Отвлеки меня, Хэ-сюн

—Вау, наши демоны идут, — раздаëтся шëпот в столовой, когда в неë заходят два симпатичных парня, они выглядят безумно привлекательно и отталкивают одновременно, одними своими взглядами способны дать понять нежелательным собеседникам о направлении, в котором тем стоит продолжать свой бессмысленный путь. Одежда одного из них чëрная, что выгодно подчëркивает белизну его кожи, на подносе находится гора еды, что ни в коей мере не является преувеличением, о бездонном желудке паренька наслышан весь университет, все студенты как один восхищаются худобой демона при столь сильной любви к чревоугодию. Вечно молчаливый, угрюмый и безучастный. Это Хэ Сюань. Самый равнодушный человек на свете, которого только можно создать, его нервы подобны стали, мало что способно изменить безразличие его лица, каждая эмоция скупа и невыразительна, слова можно было бы вытаскивать клещами, если бы Сюань не реагировал на все попытки заговорить взглядом, будто уже представляет форму твоих костей. Второй же предпочитает использовать в своëм гардеробе красный, ребëнок из бедной семьи, умеющий зарабатывать большие деньги, любит давать в долг, а после заставлять выполнять всякие мерзости, в благодарность за что скидывает проценты. В отличие от своего друга, он лезет во все щели, не упустит возможности поглумиться и отпустить парочку едких комментариев. А ещë благополучно ввязывает в свои дела Хэ Сюаня, который, видимо, его вечный должник. Это Хуа Чэн. Демоны садятся за свой излюбленный столик, который никто не рискует занимать и приступают к еде, игнорируя все шепотки, которые изредка доносятся до их ушей, если вообще доносятся. А самое главное — они пара номер один во всëм университете. Да-да, официальных заявлений не было, но все вокруг уверены в их отношениях, молодые люди постоянно проводят время в компании друг друга, не подпускают никого близко, видно, боятся испортить романтику. Два самых крутых мужика универа, к сожалению, оказались геями и встречаются между собой, однако вездесущим яойщицам это лишь открывает новые горизонты для создания фанфиков. Два волка одиночки встретились, нашли друг друга в огромном мире, объединились и теперь одиночки вместе. За два года обучения к ним никто так и не прибился, да и трудно поддерживать контакт с людьми, что будто источают зловещую и гнетущую ауру. Брр. До мурашек по коже. Шëпот становится громче, когда в столовую заходит пара номер два. Ши Цинсюань и Се Лянь. Их в отличие от демонов можно назвать небожителями. Самые милые и нежные существа, которых только можно было создать на этом белом свете. Се Лянь всегда спокойный, добрый, милый и стремится всем помочь, даже одевается предпочтительно в белое, этот цвет словно олицетворяет его светлую чистую душу, если же Се Лень добавляет более заметный оттенок, то тот всегда мягкий и ненавязчивый, чтобы не бросалось в глаза. Ши Цинсюань же всегда при параде, пестрит словно новогодняя ëлка, никогда не угадаешь в каком именно наряде его сегодня застанут. Самый болтливый и активный человек на свете, никогда не затыкается, всегда жизнерадостный, улыбается, бегает на позитиве и лично знаком с каждым студентом и работником университета. Самый общительный экстраверт, которого только могла породить природа. Назойливая заноза в заднице — раз подцепишь, и вытащить уже невозможно, она словно пускает корни в мягкую кожу и крепко держится за клеточки эпителиальной ткани. Титул второй парочки им достался лишь потому, что загадочность и отстранëнность демонов будоражит кровь, сердечко колотится быстрее то ли от желания, то ли от страха, пусть мальчики в своих отношениях тоже не признаются, яойщицы-то знают всю суть. Небожители занимают свободный столик, Ши Цинсюань начинает заливать что-то настолько громко, что историю слышит, наверное, половина столовой. Хэ Сюань агрессивно жуëт. —Бесит, — шепчет он, проглотив пищу. —А? — приходит в себя Хуа Чэн, засмотревшийся на Се Ляня, чей взор направлен, к сожалению, на его болтливого друга, зато улыбка такая нежная и будто охватывает всë помещение. Губки, словно хрупкие лепестки, и возникает желание перерезать яремную вену всем, кто позволит себе на них засмотреться. —Цин, мать его, Сюань, — отвечает чëрный демон, презрительно смотря на еду. — Он слишком громкий, у меня от него голова болит. —А-а, — понимающе тянет Хуа Чэн, — тогда у меня для тебя плохие новости. Его заговорческая улыбка даëт Хэ Сюаню понять, что тот сейчас будет припоминать должок. *** —Ну, — Хэ Сюань сжимает кулаки, не веря тому, что ему действительно приходится это делать, — поешь сегодня со мной. Ши Цинсюань стоит, пристально смотрит на него распахнутыми глазами, иногда непонимающе моргает, и даже не болтает, пока чëрный демон усердно направляет свой взгляд на плитку, которой выложен пол. —Хэ-сюн... — выдыхает он. —Я просто посрался с Хуа Чэном и не хочу, чтобы во время обеда ко мне кто-то лез с расспросами. Пойдëм. Хэ Сюань грубо хватает Цинсюаня за предплечье и тащит за собой в сторону столовой, тот, победив лëгкое оцепенение, расплывается в улыбке и чуть подпрыгивая (когда не успевает за быстрым широким шагом) бежит за своим новым другом. —Конечно, я буду оберегать твою трапезу! — довольно тянет он. — Да и развлеку тебя разговором, а то с этим кровавым демоном наверняка скука смертная. Расскажу тебе последние новости! Сегодня утром такое было! А ты мне что-нибудь расскажешь? Я практически ничего о тебе не знаю, а хотелось бы познакомиться поближе, — последнее он произносит уже тише и несколько смущëнно, Хэ Сюань в ответ лишь закатывает глаза и отвечает многозначным "Угу", пока мысленно проходится нецензурщеной по вчерашнему обеду, на котором согласился помочь Хуа Чэну. Хэ Сюань ест, массируя одной рукой висок. Яойщицы вокруг словно с цепи сорвались, обсуждая их неординарную парочку и сыпя предположениями, как эти двое вообще сошлись и почему решили сесть за один столик, бросив своих мужчин, вдобавок к ним ещë и Ши Цинсюань как начал трещать в тот момент, так и не затыкается, хлеще бабки на базаре, собрал все сплетни и теперь старательно вливает их в голову демона, не сиди он сейчас с Хэ Сюанем, точно бы громче всех косточки промывал и к каждому столику успел проследовать, чтобы ни одну сплетню не пропустить. —Ты не голодный? — вдруг спрашивает Сюань. —Что? — останавливает поток слов небожитель и чëрный демон ловит это сладкое мгновение тишины. —Ты не ешь, только говоришь. —Ой, да, — улыбается Цинсюань, поднимая палочки, — забыл совсем. Хэ-сюн, ты такой интересный собеседник. —Угу, — отвечает красноречивый друг, радуясь тому, что удалось заткнуть рот этому словострелу. —О, — молчание прекрашается быстрее, чем было запланировано, отчего палочки в руках страдальчески хрустят, как и зубы. В столовую входят Се Лянь с Хуа Чэном, небожитель мило о чëм-то рассказывает, изредка нежно посмеивается, а кровавый демон смотрит на Ляня так любяще и восхищëнно, что тот наверняка отражается не только в его зрачках, но и в сердечке. Парочка находит свободный стол и садится за него. Впервые к Се Ляню никто не подсаживается, Хуа Чэн молниеносно провожает всех взглядом, а затем подпирает подбородок рукой и тихонечко почти шепчет: —А что было дальше, гэгэ? И на этом "Гэгэ" голос становится особенно сладким, аж доводит до красных ушей того, кому это обращение предназначено. У Ши Цинсюаня в глазах блестят звëздочки, когда он видит эту картину. —Хэ-сюн, божечки! Они так мило выглядят вместе! Они вообще хорошо смотрятся. Такие котятки! Тебе так не кажется? Хэ Сюань в ответ лишь презрительно фыркает. —Ой, прости, — вдруг извиняется Цинсюань, с такой искренностью, будто правда чувствует себя крайне виноватым, — тебе, наверное, неприятно на это смотреть. Вы с Хуа Чэном расстались, да? Мне так жаль, что тебе приходится... Договорить он не успевает, небожитель вынужден хлопать по спине подавивщегося демона. Не сказать, что тот не знал о слухах, однако в лицо ему подобного говорить никому в голову не приходило. Это ж какой у человека должен быть инстинкт самосохранения, чтобы выплюнуть такое одному из самых опасных студентов. Ответ очевиден, данный инстинкт у этой особи отсутствует. —Ты... — Хэ Сюань выдыхает, собирая всю свою сдержанность. Успокаивается и продолжает ровным голосом, будто ничего не произошло, параллельно цепляет палочками кусочек мяса. — Мы не состояли в отношениях, мы просто друзья. —Да? — он вновь моргает своими большими глазами, и как же раздражающе небожитель это делает. —Да, — спокойно отвечает демон, кладя кусочек мяса в рот. —А из-за чего тогда поссорились? Хэ Сюань кидает в сторону сотрапезника презрительный взгляд, что в переводе с хэсюаневского означает "Не лезь не в своë дело". Ши Цинсюань в ответ только смеëтся, приподнимается с места, тянет руку к чужому лицо и мягко проводит пальцем по щеке, вновь хихикает. —Хэ-сюн, ты такой миленький, когда пытаешься состроить грозную мину с набитыми щеками. Хэ Сюань закатывает глаза. *** Демоны сидят в кухне квартиры, которую снимают вместе. Хэ Сюань, потому что дешевле, Хуа Чэн, потому что всë время есть кого постебать. В общем, союз и у них гармоничный. Студенты пьют кофе, кровавый демон уже забвенно переписывается со своим новым "другом", статус которого в перспективе ещë предстоит скорректировать, а Сюань жуëт булку с творогом и потирает виски, стараясь игнорировать экран телефона, что не может спокойно погаснуть из-за постоянно приходящих уведомлений. Рисование немного помогает отвлечься, за утро он успел создать несколько картинок со скелетиками животных (рисовать косточки — его страсть и тайное увлечение, о котором знает лишь Хуа Чэн), вот только весь день спасительный карандаш в руке не продержишь. Это длится с самого утра, тогда пришлось отключить звук, чтобы нормально поспать, сейчас же хочется мечтательно посмотреть на кнопочку "заблокировать" и с наслаждением к ней прикоснуться, вот только он ещë нужен Хуа Чэну на случай, если надоедливого друга его гэгэ вновь придëтся отвлекать. —Ответь ему уже, — ворчит демон, которому начинают надоедать эти всплывающие уведомления. Се Лянь решил принять душ с утра, а Хуа Чэну теперь нечем заняться. Хэ Сюань презрительно фыркает. Для него этот ответ многословный, друг его понимает и хорошо. —Зачем ты вообще дал ему свои контакты? — интересуется студент, после чего делает глоток кофе. —Это было условие для того, чтобы он заткнулся. —И как ты не разобрал эту дьявольскую схему? Пхах, святоша переиграл демона. На что только ни способен этот ангелочек ради любви. Хуа Чэн доволен, очень доволен, лучшую приманку для Ши Цинсюаня и представить невозможно, стоит признать, что с должниками ему везëт, каждого можно использовать, без работы никто сидеть не будет, всем применение найдëм. —Звон в ушах помешал, — парирует чëрный демон. —Теперь препятствовать будет рябь в глазах, — смеëтся Хуа Чэн, вновь кидая взгляд на экран. — О-о, да он тебе там уже целую книгу написал. Хэ Сюань вновь предпринимает попытку заглянуть внутрь своего черепа, а затем переворачивает телефон экраном вниз. —Достал. Ты бы слышал как долго он восхищался ником "Черновод" и говорил как тот мне подходит, я искренне стал ненавидеть это имя, — ворчит и откусывает кусочек булки. Хуа Чэн улыбается. Сюаню это выражение лица ой как не нравится. —Да... Ну вряд ли у тебя будет время придумать новое, нужно ещë подумать как оправдаться перед Ши Цинсюанем за игнор, собраться, сходить с ним куда-нибудь вечером, — произносит он будто между делом, словно поздоровался, а не о помощи попросил, затем снова переводит взгляд на свой телефон, ожидая сообщения, и буднично делает глоток кофе. Черновод прикрывает глаза и выдыхает. —Это так необходимо? —Сегодня суббота, эта неугомонная сущность наверняка куда-нибудь потащит моего гэгэ, а я хочу провести с ним время. Хуа Чэн говорит раздражëнно всë, помимо слова "гэгэ", это из его уст непроизвольно вылетает сладко, и данный эффект неизменен, вторая же часть предложения получается слегка обижено, порождая в голове собеседника одну единственную мысль "Не дай Бог мне влюбиться, ну его лесом". —Я хотел посидеть дома и посмотреть фильм. Хуа Чэну приходит сообщение, на которое тот сразу же отвлекается. —Ну вот, Ши Цинсюань уже зовëт его в клуб. —Как некрасиво будет с моей стороны рушить их планы. —Да ради тебя он и с родителями встречу отменит. Давай, пиши. Хуа Чэн переворачивает телефон и подталкивает его к Хэ Сюаню, тот многострадально выдыхает, но вовремя вспоминает о долге. Черновод: Ого Прости, спросонья лень всë это читать Может, обсудим сегодня вечером в кафе? Ответ приходит мгновенно.

Ветерок:

Ого!

Хэ-сюююююн, ты такой беспалевный

o(〃＾▽＾〃)o

Это завуалированное приглашение на свидание ❀(*´▽`*)❀ ?????????!!!!!!!!!!

!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

А?

А? =^._.^= ∫

Тяжëлый выдох с закрытыми глазами и Черновод находит в себе силы для ответа. Черновод: Да или нет?

Ветерок:

Конечно, Хэ-сюн (((o(*ﾟ▽ﾟ*)o))

Я всегда в твоëм распоряжении (´^ω^`)

Хуа Чэн начинает неприлично ржать. —Ого, одно твоë слово и у гэгэ сразу освободился вечер. Хорошо быть знакомым со столь влиятельной личностью, тем более ей управлять, аж собственный авторитет поднимается от опьяняющей власти. —Чтоб я ещë хоть раз у тебя занял, — ворчит Хэ Сюань, доедая свою булку. —Блять... — выдыхает Хуа Чэн спустя минуту. — Теперь гэгэ у меня забирают на обед, потому что Ши Цинсюаню не в чем идти на свидание. Хэ Сюань не смеëтся, но как-то странно улыбается. Наверняка радуется тому, что Се Лянь будет занят днëм. Не реакции же Цинсюаня умиляться. *** —Я должен выглядеть лучше всех в кафе! — с восторженной решительностью заявляет Ши Цинсюань, когда идëт со своим другом между рядов одежды, выбирая самый подходящий наряд. — Я должен быть неотразим, так, чтобы он от меня глаз на еду не мог отвести! Се Лянь мило и сдержанно улыбается, как и всегда, но ему действительно хочется, а остальным приятно смотреть. —Думаю, такого эффекта будет сложно добиться. Цинсюань тяжело вздыхает, прекрасно понимая, что ставит перед собой практически невыполнимую задачу. Однако Хэ Сюаню вообще трудно с кем-либо контактировать, он привык быть один и в тишине, для него было большим достижением так подойти к шумному и неусидчивому Цинсюаню, чтобы пригласить его за свой столик. Ветерок тоже должен принести жертву на алтарь их потенциальных отношений! —Я сделаю всë возможное, чтобы понравиться ему! — глаза студента загораются яркими звëздами. —Хорошо, — соглашается Се Лянь с улыбкой, — давай сделаем всë, что в наших силах! — небожитель будто заворожëн настроем друга и у него тоже поднимается мотивация. Они прочëсывают не один магазин, даже не один торговый центр, бегают буквально по всему городу, чтобы найти лучший наряд для Хэ Сюаня, вот только Цинсюань совсем не знает, что тому нравится. Черновод настолько закрыт, что о нëм вообще мало что известно. Находясь в очередном магазине, Ветерок тяжело вздыхает от собственной безысходности. —Се Лянь! — он вновь воодушевляется идеей. Небожитель аж вздрагивает от неожиданного крика. —А-лянушка, а-лянчик! — продолжает Цинсюань. — Ты же сейчас общаешься с его лучшим другом... —Другом? — он в удивлении вскидывает брови. — Они разве не... Ши Цинсюань хмыкает. —Хэ Сюань сказал, что нет. А причину ссоры так и не раскрыл. Се Лянь задумывается. —Не думаешь, что я обижу Сан... Хуа Чэна, если буду спрашивать про того, с кем он недавно поругался? —Пожаааааалуйста, — умоляюще тянет Цинсюань. — Давай хотя бы попробуем. Прошу! Он складывает руки в мольбе, и Се Ляню становится трудно сопротивляться. *** —Какого хуя! — Хуа Чэн вскакивает с кровати, на которой ещë секунду назад расслабленно лежал и читал какую-то онлайн книгу, выбегает из своей комнаты и врывается в соседнюю. Хэ Сюань даже не дëргается и не поднимает взгляд, пока его не окрикивают. — Черновод, мыть твою! Мать твою! Мать твою мыть! Гэгэ мне пишет первое сообщение за весь день, и оно о тебе! Расставайся с этим Цинсюанем нахрен! —Обо мне? — он даже поднимает брови в удивлении. Никогда не видел Хуа Чэна таким злым. Впрочем, тот вскоре успокаивается. —Спрашивают, какая одежда тебе нравится. Хэ Сюань смотрит вверх, задумываясь о наряде Ши Цинсюаня. В целом, он во всëм будет выглядить очаровательно со своей миленький улыбкой. *** "Нарядите его в костюм бифштекса", — приходит сообщение от Хуа Чэна, следом летит второе: "И глаз не отведëт и слюнку пустит". Небожители смеются, соглашаясь с этим ответом. И тут Ши Цинсюань вскрикивает. —Ой! Ещë ведь макияж! Се Лянь переносит встречу на час. Хуа Чэн снова матерится. *** Облачко. Это первая ассоциация, которая приходит в голову, когда Хэ Сюань видит небожителя в нежно-зелëной рубашке, с таким мягким оттенком, что практически не отличить от белоснежного, и белых штанах. —Привет, — робко здоровается Ши Цинсюань, смотря куда-то на тротуар, вниз и в сторону, будто смущаясь, а затем заправляет прядку волос, выпавшую из длинного хвоста, за ушко, и Черновод замирает с открытым ртом. —Привет. Такой лëгкий, воздушный, будто облачко или зефирка. Со своими локонами на светлых каштановых волосах и с такой же завитой чëлкой. Будто... Ветер? Лëгкий бриз. —Прости, торопился, надел то, что первое под руку попалось, — с улыбкой оправдывается Цинсюань, когда замечает на себе пристальный взгляд. Хэ Сюань сглатывает. —Красиво. Дальше привычно хватает Ветерка за руку и ведëт в кафе. —Вы ждëте друзей? — спрашивает официант, когда заканчивает записывать заказ. —Нет, — улыбается Цинсюань, косясь на безразличного Черновода, что к таким вопросом, кажется, привык. Официант с интересом смотрит на парней, затем собирается и уходит с намерением делать ставки, смогут ли съесть два худеньких парня ту гору еды, что заказали, или заберут бóльшую часть с собой. —Как день прошëл? — интересуется Хэ Сюань и смотрит прямо в глаза небожителя, отчего тот в начале расширяет глаза и приоткрывает рот с тихим "А" в изумлении, а затем расслабляется, придвигается ближе к столу, кладëт на него локти и начинает рассказ. —Ну я проснулся в четыре из-за каких-то странных звуков в кухне. Я снимаю квартиру с Се Лянем, решил его не будить, пошëл проверять. Звук идëт из ящика. Я насторожился, думал крысы. А у меня там печенье! Я вообще люблю печенье и мне стало его жалко, крысы съедят и мне же ни одного не достанется. Нужно проверить. Подхожу открываю шкаф, а там Жое. Ласка. Печенье моë хомячит. Ласки вообще едят печенье? Эта ест. Жое — питомец Се Ляня, она должна была быть в его комнате, но, видимо, вылезла из клетки... Макияж. Это Хэ Сюань замечает при близком рассмотрение, он тоже двигается к столу и копирует позу Ши Цинсюаня, чтобы лучше видеть, тот, замечая движение, наклоняется сильнее. И Черновод видит. Маленький кексик на щеке у Ветерка, недалеко от роста волос. А на самих алых щеках блестящие звëздочки, стикеры или нет, уже не важно. Внимание привлекает именно кексик. —Она такая красивая! У неë шëрстка гладенькая. О, точно! Сейчас покажу. Хэ Сюань успевает уловить еле заметный сладковатый запах, прежде чем Ши Цинсюань отстраняется, чтобы достать из рюкзака телефон, что-то в нëм поискать и с гордым видом дать в руки Черноводу. —Вот! Там ещë есть, полистай. Хэ Сюань листает фотографии, правда смотрит не на милое животное, а на человека, в чьих руках оно елозило. Ши Цинсюань на этих фото светится, впрочем, как обычно, играет с Жое, тискает еë, гладит, обнимает, потом надувает щëчки, а ласка скалит зубы, будто они два страшных зверя-хищника. —Ого, — выдыхает Цинсюань. — Ты улыбаешься. —Ничего подобного. Хэ Сюань возвращает телефон под многозначительный взгляд Ветерка, официант вовремя приносит еду и на небожителя вновь не остаëтся внимания, если только исключить редкие взгляды на кексик на щеке. Зато официанты только на них и смотрят. Хэ Сюань ест медленно, но зато стабильно, он не сбавляет темп и монотонно поглощает пищу, пока его собеседник виртуозно выполняет функцию, соответствующую его статусу — беседует, за двоих. Он больше ковыряется приборами в еде, чем ест сам, много любуется Черноводом, рассказывает что-то миленькое и забавное, смеëтся, сталкиваясь с непробиваемой стеной и сухим "Угу", однако энтузиазма не теряет. Он знает, что если бы надоел Хэ-сюну, то тот точно бы давно его послал, но этого до сих пор не произошло, сидит и терпит, а значит у Цинсюаня есть повод светиться. —Подарок от заведения. За то, что вы украшаете наш зал. Цинсюань в недоумении смотрит на тарелочку с кусочком тортика перед собой, затем на руку, которая подталкивает еë к небожителю, а дальше и на самого официанта, что принëс десерт. Мужчина ласково улыбается и подмигивает Цинсюаню, тот копирует улыбку. —Спасибо. Неожиданно, но очень приятно. Хэ Сюань же видит другой конец тарелки, тот, где за тортиком спрятана небольшая бумажка с номером телефона и некрасивым именем. —А? — выдыхает Цинсюань, когда Черновод подтягивает к себе тарелку и начинает кушать торт, предназначающийся другому человеку, но вскоре тает в снисходительной и умилительной улыбке. — Хэ-сюн, тебе такое нравится? Господин, а можно нам ещë два кусочка? В споре побеждает повар, который ставил на то, что его еда настолько вкусная, что можно есть горами. Хэ Сюань почти улыбается, во всяком случае не выглядит злым и ненавидящим весь мир. —Понравилось? — интересуется Ши Цинсюань, — как по мне, всë было очень вкусно. Черновод кивает в знак согласия и просит счëт. —Хэ-сюн, давай сфотографируемся на память! Всë-таки наше первое свидание. Хэ Сюань закатывает глаза, но Цинсюань уже переставляет свой стул поближе к его прижимается к плечу, наставляя камеру телефона на их лица. —Ну же, Хэ-сюн, улыбнись. Черновод в ответ только закатывает глаза, что вновь вызывает умилительный смех у Ветерка. —Ну и ладно. Ты у меня всë-равно самый красивый. Давай на твой тоже снимем. Давай-давай сюда, а то у меня скоро телефон сядет, вечно забываю его зарядить. *** —Твои мучения прекращены! — радостно сообщает Хуа Чэн вечером. Радостно. Хуа Чэн. —Кого ты убил? Мы валим из страны? Должны завалить ещë кого-то? Кровавый демон даже не обращает внимания на сарказм, а Хэ Сюань настораживается ещë больше. Он с особой осторожностью выводит косточку ножки лягушонка, чтобы случайно не дëрнуться от шокирующей новой информации. —Я поцеловал гэгэ! — чуть ли не пищит демон. —Ты что???? — вскакивает с кровати Черновод. —Он такой миленький, нежненький, вначале дрогнул, а потом... Ну, это не для твоих ушей. — Хэ Сюань согласно кивает, он не жаждет подробностей. — Суть в том, что я теперь его парень и имею полное право требовать свои свидания в любое время! Хуа Чэн расслабленно падает на кровать Сюаня и дëргает ногами и руками, не в силах сдержать в себе всю ту энергию, которой его зарядил любимый Се Лянь, затем вскакивает на ноги и продолжает бегать по комнате. —Можешь с чистой совестью блокировать Ши Цинсюаня. Я тебе не только проценты, ещë половину долга прощаю! —Весь, — Черновод не упускает возможность поторговаться. —Четверть. —Половина так половина. В любом случае, это лучшая новость за день, Хэ Сюань успел сильно устать от бесконечного трëпа Ветерка, бесчисленного количества сообщений и постоянных уведомлений. В эту же минуту он заносит Цинсюаня в чс. *** —Охренеть, — восхищается Цинсюань, — так они правда не встречаются, а просто живут вместе. —Верно, — подтверждает Се Лянь с ярко красными ушками и странной улыбкой. Не удивительно, про них такие слухи тоже ходят, пусть они близки из-за съëма одной квартиры на двоих. Ши Цинсюань медленно ползëт по кровати к Ляню с ехидной заговорческой улыбкой, а затем резко проводит рукой по чужому животу, отчего Се Лянь сжимается, не выдержав испытание щекоткой. —Колись.— требует Ветерок. —Ну... — смущается небожитель и теребит в руках плед. —Ну! — подгоняет Ши Цинсюань. —Поцеловал, — ещë сильнее краснеет Се Лянь, — и предложил встречаться. Ветерок аж вскакивает с кровати с визгами и поздравлениями своего друга, который искренне отнекивался, когда Цинсюань шипперил их с Хуа Чэном и заявлял, что не может нравится такому невообразимому мужчине. —А что у вас с Хэ Сюанем? Ветерок теряет весь свой энтузиазм и слегка поникает, порадовать друга ему нечем. —Кажется, я совсем его не интересую в этом плане. Видимо, дальше друга мне зайти не светит. Се Лянь берëт его за руку в знак поддержки. —А ты знал, что Хэ Сюань обычно обедает дома и вообще не любит ходить по ресторанам и кафе? Тем более он в жизни никогда никого никуда не пригласит, если приглашение не станет для него выгодным. —Думаешь... — в глазах Ветерка вновь зарождаются искринки. —Думаю, ему нужно время. —Угу, — активно кивает Ши Цинсюань. — Я тоже так думаю. Нужно дать ему немного отдохнуть и всë обдумать, а то я закидал его сообщениями. Напишу ему завтра вечером. Се Лянь кивает, соглашаясь с этим планом. Всë-таки, Цинсюань знает о существовании меры. *** —Хэ-сюююююн, — Цинсюань ловит его в коридоре универа, Черновод хочет уйти, будто не заметил оклика, однако его быстро хватают за локоть, останавливая и вынуждая к зрительному контакту. — Ты меня заблокировал, — с улыбкой подмечает он, — я понимаю, что иногда бываю чересчур навязчивым, но... Мне можно было просто сказать, я бы умерил свой пыл. Мне часто говорят, что я много болтаю. Буду отправлять тебе помень... Хэ-сюн? Черновод устало потирает лицо, пока находится под удивлëнным взглядом, в зрачках наблюдающего постепенно угасает надежда. —Отвали, бесишь. —Хэ-сюн... —Мне просто нужно было тебя отвлекать, чтобы ты не лез к Се Ляню и не портил их с Хуа Чэном свидания. Теперь они встречаются, и в нашем общении больше нет необходимости. Ши Цинсюань не успевает выдать то жалкое "Хэ-сюн... ", просто смотрит в след уходящему студенту. Да. Слишком резко и больно, не очень красиво, но таких прилипал нужно отдирань как полоски для депиляции, одним уверенным движением, иначе либо не отлипнут, либо не принесут должного результата. *** Проходит две недели. Хэ Сюань выясняет, что у него, оказывается, только один друг, чьего сарказма хватало на целую ораву людей, вот только он теперь всë время ласкается со своим новым парнем, оставляя Черновода в квартире одного. Сначала Сюань радуется тишине и спокойствию, свободному времени, которое можно потратить на себя или тупо что-то пожевать, но со временем замечает, что иногда проговоривает вслух что-то вроде: —Хуа Чэн, тебе нужно прочитать эту статью, она гениальна! —Хуа Чэн, тут такое видео забавное, ты должен увидеть. Я тебе отправил. —Хуа Чэн, я хочу есть! И слышит молчание в ответ. Он привык, что демон всегда находится в зоне ему доступной, всегда отвечает и вообще маячит где-то рядом, а сейчас того нет. В универе Черновод тоже ходит один, подойти к нему кто-нибудь боится, сам он ни к кому подходить не хочет. Ест один. Как-то пробовал пообедать с Хуа Чэном и Се Лянем, понял, что его желудок грозится вывернуться наизнанку от этого нежного: —Гэгэ, здесь это плохо готовят, не ешь, иначе потом пронесëт. Вот, попробуй, это куда лучше. Уже ночь, Хуа Чэн сегодня спит у Се Ляня, за окном сильный дождь, самая настоящая буря, ураган. —Сильный ветер и вода, — находит забавным Хэ Сюань. — Да он и без меня настоящее бедствие. Фильм быстро наскучивает. В дождливые вечера он привык смотреть их с Хуа Чэном, слушать его ехидные комментарии и пускать свои, сейчас шутить и смеяться в одиночку больше похоже на болезнь, чем на веселье. От скуки он находит переписку с Ши Цинсюанем, благодаря небольшому количеству диалогов, она не теряется в нескончаемых сообщениях. Вот у Ветерка, наверное, уже давно добралась места до пятидесятого, если не до сотого. А там сообщения про ласку. И все те фотографии, что Цинсюань ему показывал в кафе. Хэ Сюань почему-то долго их рассматривает, вспоминает тот миленький кексик, затем скачивает каждую. В галерее он находит фото из кафе, тогда он сопротивлялся, лицо у Черновода на них раздражëнное и злое, у Цинсюаня мягкое, нежное, лëгкие черты и жизнерадостная улыбка. А сейчас тяжело где-то на сердце, щемит в районе груди. Вроде выходит за рамки нормы, однако в то же время не тянет на болезнь. Сейчас бы послушать какую-нибудь тупую историю про Жое или то, как Цинсюань искал с Се Лянем одежду для первого... Свидания? Небожители наверняка все магазины оббегали. Хэ Сюань выносит Ши Цинсюаня из чëрного списка и идëт в кухню, чтобы поесть что-нибудь вкусненькое. Бутерброд с сосиской и сыром слегка облегчает груз на сердце, по окнам успокаивающе барабанит дождь, а ещë барабанят в дверь. —Вот и чëрт вернулся, — ворчит Хэ Сюань, поймавший дзен, он сейчас не хочет видеть этого демона. Вот только у Хуа Чэна есть ключ. Кого вообще могло принести в самый разгар грозы? Черновод с неким интересом подходит к двери и смотри в глазок, затем протирает свои глаза и вновь смотрит. Ну а кого ещë, если не этого? И открывает дверь. —Что ты здесь делаешь? За дверью стоит Ши Цинсюань. Промокший до нитки, трясущийся от холода и старательно прячущий свой взгляд. —Хэ-сю... Хэ Сюань. — неловко начинает он. — Меня попросили освободить квартиру для Се Ляня с Хуа Чэном, я пошëл ночевать к другу, а к нему неожиданно приехали родители и спать негде... Потом ливанул дождь, у меня разрядился телефон и пойти просто некуда. Хэ Сюань отходит от двери. —Проходи. —Спасибо, Хэ-сю... Сюань. Ши Цинсюань робко заходит в квартиру, снимает сырую куртку, все волосы, одежда мокрые, даже по лицу стекают капли с чëлки. Черновод вздыхает. —Замëрз? — спрашивает он, закрывая дверь. —Нет, совсем нет, не стоит беспокоиться, — отвечает трясущийся Ветерок. Хэ Сюань подходит к нему и касается щеки, затем грубо хватает чужую кисть. —Ты ледяной, — заключает он и тащит в свою спальню. —Это... — произносит Ши Цинсюань, рассматривая обстановку, стены и шкафы, увешанные плакатами... Нет, рисунками скелетов. В основном рыб, но есть и других животных и даже человеческий. Ветерку хочется в один порыв подбежать поближе и внимательно рассмотреть каждый, но он сдерживается, понимая, что ему и без того не сильно рады, лучше не доставлять лишних проблем хозяину квартиры. Поэтому Цинсюань скромно складывает ручки внизу и ждëт, пока Хэ Сюань дороется в шкафу. —Вот, — Черновод даëт ему небольшую стопку вещей. Там чистая одежда, сухое полотенце и запечатанные боксеры. — Ванная там, — указывает на одну из дверей. —Спасибо, — почти шепчет Ветерок, улыбаясь не той самой улыбкой, более сдержанной и правильной. Вот что по-настоящему бесит. —Угу. Ты... Ты есть хочешь? Голоден? Горячий чай тебе точно обеспечен, а то заболеешь ещë... —Голоден, — мягко отвечает Ши Цинсюань. —Тогда иди в душ, а я пока приготовлю что-нибудь. —Спасибо, — вновь благодарит и уходит. Черновод ставит его телефон на зарядку. Теперь ко всем звукам прибавляется ещë и вода в соседней комнате, а так же шипение в кухне. Хэ Сюань готовит с особой осторожностью, стараясь сделать каждое блюдо максимально вкусным. В итоге получается простенько: рис, овощной салат и жареное мясо с кучей приправ. Немного думает и достаëт из шкафа печенье. Вот вода утихает, Черновод раскладывает еду по тарелкам и ставит чайник, чтобы к выходу Ши Цинсюаня напиток был горячий. Ветерок, как и ожидалось, возится долго, Хэ Сюань успевает заварить чай, когда он робко выходит из ванной. —Ничего, что я закинул свои вещи в машинку? Я понял, что нужно спросить, только после того, как включил, — он виновато улыбается. —Всë хорошо. Я сам хотел предложить. Садись, всë как раз готово. Одежда слегка велика Ветерку, волосы мокрые, но от них уже пахнет шампунем, кожа красная, распаренная, наверняка расслабленная. А ещë небожитель очень худой, его следует побольше кормить. —Спасибо, — вновь повторяет Ши Цинсюань, окидывая тарелку заинтересованным взглядом. —Ешь уже, — ворчит Черновод, хватая палочки. Ши Цинсюань замолкает и повторяет за ним. Сначала отпивает горячий чай, затем пробует рис и кусочек мяса, после которого блаженно прикрывает глаза и поднимает голову вверх с набитыми щеками, прожëвывая вкусняшку, а Хэ Сюань отворачивается, пряча улыбку на лице. Сегодня ему не будет одиноко. —Так вкусно! — восхищается он, проглотив. К удивлению Черновода, остальная часть позднего ужина проходит в молчании. Ветерок действительно больше не произносит ни слова, даже не глядит на Хэ Сюаня, пусть тот, в свою очередь, прожигает его пристальным взглядом. Нервы сдают быстро. —Как день прошëл? — интересуется демон с присущем ему безразличием. —Хорошо, — так же спокойно, не отвлекаясь от еды, отвечает Ши Цинсюань. — А твой? Просто хорошо? —Нормально, дочитал ужасную книгу, которую не мог вдоволь обматерить, пока не дочитаю, чтобы точно знать, что она говно. Посмотрел скучный сериал, а потом... А потом решил поесть и пришëл ты. Ветерок улыбается и даже мельком смотрит на Хэ Сюаня. —А меня сегодня ребëнок укусил. Он сказал, что я как маршмеллка. —Я с ним согласен. Ветерок метает в него удивлëнным взглядом, но Черновод продолжает есть, будто ничего неординарного не произошло. Ши Цинсюань прикусывает губу, решаясь задать вопрос. —Хэ-сю... Сюань. —Зови меня Хэ-сюн. Ветерок смущëнно возвращается к тарелке и улыбается. —Хэ-сюн. А... Те рисунки... Которые в твоей комнате... —Я рисовал, — спокойно отвечает Черновод. —Красивые. —Спасибо. Обстановка вновь становится безмолвной и держится таковой вплоть до конца ужина. —Я помою! — выкрикивает Ветерок, когда Хэ Сюань поднимается из-за стола. — Ты готовил, а я помою. Отдохни немного, Хэ-сюн. Ши Цинсюань с улыбкой поднимается и ловко хватает все тарелки и чашки, ему не мешают, не возражают и позволяют вымыть посуду, сохраняя свою невозмутимость. Тоже до определëнного момента. —Я переночую в комнате Хуа Чэна? Не видел у вас ди... —Нет! Ветерок смотрит на Черновода, а тот не знает как оправдаться. Он точно не позволит Цинсюаню спать на кровати этого вандала-извращенца, потому что. Потому что просто не хочется, однако класть гостя куда-то нужно и... Хэ Сюань прикусывает губу, пока чужие глаза его внимательно рассматривают. А затем Ши Цинсюань легко улыбается и хихикает, выводя обоих из неловкого положения. —У Хуа Чэна не убрано? Тогда... Я могу поспать на полу, ничего страш... —Нет. — отрезает Черновод, который не может оставить Ветерка на полу, поэтому предлагает самый очевидный вариант. — Ты переночуешь у меня, а я где-нибудь у Хуа Чэна. Глазки Ши Цинсюаня бегают по комнате, а затем он робко спрашивает: —Я тебе настолько противен, что ты готов спать на полу или в неубранной комнате, лишь бы не со мной? Прости, слушай, мой телефон зарядился? Я вызову себе такси и поеду к брату. Извини за беспокойство, но я не хочу, чтобы из-за меня у тебя болела спина. С посудой Ши Цинсюань закончил, поэтому он, потупив взгляд, хочет как можно скорее уйти из кухни, лишь бы больше не доставлять неприятности, он не хочет быть бременем, которое нужно терпеть, скрежетав зубами. —Погоди, — Хэ Сюань ловит его за предплечье. — Я думал, что тебе будет некомфортно со мной спать. Ты сегодня очень зажатый и молчаливый, полагаю... Из-за моих слов тогда. Ши Цинсюань молчит, ему нечем возразить. —Если хочешь, то мы можем поспать на моей кровати. Она не такая большая, полутораспальная, но мы должны поместиться. —Я не хочу тебя теснить, и без того влез в твоë личное пространство. Слова произносятся без сарказма, не с целью задеть, а из-за искреннего страха навредить и сожаление за уже приченëнный ущерб. —К тому же... — продолжает он, — я могу быть беспардонным во сне, пока ворочаюсь, и твоë личное пространство меня не будет волновать, во сне себя сложно контролировать. —Я скучал, — сдаëтся Хэ Сюань. Цинсюань наконец смотрит на него. Изумлëнно, с лëгким неверием, однако открыто и не затравлено. —Прости, — вновь извиняется Ветерок, — я, конечно, болтлив, но не настолько. Ты мне понравился, у меня так сердечко забилось, когда ты выбрал именно меня для компании за обедом. — Теперь он смотрит будто сквозь, зато с улыбкой, предаваясь воспоминаниям. — Я хотел тебе понравиться, твоего внимания. И как-то нездорово. Ветерок прикусывает губу, действительно нервничает, признаваясь в своих чувствах, задирает голову, словно смотря куда угодно, лишь бы не на источник столь противоречивых чувств. —А потом ты позвал меня на свидание и я несколько часов протаскал Се Ляня по магазинам, чтобы выбрать лучший наряд, чтобы быть для тебя самым красивым. — Теперь смотрит в пол и издаëт нервный смешок, — даже прилепил к щеке... —Кексик, — заканчивает Хэ Сюань. — Ты тогда выглядел сногсшибательно. Ши Цинсюань смущëнно улыбается. —Спасибо. Но вот к чему я. Я больше не помешаю, я поеду к брату, а не домой. Всë хорошо. Можешь не беспокоиться. Какие слова в этом случае может подобрать интроверт, любящий тишину? Придëтся дополнительно использовать язык жестов. Хэ Сюань подтягивает Цинсюаня к себе, кладëт руку на затылок и целует. Резкое и грубое прикосновение постепенно становится более нежным и заботливым, рука на предплечье ослабляет захват и скользит по талии до поясницы, на которую тут же надавливает, чтобы подтолкнуть гостя ещë ближе к себе. —Я похож на проститута? — шепчет Черновод, когда отстраняется от мягких губ. —Нет, — растерянно отвечает Ши Цинсюань. —Ты... — Хэ Сюань обнимает крепче, а признать оказывается сложнее, чем он думал. Но ветерок же смог. — Сначала ты меня бесил. Громкий, шумный, бегаешь, кричишь, есть мешаешь. Потом я позвал тебя на обед и ты стал бесить ещë больше. А потом написывал каждую минуту и злил сильнее. Ши Цинсюань напрягается, противоречивые действия и слова в голове не сходятся. Хэ Сюань продолжает. —А затем мы пошли на свидание в кафе и я не хотел, чтобы оно заканчивалось. Ты был таким красивым, я подумал, что ты похож на облачко. Мягкий, милый, лëгкий, воздушный. И очень красивый. А потом начал обращать внимания на тебя, когда ты говорил. Светится ярче всех звëзд на свете. А те фотографии с лаской, я не видел еë, я только на тебя смотрел. И все скачал. Да, я прочитал все твои сообщения. И про брата засранца, который тогда не разрешил тебе вытащить лягушку из пруда, потому что она там тонула. И про то, как твоë мороженное своровала обезьяна в зоопарке. И про то, как твоë плечо в автобусе лапал младенец и плакал, когда родители пытались убрать его руки от тебя. Ты миленький. Я бы тоже плакал, если бы тебя у меня забрали. Потом ты снова начал заваливать меня сообщениями и я подумал, что не выдержу. Теперь понимаю, что не выдержу без тебя. я тебя люблю. Тело начинает слегка содрогаться, а потом громко всхлипывает. —Хэ-сюююююююн. Ревëт. —Ты чего? — придать равнодушный тон не получается. —Ты самый лучший, — Ши Цинсюань подтирает слëзы, пытаясь успокоиться и говорит сквозь всхлипы, — Хэ-сюн. Ты такой хороший. И миленький. Я тоже тебя люблю. Уже давно. Я со столькими людьми познакомился, чтобы найти общие знакомства и сойтись с тобой, но ты весь такой отстранëнный. Ты мне давно нравишься. —Значит будем встречаться. —Я согласен. Ши Цинсюань улыбается так же, как когда-то. Светло и до боли в зубах приторно. Ради этой улыбки Черновод справится даже с кариесом. Хэ Сюань вновь целует, уже настойчивее, а Ветерок отвечает, активно и неумело, но очень старательно, отчего Черновод просто не может не улыбаться в поцелуй и действовать осторожнее, чтобы дать Цинсюаню время освоиться. —Хэ-сюн, — после поцелуя Ветерок крепко обнимает демона, — я же не засну после такого события. Давай фильм посмотрим хотя бы. Хэ Сюань поддевает его подбородок, смотрит в глаза так близко, что и представить боялся. Даже не подозревал насколько волнующие это будет, Ши Цинсюань самый красивый в мире, пусть без косметики и в слезах, зато этого его Ветерок, а он его Вода, а вместе они грозная буря. —Всë, что пожелаешь. И целует. Всë-таки Хэ-сюань интроверт, любящий тишину и шум бушующего ветра, что так гармонично сливается с его одиноким существованием.