Жажда

Просто некоторым не нужна нежность и забота, они и сами вполне могут ее предоставить. Некоторые любят, когда их крепко держат холодные пальцы, держат так крепко, что остаются красные следы, а иногда и синяки. Некоторых можно довести до исступления только парой прикосновений, достаточно только с умением поиграть на контрасте. И он был как раз из таких. Доктор. Порой казалось, что злодей, вроде Мастера, стал бы ему идеальной парой. Впрочем, так и было. Таймлорду не оставалась никакая свобода действий: связанный по рукам и ногам, Тета Сигма мог только стонать, услаждая слух Кощея и тем самым призывая его продолжать. Его не надо было просить дважды. Мастер метался от дразнящих, еле-ощущаемых прикосновений к резким и настойчивым, порой даже болезненным, но ведь это никого не волнует. Зато это определенно доставляет кому-то удовольствие. Ногти и зубы беспощадно терзали нежную кожу галлифрейца, оставляя все новые полосы, пятна. И эти ответы его тела пробуждали страсть пуще прежнего. Да, страсть, это ведь совсем не сложно, но, боже мой, оно того стоит. И без того тяжелые вздохи уже начинали мало-помалу перемешиваться с тихими, еле-уловимыми, но все-таки стонами. Щеки шатена горели от румянца, ему нечасто приходилось представать пред тем полностью нагим, губы же пылали и ныли от поцелуев и укусов, но это еще далеко не все места, где ему было жарко. Он был уверен в том, что блондин нарочно его раздразнивает, но пока это только разжигало большее желание, хоть и, казалось бы, куда уж больше. И Кощей продолжал. Сейчас он истязал шею и плечи Доктора, почти было разрывая зубами бархатную кожу. И он наслаждался полустонами, получаемыми в награду. Судорожные вздохи Теты были тем самым кислородом, что был нужен для того, чтобы пламя его разгоралось ярко, как никогда прежде. Когда же между зубов Мастер зажал нежный сосок, после легонько обводя его влажным языком, таймлорд под ним уже не сумел сдержать стона сквозь стиснутые зубы, стиснутые так крепко, будто он алмазы дробил ими в мелкую пыль. Жара и жажда вскружили голову окончательно. Вскружили головы им обоим. Эта нескончаемая и неутолимая жажда продолжения банкета. Жажда страсти. Жажда власти и жажда подчинения: беспрекословного и безоговорочного. Блондин приподнялся выше, вернувшись к и без того настрадавшимся губам галлифрейца. Он легко провел по тонкой верхней губе указательным пальцем, после переходя на нижнюю. Кощей властно поцеловал его, все так же нарочито кусая губы и иногда слегка посасывая его язык, таким образом негласно заявляя тому: "Ты - моя собственность, и я не собираюсь ни с кем тебя делить. Ни с кем". На мгновение отстранившись, тот еще раз провел по нижней губе Доктора пальцем, приоткрывая его рот. Касаясь подушечкой пальца его языка, Мастер несколько раз провел вдоль него, после двумя пальцами чуть оттягивая язык, заставляя его высунуться наружу, сперва тот легонько коснулся губами его языка, а после облизывая его своим. В то время, как блондин кончиком языка ласкал его язык, сам Тета лишь затуманенным взглядом, прикрытым густыми ресницами, смотрел тому прямо в глаза. Однако, все приятное когда-нибудь кончается. Кощей отстранился еще раз, буквально на секунду отходя от кровати одной из многочисленных спален ТАРДИС. Ах, как же кстати пришлась лежащая на столе линейка: металлическая, легко гнущаяся, идеально подходящая для сегодняшнего развлечения. Так вот, пришлась она неимоверно кстати, как и первый удар, который пришелся на бедро. Еще не таким и сильным был удар, но жалеть Доктора тот намерен не был. С упоением глядя на уже исполосованого царапинами Тету, он пришел к выводу, что этого совершенно недостаточно. За вторым ударом следовал третий, четвертый, все по животу. Их было немного, но это не страшно. С родительской лаской Мастер перевернул шатена на живот, отчего нижний чуть зажмурился, после расслабляясь. И расслабился он совершенно напрасно, ведь Кощей старался не просто так. Металлическая линейка украшала почти белую спину, кое-где покрывая пунцовыми полосами россыпи веснушек. Хищно-умиленная ухмылка заиграла на его губах. Он провел языком по каждой линии. Каждой без исключения, но продолжал ногтями процарапывать перпендикулярные им. Доктор от боли зашипел, однако при этом все же не сдерживая полуболезненного стона. Он вел линии царапин от плеч и до самых ягодиц, после достижения пункта назначения их сжимая, при том дыша тому в спину и вжимая в мягкий матрас. Во время того, как блондин осыпал поцелуями и несильными укусами заднюю часть шеи Доктора, длинные пальцы Кощея нашли себе применение: облизнув их, он сперва просто уперся подушечками двух пальцев в колечко мышц, а после двумя же сразу и вошел, услышав как реакцию на свои действия тихое постанывание. Потом он добавил к ним третий. Недолго думая, он перевернул того на спину, мгновенно входя довольно внезапным толчком. Тета почувствовал боль, отчего невольно вскрикнул, однако спустя пару-тройку движений естество Мастера зацепило простату, все же сменяя в итоге боль на удовольствие. Кощей навис над шатеном сверху, размещая ладони недалеко от основания горла, примерно под адамовым яблоком. Руки его сжимали такую, как казалось, хрупкую шею таймлорда, частично перекрывая дыхание и значительно затрудняя его. Доктору оставалось только полуприкрыть глаза, получать удовольствие и хрипло стонать. Они смотрели друг другу в глаза, будто бы соревнуясь в том, кто быстрее заберется в чужой разум. Однако этого не требовалось, они и без того знали мысли друг друга наверняка. Тета не стеснялся стонать, раскованно и пошло, тем самым, казалось, прося не останавливаться. Блондин же, напротив, даже прикусил губу чуть ли не в кровь, только бы не признать стонами того, что получает столь же насыщенное удовольствие, сколь и сам Доктор. Но даже Мастер может потерять контроль. И он это сделал. Наплевав на все, он стонал так же громко, как и тот, они вновь выглядели соперниками, в этот раз решающими, кто громче. Неожиданно даже для себя, Доктор кончил себе на живот. Мастеру понадобилась пара толчков, чтобы догнать его и кончить следом, издавая утробный рык. Они оба распластались на ложе. Вытирая пальцами сперму с живота Теты, тот поднес их к губам Доктора, на что он ответил послушанием, слизывая собственное семя с пальцев таймлорда. Спустя некоторое время, Морфей забрал их в свое царство; Мастер уснул, довольный тем, что может подарить такие желанные собственнические объятия такому желанному и определенно всецело принадлежащему ему одному Доктору.