываются спина к спине. В таком положении они могут простоять до 2-3 часов. ВАЖНО! Не тревожьте собачью пару, единственное верное действие - придерживать суку во избежание резких движений. Склещивание наблюдается не всегда и тому есть несколько причин: 1. Плохое здоровье будущих родителей 2. Молодой возраст и отсутствие опыта. 3. Излишне юная невеста 4. Неподходящее время для вязки. На последнем пункте остановимся подробнее. Самое благоприятное время - середина цикла. Если он длится 3 недели, то на исходе второй недели можно организовывать вязку. Для успеха мероприятия свадьба проводится на территории жениха, потому что самец чувствует себя увереннее на знакомой территории, а самка от испуга меньше сопротивляется. Интересно, что такое явление присутствует в жизни других млекопитающих. В большинстве случаев это естественный процесс, но если пара излишне молода, то склещивание может произойти от страха. Тогда животные испытывают ужасную боль, и этот опыт впоследствии сказывается на поведении сук. Несколько советов собаководам: - Первую вязку лучше всего устраивать по достижении двух лет, раньше могут быть плачевные последствия. - Кинологи советуют устраивать свадьбы зимой, чтобы потомство было более здоровым. - Лучше всего перед свадьбой хорошо выгулять четвероногих друзей и познакомить их на нейтральной территории. - Если не произошло склещивания - стоит провести контрольное спаривание через пару дней.) – Блять, зачем мы сюда приехали, – прорыдал Юнги, сплевывая чужую сперму. – Чья это была тупая идея? – Разве это важно? – Тахён тяжело приподнялся в своих кандалах, и тут же бессильно обвис. – Мы проиграли эту катку, парни. Мы доверились… ААААА БЛЯЯЯЯЯТЬ МОИ ЯЙЦААААААА!!!!! В порыве сладострастия мистер Харви слишком засмотрелся на идеально-ровную белую мошонку Тахёна, и решил не сдерживаться – подошел, всосал её в горячую бурбонную пасть, а затем принялся грызть своими винирами, чавкая и урча от удовольствия. – АААААААААААААА!!! – заорал Тахён. Харви жевал его яйца, и они медленно превращались в труху. Мешочек его семпайского мужества синел и надувался из-за того, что внутри лопались капилляры и разрывались тестикулы. – Вот э найс бой. Сач э тэсти боллс, – американец облизал губы, перевернул обескураженного и кастрированного Тэхёна на живот и начал жестко долбить его в анал. Чимин и Юнги переглянулись и выдохнули с облегчением. На миг им показалось, что их пронесет, но вдруг из тени вышел низкорослый, похожий на гнома узкоглазый человечек в кожаном плаще и с глянцевыми от геля прямыми черными волосами. – Время расплаты, сучки, – продекларировал он, смазывая свой дряблый розовый писюн, и едва тот восстал, воткнул его в жопаньку Чимина. – Узнаешь меня, узнаешь меня, тварь? – он принялся драть парня как будто в последний раз, как будто земля находилась под угрозой ядреного конфликта. Его маленький, но верткий член проникал внутрь, тыкая простату музыканта, и насильник повизгивал от удовольствия, скрипя кожаным плащом. – Айм лайк э Год. Айм факинг май энеми, – сопел свиноподобный rapist, довольно закидывая палки в свою жертву. – Ес ю дид ит, мистер Ким, – стоически вздохнул дворецкий, пытаясь оживить дрочкой свой дряблый старческий сморчок. – Плиз ду ит квикли, ю аре нот а гест фор Юнайтед Стейтс оф Америка. – Оу щит, – боевой поросенок засопел, кончая внутрь Чимина, и с глубокими вдохами отвис по стене, измазывая семенем кожаный плащ. – Хи-хи-хи, – жеманно хихикнул Чимин, ощущая свободу для своего жопа. – Это будет крутое турне, – сказал Юнги, но затем кто-то сунул ему в рот яйца сенбернара, и пришлось замолчать. Несколько фигур в мантиях уже настолько увлеклись процессом, что начали пожирать посиневшие яйца Тэхёна, обливая их рамэном, и пока тот визжал и извивался, друзья мучителей насаживали Чимина и Чонгука на свои болты. – Ладно, хули, спать пора, – Харви утер глаза большими ладонями, оставив кровавые следы на щеках от перстней. – Гуд найт свит бойс, – он пошлепал мальчиков по щекам и ягодицам после чего удалился в свою просторную, выполненную в духе современного минимализма спальню, по сути представлявшую собой обратный эллипс с минималистичной просторной кроватью посередине разреженного пространства, лишенного всяческих структурных и дизайнерских изысков. BTS поняли, что крупно попали. На следующий день они проснулись голые и связанные в трясущемся на колдобинах грузовике. Их везли как скот к какому-то мексиканскому оружейному барону. Но в отличие от скота они давали не мясо и молоко, а радость и надежду на будущее девочкам всего мира. – Главное помнить это, парни, – сказал Юнги. – Только так мы будем чемпионами, – сказал Чонгук. – Мои яйца съели, – бессильно захрипел Тэхён. – Хи-хи-хи, – прожурчал Чимин. Они тряслись в грузовике по ухабистой узкой дороге в Мексику, и даже не знали, увидят ли в своей жизни что-то кроме чужих алчущих пенисов и душистых лаймов. – Мы справились, – скажет двадцать лет спустя на интервью Юнги, пуская скупую мужскую слезу. – Наш американский тур был ошибкой, но нам удалось довести его до конца. Пусть нам и пришлось съесть Чонгука… Я по сей день чувствую его внутри. Мой брат помогает мне, ведь теперь он часть меня. – Точно так же, как мы, BTS, – часть любой нашей фанатки, – добавит он позже, на смертном ложе, и его бледные губы тронет улыбка. – Ведь пока есть BTS, будет и Фикбук.