Поверь в эту красивую ложь

— Нет. Айрис затихла. Он мог ощутить её непонимание. Эта женщина наверняка думала, что читает его, как открытую книгу, которую листала уже много сотен раз, но в этот момент Лорд сделал что-то, что выходило за рамки её понимания. Смешно. Пускай и очень умна, но всё же… человек. А человек никогда не сможет быть противником полубогу. Лорд в этом не сомневается. Фрей… Лукас ведь не человек уже. — Нет, — повторил он медленно, тихо, но вкрадчиво. — Ты не заберёшь его. — Лукас уже мёртв, — прошептала Айрис с напряжением в голосе. — Что… — Не совсем, и ты это знаешь. Но можешь не беспокоиться, я не планирую избавляться от его сущности или эго… В какой-то момент погони за мёртвым телом Фрея, наблюдая, как демоны отчаянно пытаются спасти уже давно не человека, игнорируя свою грязную суть, Лорд вспомнил самого себя в первые столетия после рождения. Одиночество. Он ощущал беспросветное одиночество, которому не было края и конца. Слишком сильный, слишком могущественный, чтобы сосуществовать с кем-то. Даже деревья рано или поздно погибали, обращаясь трухой, но он продолжал существовать без цели и без смысла. Никто никогда не пытался… защитить его. Не то, чтобы в этом был смысл, когда он был самым могущественным существом в этом мире, но всё же… Сейчас… Даже поглотив столько полубогов, несмотря на все свои жестокие слова, он чувствовал, что остался вновь один, но на этот раз уже окончательно. Его братья медленно переваривались, их голоса затихали. Полубоги не размножались, в отличие от людей, их всегда было фиксированное колличество, и смерть медленно, но безвозвратно сокращала их поголовье. А сейчас… он сам стал тем, кто полностью уничтожил полубогов. Верно. Он ощущал то же одиночество, что чувствовал после рождения. Теперь точно… абсолютно… один. Спустя сотни лет после его рождения появился Рикки. То, что наполнило существование Лорда смыслом. Потом пришли и другие полубоги, юные, наивные, нуждающиеся в нём, но Рикки всё равно оставался самым дорогим и драгоценным братом. Сейчас Лорд это понимал. Он любил Рикки больше остальных. И именно его предательство стало его погибелью и началом его безумия. У Фрея, Лукаса… тот же цвет волос, что и у смертной оболочки Рикки, замечает внезапно Лорд. У них одинаковый взгляд, схожее мировоззрение. В нём ощущается сила Рикки. Он почти полубог. Лорд даже сейчас, даже после тех злых слов, сказанных от приступа обиды, продолжает воспринимать его, как полубога. Отчего-то вспомнилось рождение Рикки. От непонимания и страха тогда ещё неразумный огонёк эга его будущего брата ощетинился, и атаковал его. Он взгрызся в белые ладони с неистовой жестокостью, и Лорд тогда тоже ощутил обиду, смешанную с болью. Но его одиночество позволило сдержать гнев, а после успокоить испуганного новорожденного полубога, и маленький огонёк перестал причинять ему боль, став мягким и нежным сиянием. Верно… наверное, этот полубог… Фрей… Лукас… он тоже напуган. Рикки был едва разумен, чист, и его легко можно было обучить, и также легко тому мечнику было запятнать его мысли нелепой человечностью и мыслями смертных. Но Фрей был с рождения загрязнён, ведь Лорд не обучал его лично. Разум был отправлен человеческими качествами в зародыше. Это не его вина. Верно, не Фрея. Это всё люди. Лорд тоже был виноват, он был агрессивен, и напугал Фрея, как и Рикки тысячелетия назад. Всё ещё… можно было исправить. Они просто ни с того начали. Лорд не станет его есть, нет, конечно, он сказал это лишь на эмоциях, он не был серьёзен. Он был зол, и поэтому сказал это. Сейчас всё нормально, Лорд понял свою ошибку, он больше не повторит её. Он извлёк урок из всего произошедшего, и теперь знает, как правильно поступить. Прежде, чем Айрис успевает сориентироваться, эго и духовная проекция Лукаса уже находятся в белых руках. По безликому лицу плавают глаза, смотря то на сияющий шар в руках, то на мир демонов вокруг. Внезапно глаза исчезают, и лицо наискось резко пересекает широкий улыбающийся рот. Ведьма отшатывается в страхе. — Всё будет хорошо. Да, точно. Я позабочусь о Фрее. Но ты можешь стать серьезной помехой… Пора бы тебе исчезнуть. Айрис никогда не смогла бы предсказать, что всё кончится так. Фрей медленно приходит в себя. Он не ощущает рук или ног, абсолютно ничего, а через мгновение в его голове возникает вопрос, а почему он вообще должен их ощущать? Он похож на маленький бесформенный огонёк, а у них нет конечностей. Его окутывает сонливостью и некоторой усталостью, но он откуда-то знает, что больше спать нельзя, надо проснуться. Он должен… должен что-то сделать, и срочно, у него нет времени на отдых. Но он не помнит, что именно. В голове абсолютная пустота. Следом… — Кто… я? — Ты проснулся! Это заняло намного больше времени, чем я ожидал. Его берут в белые ладони так осторожно, словно нечто очень хрупкое и ценное. Над ним склоняется пустое лицо без каких-либо черт, только нежная улыбка рассекает его пополам. От существа веет ощутимой радостью и даже счастьем. Он радуется ему? Он счастлив, что Фрей проснулся? Фрей не помнит его, он не помнит совершенно ничего, разве что в первые мгновения пугается неизвестного белого существа. Он хочет сбежать, но остаётся в чужих ладонях, замерев, как загнанный в угол лисой кролик. Существо, которое так счастливо ему, так осторожно держит в своих руках… оно не может же навредить? Фрей знает его, он ощущает это, но не может разобрать собственные эмоции. Их слишком много. Он просто не способен дать им определение. Разве что, в большинстве своём… это чистый страх. Фрей не понимает, почему продолжает его бояться. — Ты спал почти столетие. Надеюсь, хорошо выспался, Фрей. Я очень беспокоился. — Я… Фрей? Говорить тяжело, словно он забыл, как это правильно делать. Существо тепло улыбается, обнажая зубы. — Да, это твоё имя. Ты полубог. — Полу…бог… А ты? — Я тоже. Моё имя Лорд. Я твой… — существо улыбается сильнее, так, что лицо почти разделяется пополам. — Старший брат. — Лорд… Брат… Улыбка исчезает, словно растворяется, и теперь на лице прорезались золотые глаза, искрящиеся искренним восторгом. Фрей не помнит Лорда, но тот так радуется его пробуждению, что сомнения в словах не возникает. Энергия, окружающая его, тоже ластится к Лорду. Страх постепенно исчезает, и Фрей загорается любопытством. — Почему я… спал? — Была война, Фрей. Ужасная война. Мы потеряли всех наших братьев. Ты тоже был на краю гибели. Я так счастлив, что смог спасти тебя, Фрей. Твоё восстановление заняло больше времени, я боялся, что ты в какой-то момент не проснёшься. Фрею представляются другие существа, похожие на Лорда, что так трепетно держит его. Его… братья. И они погибли? Все? Только он и Лорд остались? Это ужасно… Лорд замечает его печаль и прижимает к себе крепче, делясь своей ласковой энергией, окутывающей Фрея, словно в защитный кокон, пряча от всех невзгод. — Но с кем… мы боролись? С лица Лорда исчезают все черты. Теперь оно было абсолютно безликим. Руки сжимаются чуть сильнее, словно желают спрятать Фрея от правды. — Люди. Слабые создания… но, как оказалось, способные причинить нам немало неприятностей. Фрей ощущает что-то приторно-сладкое, когда думает о людях. Что-то тёплое и… Нет, Фрей злится, глубже зарывается в ладони Лорда, и тот позволяет ему, тихо, но ласково посмеиваясь. Они убили его братьев, так сказал Лорд. Фрей чувствует, что он говорит правду. Он не простит их. — Не бойся. Я избавился от всех наших врагов. Я защитил тебя. Больше нам ничего не угрожает, Фрей… И Фрей верит ему, хотя многие слова Лорда не связываются с его настоящими эмоциями. Он закрывает глаза на свои чувства, что продолжают кричать на близость Лорда от ужаса, что плачут на новость о смерти "их" врагов. Потому что он понимает... Ему лучше поверить в эту красивую ложь.