Вместе

Узи сидела дома. Из-за разногласий с отцом она просидела в своей комнате неделю, выходя только по необходимости. То ли гордость, то ли еще что не давало ей извиниться перед отцом, который в свою очередь посадил дочь на домашний арест. Не видя своих друзей неделю, а именно Эна и Ви, ей стало очень скучно. Ведь никто не поддерживал ее мысли и негодования насчет Компании, да и в принципе никто не поддерживал ее. В бункере она была чем то вроде изгоя, "белой вороной", так скажем. И сидя дома, ей казалось что она скоро покроется слоем пыли и зарастет мхом. Девушка сидела за столом и делала новый бессмысленный чертеж оружия, который она наверное, никогда не соберет, а сам чертеж в силу своего характера - порвет. Услышав шаги в сторону своей комнаты, подросток развернулась в сторону двери, которая через пару секунд отворилась, а в комнату вошел Хан. --солнышко, я тут подумал, что слегка строго поступил.. я снимаю тебя с ареста. - сказал Хан, виновато отводя взгляд, хотя больше было похоже на очень хорошую актерскую игру. Узи несколько секунд недоверчиво пялилась на отца, а после выдала: --о робо-бог! Да неужели? - саркастично закатив глаза, сказала бунтарка. Дверной мастер лишь кивнул, оставив дочь вновь одну. Не говоря не слова больше, подросток собрала вещи и выбежала из дома даже не предупредив отца о том, куда она ушла, хотя, он наверняка сам все понял. Дорога заняла около десяти минут. Идя по снегу быстрым шагом, она разглядывала давно брошенные людьми дома и машины, на наличие изменений, которые могли появиться во время ее отсутствия. Наконец дойдя до нужного места, а именно до капсулы демонтажников, она незамедлительно вошла внутрь, от чего находящиеся там всполошились. Но после секундного молчания, Узи почувствовала как что-то большое напрыгнуло на нее, сбивая с ног и крепко сжимая в своих объятиях. --Узи! Я так скучал! Ты почему не приходила? Я хотел сам прийти, но меня не впустили и.. - Эн говорил все на одном дыхании, от чего стало чуть труднее выговаривать слова. Он отдышался и хотел продолжить, но его перебили. --я тоже рада тебя видеть, Эн. Но не мог бы ты слезть с меня? - с явной усмешкой говорила та, будто ее смущало только то, что на нее напрыгнули, а не то, что это был демонтажник. Парень кивнул и встал, после чего помог встать подруге. --так где ты была? - с беспокойством спросил демонтажник, после чего последовало еще множество разных вопросов, на которые Узи беспрекословно давала ответы. Иногда в их диалог вмешивалась Ви, задавая какие-то свои вопросы, на которые бунтарка так же отвечала. И спустя довольно мучительные полчаса расспросов, Эн наконец успокоил свое беспокойное "сердце" и выдохнул. После этого Узи задала пару вопросов демонтажникам, о которых, она как ни странно, но беспокоилась. Видимо, ее друзья ей действительно важны. Несмотря на то, что Эн, что Ви, пытались убить подростка, и не раз им выпадала возможность безжалостно разорвать работягу, они этого не сделали. Поэтому сама Узи чувствовала себя в безопасности рядом с убийцами. Она ощущала некую привязанность к этим дронам, которую, увы, не могла выразить. В капсуле было относительно тихо, если не считать шум, который издавала Ви при выдувании пузырей, и шум от карандашей, которыми так старательно Эн водил по бумаге, что то рисуя. Узи же не знала чем себя занять, ведь тем для разговора не было, да и говорить о чем либо не хотелось. Работяга бы продолжила так сидеть, если не радостное "всё!", раздавшееся со стороны парня. Он подозвал подруг к себе, после чего указал на лист, лежащий на столе. На бумаге была изображена их "компания". Неаккуратно нарисованные Узи, Эн и Ви стояли рядом с друг другом, а на заднем плане была такая же неаккуратно нарисованная капсула. Видно, как он старался сделать все максимально аккуратно, хоть это и было похоже на детский рисунок. В правом нижнем углу была такая же неровная надпись "my friends" с сердечком на конце. Через рисунки он старался проявлять эмоции, которые он не мог показать словами. Девушки прекрасно это понимали, поэтому похвалили парня и прикрепили рисунок к остальным на доску, которую когда то взяли в одном из домов. На этой самой доске, на самом деле, почти не осталось места, и после этого можно задаться вопросом "сколько эмоций он не может высказать?". На самом деле, много. Так как раньше паренек поддавался насилию со стороны напарниц, как физическому, так и моральному, у него почти пропало собственное мнение и базовое проявление эмоций как забота или привязанность. Помимо этого он иногда мог дернуться, если кто-то рядом поднимет руку, но это, к слову, почти сошло на "нет". Эн сидел счастливый, ведь его снова похвалили, а не упрекли, за перевод бумаги или за что похуже. У них завязался разговор, от чего это стало похоже больше на семью, чем на группу друзей. Ведь кто бы что не сказал, другой бы просто продолжил мысль, которая могла превратиться в шутку. Кажется, им всем не хватало разговоров о чем-то кроме накипевших проблем и трудностей. Хотя, они справятся с этим, неважно как, и что этому будет способствовать, главное что они сделают это вместе, зная, что есть тот, кто поможет.