Из своего же оружия

Утро. Воскресенье. Арсений проснулся от того, что на кухне что-то хорошо так громыхнуло. Поднявшись с кровати, он направился на источник звука. Зайдя на кухню, он увидел, как Антон проделывал жалкие попытки достать миску с полки, которая даже для него, с его ростом под два метра была высокой. Вы наверное зададите вполне логичный вопрос: "А зачем было делать такую высокую полку?.." Ответ на этот вопрос имеется, да. Арсений, как высокий ценитель моды, буквально вымерял каждый миллиметр, когда они вметсе с Шастуном вешали эту полку. Он доказывал, что если ошибётся хоть на миллиметр, то эта "ёбаная мухами в рот" полка, как называл ее тогда Антон, будет выглядеть ужасно не красиво и дёшево. И вот итог их стараний: постоянные бзики Антона, на которые Арсению лишь остаётся затыкать его поцелуем. Младший, услышав, как открылась дверь, повернулся и виновато опустил глаза: — Блин, Сюш, я тебя разбудил что-ли? — спросил он. — Да нет, — ложь, — я уже и сам собирался вставать, а тут ещё и ты бьешь наши миски. — Да нормально все с твоей миской, она одна кстати, так что успокойся, — закатил глаза Антон, на что получил лёгкий удар по лбу. — Дурашка, — Попов на долю секунды хватанул губами нижнюю губу Антона, взяв за талию. — не злись, а то когда злишься, хочется прям здесь, на кухонном столе тебя взять, грубо завалить на лопатки и... — Стоп! — почти прокричал Антон, который за два года отношений все равно краснел от того, как Арсений описывал его дальнейшую судьбу, — я понял, понял! — Тише, ну ты чего, все равно если я этого захочу, я сделаю, — ухмыльнулся Попов, придавив Антона своим весом к кухонной поверхности, где обычно нарезались овощи. Антон лишь смотрел на Арсения и до крови кусал губы — до того ему было не удобно. — Кот, не кусай губы, зачем, болеть же потом будут, — с заботой во взгляде прошептал Попов. Шастун на это лишь опустил взгляд в пол и ещё больше вжался в поверхность стола. — Тош, земля вызывает Шастуна, — взяв за подбородок и подняв его, сказал Арс, — успокойся, никто тебя тут брать насильно не будет, хорошо? — Да, — вздохнул Антона. — Ну чего ты такая бука, м? — сказал Арсений и потерся о висок Антона носом, — не дуйся, я знаю, что тебя смущает, когда я рассказываю, как груб... — Да заткнись ты уже! — крикнул на него Антон, после чего выпутался из объятий старшего и вышел из кухни, оставив старшего в одиночестве. Послышался хлопок дверью, признак того, что Антон действительно обиделся. Арсений вздохнул и закрыл лицо ладонями. Да, чаще всего Арсений сам того не понимая, провоцировал ссору. Нет, вы не подумайте, он делал это не специально, просто так получалось. Попов выдохнул и поплелся просить прощения у своего любимого, ведь тут он чувствовал только свою вину. Старший приоткрыл дверь, за которой предположительно дулось его зеленоглазое чудо. Да, он не прогадал, Антон и правда сидел на краю кровати, спиной к двери. Арс тихонько обошел кровать и присел на колени перед младшим, положив подбородок ему между коленей, которые он держал вместе. —Маленький, — начал Арсений и притянув к себе запястье Антона, поцеловал его костяшки, — прости меня, дурного, за то, что причинил тебе дискомфорт своими словами. — Арсений посмотрел снизу на Антона, который до этого будто не замечал Попова, но теперь просто неотрывно смотрел в его глаза. Младший нагнулся к Арсению и нежно, с чувством поцеловал его. Раз. Два. Три. Але - оп! И Арсений полностью обнаженный нависает над Антоном, покрывая его ключицы и шею поцелуями - укусами. Попов знал, что ключицы - эрогенная зона парня. Хотя знаете, если только по секрету, скажу вам, что Шастун — одна целая эрогенная зона, он робеет и покрывается мурашками с обычного поцелуя в щёчку. Хотя, собственно, почему и нет, правда? — Ну что, получается придется извиняться по крупному? — ухмыльнулся Арсений и спустился ниже, к животу Антона. Арсений нежно поглаживает сначала впалый живот, потом кожу внутренней стороны бедер. Антон, смотря на такую картину, которую хоть срисовывай, хоть фотографируй, возбуждается ещё сильнее. Налившийся кровью член уже придает дискомфорт, поэтому Антон, чуть выгнувшись, говорит Попову, — Арсений, сука, сделай ты уже что-нибудь! Сам Арсений на это улыбается как кот, наевшийся сметаны, оглаживает пальцем головку члена, выбивая из Антона тихий и короткий стон. Дальше старший уже и сам не может сдерживаться, поэтому берет в рот член и сразу слышит сверху стон, похожий больше на рычание. Попов вбирает в рот все больше и больше, и увлекшись, слышит сверхну шипение. — Тише-тише, зубы. — чуть улыбнувшись, говорит Антон. Как видите, даже мастера своего дела имеют право ошибиться. Доведя Антона до разрядки, Арсений с помощью руки и сам кончает, низко застонав. — Чуть не проглотил уже, честно, — говорит с улыбкой Антон, смотря на такого запыхавшегося Попова. Арсений лежал на уровне живота младшего, обнимая его за торс. Шастун в свою очередь мягко поглаживал волосы возлюбленного, иногда слегка оттягивая. Да, они так мирились почти всегда. Да, никакого разнообразия. А зачем им что-то менять, когда обоим хорошо и все нравится?