На дискотеке

«Оглушающая музыка и другие дети вокруг». Одним словом дискотека в оздоровительном лагере. Надо же было додуматься отправить его, интроверта, хикана, сюда, за тысячи километров от родного дома, зато на море, и вообще: "Вовочка, а когда еще возможность будет". И пришлось сжалиться, собрать манатки и провести два дня в поезде. В лагере его уже задолбало по самое горло вставать в семь утра и сразу же, после сна зарядка, ну что-же такое. И кормят здесь невкусно, еда холодная, Вова уверен, что схуднул на сто кило. На дискотеках он сидит на лавочке, слава богу такого рода мероприятия проходят на открытом воздухе, а не в душном помещении. Конечно, особо делать нечего, танцевать как другие не хотелось. Ему общения и так за весь день хватает. Да и песни еще такие, старые, что-ли? В общем, то, что он решительно может сказать, что не слушает и не будет. Он поправил лишний раз пионерский галстук, а то вдруг Татьяна Денисовна увидит, получать по затылку не хочется, и смотрит на толпу. На сцене опять включились фонарики для танца вожатых. Вова всегда удивляется, как они остаются энергичными после целого дня работы с детьми. Тот уверен, что не справился бы с такой нагрузкой. От удручающих мыслей его вывела фигура, которая присела рядом. Удивительно, как он, будучи интровертом, который с людьми контактирует крайне редко, смог завоевать внимание половины лагеря. Его это откровенно бесит, теперь вот приходится общаться, а он, между прочим, приехал отдыхать. - Скукота, - прошипел Леша, подперев коленками подбородок. И Вова с радостью разделяет его чувства, если бы на Губанова не липли девочки и тот не показывал бы вид, что ему нравится дискотека, его все устраивает. «Ну что за двуличный человек» - осуждающе пронеслось в голове, однако пришло осознание, что они похожи, пришлось сдаться и кивнуть головой в знак согласия. - А ты чего не танцуешь? поинтересовался Леша, и Вова не знал, откуда такое любопытство, тот вроде уже который день сидит и никого не волновало. - Ты хотя бы медляк с кем-то танцевал? - сразу за вопросом последовал еще вопрос, Семенюк уже задумывался о надобности такой компании. - Нет, и еще раз нет, - краткость - сестра таланта, и вот Вова тоже решил не заморачиваться над ответами на, по его мнению, глупые вопросы. Но в чужих глазах читались интерес и искра, уже так и чувствуя вкус последующих вопросов, которые по непонятым причинам не были озвучены. - Я не очень люблю такое, а на медляк меня никто не звал, - пождав губу сдался Вова под пронзительными голубыми глазами. Не соврал, каким бы популярным он не был, а на медляк его не разу не звали, хотя можно понять. Он сразу показал, что держать язык за зубами не может, ляпнет обидное, нескуп даже на "запретные" слова. - Не хочешь тогда потанцевать со мной? - спросил Леша. Вопрос звучал неуверенно, но настолько оточенно, что Вова сразу понял, что такой разговор уже планировался давно. Посмеявшись от своей теории тот замолк, потому что причину его смешинки неправильно интерпретировали. - Старый..., - Вова был на один отряд младше чем Леша, потому прозивще и прижилось, у них что-то вроде недо лав хейта в чужих глазах было. Ключевое слово - было, до этого момента. - Увидят - засмеют, - точно увидят и точно засмеют, потому что, во первых, как так, мальчик и мальчик танцуют в обнимочку, а во вторых, они же буквально будто недруги. Вот именно, что недруги, с чего бы Леше такое просить, может это глупое задание в глупой игре. Настроение сразу упало. - Не увидят, мы тут в тени, просто, пожалуйста, - и как же хотелось ответить нет, но Вова давно желал, все таки не зря ему Леша нравится, как бы парень не отрицал, а щеки горели, стоило Губанову только появится. На свой страх и будущий позор с кличкой «наивный геюга», тот неуверенно кивнул. Место все таки и вправду хорошее, темно здесь, и тише. Вообщем своя атмосфера. Оставался лишь один вопрос. - А твои фанатки тебя не будут искать? - спросил довольно очевидный вопрос, потому что каждый раз Леша танцует с новой девочкой (Вове очень обидно, и мерзко, и отвратительно, и горестно, и злостно), но Губанов отрицательно покачал головой. И Вова не понимал, во что верить, дурят ли его сейчас как маленького ребенка или все спланировано инициативно. "Обьявляется медленный танец!" - сказал на фоне по микрофону диджей. Вова нервно вздохнул, встал со скамейки, поджимая губу, и на всякий случай оглядываясь по сторонам, думая, что вот-вот появится девочка, которая заберет Лешу в закат или хотя бы заметить друзей Губанова, которые наблюдают за ними и готовы выпрыгнуть из кустов, крича, что-то несуразное и противное. Но такового не случилось, напротив, его обнимают, кладя руки выше талии, а Вова теряется, от безысходности положения он кладет собственные руку на плечи Леши, а голову вжимает между шеей и своей рукой, да моргает. С минуту они стояли в тишине, стало даже неловко. - Так, что ты думаешь о той девочонке с моего отряда? - Вова вздрагивает от неожиданности, отлипает, пытается поймать взгляд Леши, что сделать не получается. Про какую именно девочку шла речь он сразу понял, язва еще та. Но озвучивать свое мнение он не собирался, мало ли. - А что, у тебя свой змеиный круг? - сьязвил Вова, понимая, что в этом клубе-то только два участника по факту. Неудачно получилось. - Нет, просто интересно, - пожав плечами сразу парировал Леша. - Можем и о другом поговорить. - И о чем же? - Какой твой любимый цвет? Стоит сказать, что после этого они танцевали каждый медляк вместе, просто стоять и обниматься оказалось очень даже приятно и плюсом каждый раз разговаривать, шептать, будто самые сокровенные слова, предназначенные только для одного человека, узнавать друг друга лучше, и конечно, змеиный кружок, только из них двоих. Вова узнал, что Леша хочет переехать в Америку, желание неисполнимое, но Вова не смеялся и даже предложил, что с этим делать, но не забыл отметить, что если Губанов уедет, то Вове будет грустно. Леша узнал, какой у Вовы любимый цвет. Удивительно, но на объятиях их ни разу не поймали, по крайней мере Вова не видел ничего такого. Последняя дискотека была закончена медляком, на котором Семенюк набрав в легкие больше воздуха, аккуратно, боясь реакиции, как олененок машин, прикоснулся своими покусаными за всю дискотеку губами к чужим