Бич пакет.

Время около двух часов ночи, Савченко врывается в квартиру, хлопает дверью, промаргивается, вытирает ладонями слёзы со своих век и оглядывается по сторонам. — Рома? Рома! — он мечется на месте чёрным пятном, пока сам весь в пятнах. мокрых пятнах от этой мерзкой солёной воды из глаз. черпай хоть ковшом. В комнате темнота. на тумбе телефон, жужжит, разрывается от мессенджеров и в скором времени начинает душераздирающе звенеть, пока на экране высвечивается контакт Астапова. трубку никто не берёт. Савченко сидит на диване в этой же убивающей глуши, которая заставляет топить себя заживо в своей тревожности. — где же ты, Ром.. где же ты, блять, когда так нужен. — он скручивается клубком, закрывается подушками, зарывается в плед и хочет исчезнуть хотя бы на день, не ощущать этого, добиться спокойствия и равнодушия ко всему, что когда то имело смысл. Сащеко открывает дверь. слышит всхлипывания и надеется, что никакой оргии здесь не происходит и не происходило никогда. он вышел в магазин за дошираком, живот урчит уже который день, наверное, просит похавать. — здарова.. а че у тебя тут за тусовка? — он включает свет одним щелчком, щурится и пытается найти Олега глазами, пока тот выпутывается из одеяла и смотрит пустым взглядом. — мне снилось, что ты умер. я приехал, в надежде найти тебя живым. но не нашёл. — он встаёт, нет, скорее подрывается, делает пару широких шагов в этой евро-однушке и обнимает его так, как обнял бы в последний раз. бич пакет из чужих рук валится на пол, шуршит и только придаёт лишнего шума. Он кладёт руку ему на спину, гладит, успокаивая и, посмеиваясь, шепчет: ”я бессмертен, братишка.”