Посиди подле

— Посиди подле. Юноша замешкался в дверях. Кажется ему было в диковинку видеть своего мучителя, в такой рутинной обстановке. Ещё секунда и он, стараясь не производить ни звука подошёл к мраморному столу. — Сядь. — спокойно и даже бесцветно, Кощей указал на мягкий диван рядом. — в ногах правды нет, царевич. Устроившись в самом дальнем углу, Иван плотно сдвинул колени и положил на них руки. Взгляд остекленевший, не выражающий никаких стремлений был обращен в камин — туда где танцевали языки пламени. Причудливо, витиевато и маняще пламе окутывало голые поленья, как змий свою безвольную жертву. Напряжение сковывало даже дыхание, оно замирало и в эти моменты сердце начинало частить, там где-то под красной рубахой. Ваня поправил ворот на груди и пальцы невольно пробежались по золотой вышивке. — Тошно от этого всего… — усталая мысль вгрызлась в сознание. — Ненавижу. — полено возмущённо затрещало, выпуская хоровод искр и царевич наконец моргнул, сбрасывая оцепенение. — Хоть это и не наказание. — не поднимая головы от кипы бумаг, усмехнулся Кощей и уголок губ дрогнул в улыбке. — но мне нравится твой страх. Что на этот раз придётся вынести царевичу? Ведь местный Властитель никогда не звал его просто так. Боль телесную он ещё как-то бы снёс, но не близость. Нет. Кулаки рефлекторно сжались на коленях, по лицу поползла гримаса омерзения, но парень испуганно осекся. Наученный горьким опытом, зная крутой нрав Кощея, Ваня не спешил оказаться в немилости или ещё хуже — в его постели. Врямя шло. Визит затянулся. Хозяин этого богатого кабинета был полностью погружен в своё занятие и кажется забыл о пленнике. — Сколько же у него бумаг… — Юноша украдкой покосился на мужчину. А ведь право дело Кощей так похож на обычного человека, когда не злится. Чёрные нити волос, шелком струились по плечам, иногда спадая на глаза. Кощей спешно поправлял их за ухо, и, сдвинув соболинные брови, вновь погружался в работу. Ваня начал сползать вниз по спинке дивана. Ожидание его измучило. В конце концов он уставился на гору свитков, подпирая подбородок. — Как долго… Может посчитать сколько их тут? Один… Два… Три… — царевич клюнул носом. Следом ещё и ещё раз. Огромные витражные окна, которые стремились ввысь, к самому сводчатому потолку с каждой минутой мрачнели. С севера, закрывая звезды, надвигалась свинцовая брюхатая туча. Она будто лохматое чудище перевалилась через каменистый хребет, бородой цепляясь за острые крыши замка и наконец разразилась диким плачем. Клочья сизого тумана плыли над каменным мостом и в отдалении послышались гулкие раскаты. — Разгулялась непогода. — низкий бархатный голос Кощея вырвал юношу из объятия дремы. — Притомился царевич? Иван встрепенулся, как воробей и в начале даже кивнул, но потом замотал головой — мол вообще ни капли. На что Бессмертный даже рассмеялся: — Конечно, ты ведь сильный воин и тебе даже не нужен сон, ко — не — чно. — последнее слово он произнёс нарочито медленно с издевкой. — А ведь пока молчал был даже не дурен собой, — подумалось царевичу. — стоило лишь рот открыть, как погань полилась. Быть может на этом все бы и закончилось, но всем своим нутром пленник ощущал животный трепет. Кощей наклонил голову на бок, с лукавым хищным прищуром. Он будто что-то обмозговывал. — Подойди. Для тебя письмо. — Мужчина поднял, запечатанный сургучом свиток вверх. — сегодня утром был гонец. Какая-то пара секунд и руки Ивана взмыли вслед, за ускользающим свитком. — за все нужно платить. — ухмылка бесцветных мертвенных губ не сулила ничего доброго. — у меня условие. Ты будешь читать его сидя на моих коленях, царевич мой ненаглядный.Чтобы я знал все, о чем говорится в письме, наслаждаясь твоим обществом. Конечно Кощей предвидел, как Иван сейчас выставит ножку, постукивая золотым каблучком. Скрестит руки на груди, вверх вздымая острый подбородок. — Не бывать этом… — терпение это не самая сильная сторона мёртвого господина этого дворца и сильные властные руки притянули юношу за талию. — Возьми уже. — Кощей всунул письмо ему в руки, пока тот не успел подумать, что ещё возразить. — Читай вслух. — руки скользнули вверх по позвоночнику. — разворачивай письмо. Я весь — нетерпение, мой царевич. — Почерк Милы… — Ваня с предыханием развернул помятую бумагу и на глаза навернулись слезы, — Иван. Братец… — первые слова повергли его в пучину эмоций. Царевич сипло простонал, закусывая губу. Как же сильно он скучал по дому! Как мечтал услышать смех сестры — радостный, как колокольчик, услышать вновь переливы птиц в родном саду, почувствовать свежесть утреннего ветра на лице. Простые радости, казалось бы! Но стоило их лишиться и сердце погрузилась во мрак. Ведь все в этой жизни познаётся в сравнении. Горький болезненный комок подступил к горлу и он закрыл лицо руками. Это было слишком лично. Читать вслух? Нет. Он не мог. — Ненавижу слезы… — Кощеевы руки обняли его за щеки. — Но ты такая девица красная, когда плачешь. — краткий мягкий поцелуй и Иван попал в кольцо цепких когтистых рук. — Настоящие чувства и слезы, как давно я этого не видел. — Кощей прильнул щекой к его груди. — Бьётся. Я его слышу. Словно беспокойная птаха, что попала в силки. А вот моё навек замолкло. — Он положил его ладонь себе на грудь, туда, где остался грубый уродливый шрам. — Видишь. У меня нет сердца. Следовательно — нет боли. Хочешь я сделаю так, чтобы ты не страдал? Больше не будет мучений. Только покой. Таким должен быть будущий правитель. Иван находился в смятении. Столько всего за эти пару вгновений и как Кощей может быть таким нежным? Таким ласковым? Но с его уст по-прежнему лился яд. Пусть царевича не обманывают эти объятия и льстивые речи — все это ложь ради выгоды. — Если задумал убить меня, насладившись вдоволь моей беспомощностью, то не ходи вокруг да около! — сжатые кулаки упирались бессмертному в грудь. — хочешь меня убить?! — последнее слово в этой фразе лишнее совсем. — столешница, что упирались в спину Ивана не позволяла сократить дистанцию. — Что… — Ничего мне не надобно от тебя. Только отдайся мне. Ведь я желаю тебя. Мечтаю и думаю о тебе каждый день, каждую ночь. Хочу услышать твои стоны, только твой голос ласкает мой слух. Я сделаю все, чтобы ты был счастлив. Создам вокруг тебя райские сады — только слово молви. — Да ты умом тронулся. — жар хлынул на лицо и юноша чуть не задохнулся от гнева, смущения. — не говори так…не таким голосом! — Он обмяк и позволил целовать себя в пылающие щеки. — ты чудовище… — жалобно зажмурился плененный в объятиях царевич. — Я чудовище… Я монстр… — страстные поцелуи расцветали алыми засосами на шее и плечах. — а ты мое сокровище, которое я буду охранять. Сладкая истома разливалась по всему телу, которое так соскучилось по ласкам. — Уснул? — бессмертный поправил спадающую прядь и хрустнул затекшими плечами. — Погода дрянь. — А??? — подбородок соскользнул с руки и Иван проснулся. — я спал? Это все сон? Насмешливый взгляд нефритовых глаз скользнул по заспанному лицу. — Возьми письмо. Я его уже прочёл. можешь идти к себе. — растерянный вид юноши на мгновение его повеселил. — или желали, чтобы я позвал вас к себе для чего-то другого? Может для того, что снилось царевичу? — благодарствую! — Иван схватил письмо и спешно скрылся в своих покоях. — что со мной происходит? А вдруг он мысли читать умеет??? Или это он внушил ему эти сны своим колдовством! Определённо. Не может он — царевич быть столь похотливым. Не может ведь?