Дышать сквозь цветы

Хуа Чэн научился привыкать. К воздуху, который приходилось усердно глотать через ободранное горло. К трепещущему чувству внутри, разрывающее сердце. К цветам, что периодически выходят, сопровождая весь процесс судорожным кашлем, царапая лёгкие изнутри. Это похоже на какую-то серьёзную болезнь, однако не на такую, какая есть у других людей. И Хуа Чэн знает её название. Любовь. Нежная и трепетная, заставляющая отдавать всего себя. Разрываться внутри, выходя прекрасными белыми цветками, слегка заляпанными грязной кровью демона. И это единственное, что делает их менее прекрасными. Каждый день оставляя белоснежный цветок на хрупкой мраморной ладони, демон боится запятнать Его Высочество. Своими чувствами. Ни в чем не виноватыми цветами, окрашенными кровью. Собой. Недостоин. Такого божественно прекрасного. Он недостоин. И всю жизнь будет намного ниже него, не сможет хотя бы на шаг быть равным. Маленький грязный мальчишка стал солдатом, призрачным огоньком и демоном. Всегда сопровождая Его Высочество. Отдавая за него жизнь. Наблюдая за принцем, мальчик желал лишь отдать ему своё сердце, зная, что такому величественному человеку нет дела до отброса с улицы. Но в груди зарождалось что-то, закрепляясь корнями глубоко, не давая спокойно вздохнуть. Безымянной сироте, не умеющей писать и читать, было неизвестно, что же это было за режущее нечто внутри. Но воздуха с каждым днём стало не хватать.

***

Закинутый в мешок мальчишка бьётся в попытке выбраться. Кричит, еле слышно, дёргается, пока всё тело не отдаёт сильной болью. Дороги в столице неровные из-за проезжающих там повозок, а большие камни встречаются по пути часто, зацепляясь и надрывая мешок. Мальчик боится панически, потому что неизвестно, что происходит там, снаружи. Боится, потому что тело сводит судорогой, всё ещё ощущая острое жжение на следах избиения. Он не надеется. Сирота перестал дёргаться, нисколько не облегчая себе боль. Но чудо происходит. Он катится еще немного, останавливаясь посередине дороги, пока кто-то быстрыми шагами подходит. Неизвестный трогает окровавленную ткань холщового мешка, давая свет. Мальчишка смотрит пару секунд полными слëз глазами и заходится диким кашлем, пока его трепетно подбирают себе на руки, укачивая. Держась грязными руками, оставляя маленький след от ладоней на дорогом халате, он рыдает тихо, утыкаясь лбом в плечо принца. Его Высочество несёт мальчика, поглаживая по голове. Держит и в тронном зале, пока тот не успокаивается.

***

Забинтованный юноша крепко держит меч, неумело пронзая им тренировочное чучело. Вглядываясь в слегка тупое остриё, парень вздыхает не без усилий, подавляя очередной рвущийся наружу кашель. Бьёт себя в грудь, хмурясь. За эти пару лет, что он не виделся с принцем, мальчик успел перерасти в юношу. Худощавого, с повязкой на лице, но принятым в солдаты защищать столицу. Он сражался коряво, однако со всей яростью пронзал воинов Юнъани, из-за чего генерал не выгонял мальца. — Ох, это же ты, — слышит он знакомый до боли голос сзади, резко оборачиваясь. Источник звука стоит совсем рядом с ним, возвышаясь утончённой статуей в прекрасных одеждах. Лёгкие покалывает слегка, а сердце заходится бешеным ритмом. Вид принца донельзя измученный. Внутри колется сильнее, заставляя вздрогнуть. Глядя в прекрасные уставшие глаза, под ними несложно было заметить еле проступающие чёрные мешки. Хоть они и были скрыты несколькими слоями белоснежной пудры. Но он всё заметит, каждую неровную складочку на одеждах Его Высочества, он выучил его внешность наизусть. Хотелось обнять принца, пока тот поглаживает по чёрной макушке, и успокоить его, напевая песню на другом языке, как это делала ещё в давнем детстве мама, прижимая к себе и целуя нежно в лоб. Грудь резко пронзает болью, но парень отчаянно отводит взгляд, слегка поддëргивая плечами, сдерживая цветок.

***

— Тогда… поведай мне, что тебя держит. Если это не очень трудное дело, я приложу все усилия, чтобы завершить его за тебя, —отозвался принц. Он разговаривал с маленьким призрачным огоньком, блуждающим рядом с ним. Ощущая невиданную ранее лёгкость, огонёк незамедлительно ответил, начиная светиться мягче: «Человек, которого я люблю всем сердцем, всё ещё здесь, в этом мире». После были огромное пламя и боль, пронзающие каждую клеточку тела. Обхватив голову руками, юноша кричал. А огонь всё больше и больше бушевал вокруг него, сжигая на своём пути недостойных людей, ранивших Его принца. Он не выдержал. Прижался к разрубленной в мясо груди, где продолжало бешено биться сердце. Полуживое, несравненное сердце Его Высочества.

***

— Ты издеваешься надо мной?! — проревел принц, схватив Умина за горло, впечатывая юношу в стену. Призрак прохрипел, под маской сплёвывая растения. — Кто... кто оставил здесь цветок?! Принц, некогда с доброй улыбкой и аристократическими манерами, скрыл юное лицо под маской скорби и радости. Умин не против, если Его Высочество этого захотел. Он отправится за ним следом хоть в ад, хоть в рай, где ему и место. — Почему Ваше Высочество так рассердились, увидев цветок? — подаёт хриплый голос призрак, прежде проглатывая хрупкий цветок, сминая нежные лепестки. — Это отвратительно злая шутка, — бросает последнее Се Лянь, отпуская мальчишку. Он знал, что не убьёт его, демон не умрёт от такого, но хриплые вздохи явно насторожили его не на шутку. Каждый раз оборачиваясь к слуге, принц наблюдал за тем, как он бьёт себя в грудь, будто пытаясь сдержать что-то, рвущееся наружу. «Неважно», — отмахивается принц, следуя своей мести. Потом на месте отдавшего жизнь призрака остаются цветы. Белоснежные, слегка заляпанные кровью. Они навевают тоску. И какое-то странное ощущение в груди. Совсем незаметное такое... Принц вздыхает, поглаживая лепесток. А призрачный огонёк вновь приобретает форму. «Привязанность, защита, смерть и вознесение — неужели это вся моя жизнь?» — думает вознëсшийся демон, смотря вниз на землю сквозь облака. Наклоняет голову вбок, услышав шаги сзади. — Где Его Высочество наследный принц? — холодный голос режет слух, пока всполох красных одежд развевается по ветру, а звон цепочек раздаётся по всей небесной площади, где он недавно появился. Ярость сковала его нутро, внутренности обжигало беспокойство за любимого. Нигде. Абсолютно нигде не было его в Небесной столице. — Его Высочество был низвергнут пару дней назад, — отвечает чиновник из дворца Бога Литературы, кивая сам себе. Он достаёт свиток из рукава, подходя ближе к краю, где стоял новоиспечённый Бог, но не успевает сказать и слова, как демон прыгает вниз, ступив ногой вперёд. Так не пойдёт. Он не будет прихвостнем Цзюнь У, чтобы защитить дорогого человека. Добьётся всего сам. Своими силами, ради того, чтобы стать достойным хотя бы разговаривать с ним. Мелкий демон, полный ярости и желания, стал Князем Демонов, управляющий Призрачным городом. Местом всех отвергнутых и отвратительных тварей. Таких же, как и он сам.

***

Если все эти века держать чувства в узде было вполне легко, хоть и болезненно для умершего сердца, но с появлением Его Высочества... это стало труднее. В разы. Тяжело самому не улыбнуться, когда видишь морщинки возле глаз принца. Тяжело не прикасаться к хрупким на вид ладоням, когда те оказываются в ссадинах. Тяжело не перейти к более откровенным действиям, когда обвиваешь узкую талию принца. Тяжело. Просто слишком тяжело. Он понял давно, что безудержно влюбился. Но и не надеется на взаимность. После встреч ретируясь в Дом Блаженства, Хуа Чэн сплëвывал порядка пяти или семи цветков, которые всё это время хранил внутри, не давая выйти. Неизвестно, как, но лепестки не мялись, выходя целыми и невредимыми. Однако снаружи от слишком сильного прикосновения рассыпались, словно крылья бабочки. Как сердце Князя Демонов давным-давно. — Гэгэ думает, что это не так важно? — улыбается радушно демон, сдерживая рвущийся наружу кашель. Принц смотрит на его лицо, убирая хмурое выражение лица на расслабленное. Сияет собой, как лучик. Если бы он мог прикоснуться... Хуа Чэн отворачивается «проведать обстановку» и незаметно бьёт себя по груди, пытаясь сдержать чувства. Се Лянь улыбается шире, вздыхая тяжело и тоскливо. — Не совсем, просто это странно. Так что я предпочитаю не думать об этом, — запоздало отвечая, подходит ближе принц, заглядывая в лицо демона. Чем-то возмущается, хмурит брови, протягивая руку к уголку бледных губ. — Сань Лан, что это? У тебя кровь, ты в порядке? Принц смотрит на свои кончики пальцев, на которых отпечатался след от темно-бордовой крови. Округляет глаза, показывая спутнику. Его лицо резко побледнело, а брови полезли на лоб. Сейчас он выглядит таким обеспокоенным. Из-за кого? Из-за Князя демонов?.. Хуа Чэн испаряет пятно, улыбаясь нежно. Обвивает одной рукой талию принца, ведя его. — Прошу прощения, Ваше Высочество, это недуг, преследующий меня с рождения, —прикрывает глаз мужчина, шумно вздыхая. Принц не убеждён этим, но предпочитает оставить неприятную тему на потом, расправляя брови. Сглатывает шумно, чувствуя неприятный укол в сердце. — Понятно, — кивает Се Лянь, отворачиваясь. Показывает пальцем. — Так, значит, демон убежал в ту сторону? — Всё правильно, гэгэ, — натягивает улыбку Князь Демонов, ступая рядом с принцем покорным слугой.

***

Приютившись рядом, Его Высочество обнимает мужа поперёк груди, ощущая долгожданную прохладу от голой кожи демона в летнюю жару. Трëтся щекой, о чём-то задумавшись. Резко поднимаясь на локтях, принц смотрит в любимое лицо, ища ответ без слов. — Гэгэ что-то беспокоит? — замечает Хуа Чэн, продолжая поглаживать влажные волосы, недавно старательно вымытые лично Князем Демонов. Выгибает бровь, смотря на сонные глаза напротив, похожие на сладкий мëд. — Сань Лан, ранее, когда мы... Кхм. Плыли в одном гробу, — смущается принц, всё-таки отводя глаза в сторону дорогой картины, подаренной Фэн Синем. Безвкусная вещь, как сказал супруг, и Се Лянь не мог не согласиться. — Я прикасался к твоей груди щекой и слышал звуки. — О? Что за звуки слышал прекрасный гэгэ в моей груди? — усмехается по-доброму Князь Демонов, приподнимая брови. — Неужели там билось моё сердце, что оживилось в тот момент, когда я встретил Ваше Высочество? — Ох, Сань Лан... — улыбается принц, вздыхая. Вновь ложится на гладкую грудь, выводя узоры кончиками пальцев. Он невозможно хочет спать, но если не продолжит этот разговор, беспокоящий его, то точно наутро забудет всё, о чем думал! — Те звуки были очень грустными и какими-то волнующими. Такими, будто потеряли всё, что было у них. Се Лянь поднимает глаза на супруга, встречаясь с его тëплым взглядом. — Они исходили изнутри. Прямо тут, — накрывая левую половину груди своей ладонью, принц поджимает губы, словно зная ответ. Князь Демонов молчит, вынуждая продолжать. — Сань Лан, какой у тебя был недуг, что сопровождает тебя с самого рождения, преследуя даже после смерти? И что мне сделать, чтобы он прошёл? — задаёт в лоб вопрос Се Лянь, поглаживая место, куда была положена рука. Он не торопит, улыбается, чтобы расслабить супруга. Князь Демонов поднимается на локтях, мягко заправляя прядь волос за ушко любимого, целует его в висок, шумно вздыхая. Прошло ещё давно. Он больше не чувствует неприятно раздирающее чувство больных лёгких. Дышит свободно рядом со своим человеком. Улыбается без груза прошлого за собой, позволяя отдаться жизни спустя столько лет страданий. — Любовь, гэгэ. Любовь, — обнимая принца, Хуа Чэн прижимает его к своей груди, давая услышать свои чувства. И он слышит. Чувствует мягкие, тихие вибрации струн души своего супруга. Любовь расползается по всему телу, расслабляя, будто так и должно было быть ещё давно. Так, будто они и были созданы друг для друга, забывая взаимно прожитую боль в лëгких.