Как стать Альфой

       Всё предрешено уже с самого рождения. Беты, омеги и альфы населяют наш мир. Омеги удовлетворяют потребности альф, как никто другой. Альфы работают на самых престижных местах и трахают омег. А беты просто живут и создают семьи. Если ты омега, то тебе уже предрешено спать с альфой и зависеть от него материально. И в школе у меня проявилось, что я омега. В нашем мире не видно с первого взгляда кто альфа, бета и омега, но стоит только омегам возбудиться, как они готовы на всё. Альфы берут их, и это не запрещено законом. Феромоны выделяются при возбуждении и течке, которая происходит каждый месяц. Помню, как проходила моя первая течка, я заперся в комнате и мастурбировал дня три, но и это не помогало. Было так хреново-хорошо. Ты будто бы ловишь кайф, однако одновременно понимаешь, что если не поймаешь его, то потеряешь смысл жизни. Вот насколько всё плохо, но спешу обрадовать читателей тем, что подавителей я не пил. Многие начинают их пить, а я попробовал и понял, что это просто жопа и выкинул их в урну. С тех пор я стал чувствовать ароматы альф. Одного парня даже в подсобке трое парней жёстко трахнули. Тот был омегой, а они альфами. И видно было, что течка была у него. Я, блять, не виноват, что зашел туда мяч убрать, а тут они, вот я и спрятался в дальний угол. Они меня почти заметили по феромонам, но, так как тот парень с голубыми глазами, блондин, издавал много звуков и феромонов, пронесло. А я в дырочку рядов видел. Как с него стянули штаны, один взял за член и потянул к себе несильно, другой стал щупать его грудь, а третий надел презерватив на пальцы и стал входить в его задницу, потом ему ткнули в рот член и стали долбиться в его рот. Потом связали ему руки наверху галстуком, подняли наверх двое и один зашел в него, и со всей дури стал его трахать. Он даже закричал и ему стали держать рот, он заплакал, и одновременно получал удовольствие и — ах и мм — слышалось то и дело. Потом они поменялись местами, и его также стал трахать другой и третий, потом омегу положили на живот и вылили на его жопу много смазки, заставили его лечь на одного парня, чтобы тот его удерживал в сидячем положении на спортивном матрасе, и всунули в него два члена сразу, а один дрочил, он кричал и плакал, но его никто не слышал, закрывали рот и трахали его. Просто тупо его брали и раком, и сверху, и снизу, и в рот, и в задницу. Я, притаившись, сидел, закрыв рот руками. В итоге спустя три часа моих подглядываний, они ушли и оставили его в отключке с кучей спермы на теле. Он лежал, свернувшись в калачик, и рыдал. Тупо возбуждение было и ушло. А я о том, что такое тут на каждом шагу. Насилие? Нет. Просто омеги — похотливые животные по мнение альф, и ради их члена в их заднице готовы на всё. Что ж. Это так. Помню свою ломку и не первую уже. Это хрень полная. Будь рядом альфа, я бы умолял его меня взять. Там тупо помутнение рассудка. *** Уж не помню как я оттуда вышел незаметно, ибо полпути я полз по серому кафелю и пытался не чувствовать боль в коленях, а я чувствовал. И половину пути я пытался нафиг смотаться, с жуткими оглядываниями, особенно главное, чтобы никто из альф не заметил. И мне повезло. Не заметил. Всем было глубоко плевать. Тогда я впервые задумался о несправедливости в отношении себя. Нет, я, конечно, не выбирал кем родиться, но почему я должен быть тем, о кого вытирают ноги. Какой человек в здравом уме согласится с тем, что он полное чмо по жизни. Я тоже человек. Что ж, не могу изменить того, с чем родился, но никто мне не запрещает стать альфой. И я серьезно. Никому до меня такой умной идеи в голову не приходило или же они все просто смирились. Бред. В тот вечер я вернулся домой: это был одноэтажный домик на краю реки, мебель деревянная из березы, а кровать односпальная, всё средней потрёпанности и свежести, зато практично и удобно к использованию. Из растений: розы и фиалки на подоконниках, от пыльцы которых я чихал в период течки. И кошка шотландской вислоухой породы, которая всегда любила меня встречать на пороге, мордочка милая-милая, носик, глазки большие зелёные, а шёрстка белая — белая. Даже назвали это чудо: Снежок. Дом состоял из одной большой комнаты, в которой было всё, а туалет — ванная на улице, прям в садике, там всё было отделано на современный лад: чёрные стены и белый кафельный пол. А дома обои с лавандой, потолок красно-голубой — ясное дело, что до меня тут жил художник, и пол деревянный из белой березы. В общем уютненько. Жил я один, и с того самого дня качался на турниках дома. Таких усилий я не прикладывал ни для чего. Сидел дома на больничном в течку, благо начиналась она у меня в определенный день, а то бывало и час совпадал, но не всегда. Учился на художественном, там были парни и девушки, но я особо ни с кем не общался. Не знаю почему: мне просто приписали клеймо альфа или бета. Спорт же стал моей второй жизнью. Не сомневаюсь в себе, не смотрю на альф и омег. Да мне вообще на всех начихать. Живу себе в своём мирке, никого не трогаю. Все работодатели в шоке были от того, что было написано в удостоверении «омега». И они такие: «Ты омега?» Я такой: «Ну да. А что?» Потом пробовали приставать, и я нафиг сваливал с работы, пока не нашёл маленькую кофейню на перекрёстке двух дорог. Внутри всё было обставлено в мягких-солнечных тонах. Словно попадаешь в мини-сказку. Зато там омеги работали с альфами и было правило: «Кто тронет омег и изнасилует — нахуй деньги вам за месяц и хороший отзыв о вас в трудовую книжку». Короче омег защищали, потому что владелец сам был омегой. Вот и устроился туда. Там работал со мной другой парень: миловидный, с карими, словно бусинки глазами, белоснежной кожей и ярко-красными волосами, причёска растрепанная, с чёлкой на бока и нос, губы розовые, будто ягодки, худенький такой, одежда только показывала его фигурку. Он завидев меня решил, что я бета, потом поменял мнение на альфу. Когда я грозно дал понять посетителю за столиком пять отпустить его руку. От него несло сладким ароматом алоэ, такой душистый и неповторимый запах. Парень поблагодарил меня, я посмотрел на бирку, и прокомментировал: «Всё в порядке, Сэмми». Парнишка покраснел и ретировался. Тогда я был средним на рост, но не щуплым омегой, уже с широкими плечами, кубиками пресса, бицепсами на руках и ногах, а кожа белая-белая, шея тонкая, волосы чёрные словно ночь, а глаза голубые. Очень красивый, и был бы нежным, если бы не моя спортивная фигура в которой мышц было просто немерено. Да, от меня тоже пахло, но кто знает омега или альфа по запаху, пока он слабый. У меня был сладкий запах топлёного белого шоколада. Волосы на кончиках белые, лицо худенькое, а ещё губы красные. в общем как омега я бы быстро нашёл себе альфу. Вот только я не хотел. Омеги вообще отличались красотой, вот только в иерархии они слабейшие. Но я не вел себя как истинный омега: меньше эмоций, больше дела! Клиентам подачки не давал и вообще был похож на человека которого вывести на яркие эмоции квест. По крайней мере на работе точно и на учёбе в некой мере. Напоминал я бету и если бы не мой аромат ей бы и считали все. *** Это случилось в апреле. Мы работали, а потом у Сэмми заболел живот и я отпросился, дабы проводить его домой. И когда мы зашли домой я уложил его на кровать. Это была однокомнатная уютная квартира на последнем этаже пятиэтажного дома. Ремонт был свежим, обои были только на одной стене, и те были приклеены по кривой диагонали, и тянулись к потолку золотого цвета, кровать белая и большая, много разных сексуальных игрушек на кровати около подушки. Я когда свет включил чуть не поперхнулся от их вида. Как-то не был я готов к такому. Тумбочка коричневая, стол у окна, как у учителей в школе, только чёрный, и кресло как у замдиректора фирмы какой-то. В общем тёплый ковёр с медвежонком, занавески белые, с оборками до пола, и шкаф-зеркало на одну стену. А ещё гора дерева на столе. Вот такой вот вид. Итак на заправленной кровати лежал Сэмми, в позе «а мне на всё всё-равно.» Я ушёл готовить ему хоть чего-то поесть или попить: в холодильнике на уютной кухне в золото-серебристых тонах было всё. В прямом смысле: рыба, мясо, овощи, фрукты, каши, чай, кофе, а ещё в углу стояли пустые бутылки водки, пива и виски, а напротив две полные французского вина. Я стал готовить то, что у меня лучше всего получалось: то есть мясо с овощами на сковороде. Когда закончил и понёс в комнату, не успел я зайти, как мне в нос так сильно ударило запахом алоэ, что я на секунду забыл как дышать, потому стал дышать ртом. Сэм лежал на кровати, покрасневший в лице, сдвигая и раздвигая ноги, сминая подушку. Я чуть тарелку из рук не выронил от увиденного, — ещё он закусывал свои небольшие аккуратные розовые губки. Я поставил тарелку на пол, просто не зная и не думая куда её поставить, а то ещё чуть-чуть и я разолью её, мои руки дрожали, и рванул к нему, и он схватил меня, умоляя: — Дэм, вставь мне. Прошу. Я тебе отсосу, сделаю что ты скажешь. Вставь в меня свой член. — Нет. Я конечно сам был всегда в хреновом состоянии во время течки, но я впервые видел как течёт омега на моих глазах, умоляя меня вставить ему. Сэм тем временем снимал мою рубашку пуговку за пуговкой, и тяжело дышал. Я не успел отказать, как он рухнул на мою обнаженную грудь, прижимаясь к крепкому телу без единого волоска. В тот момент казалось он почувствовал себя лучше, ибо его запах стал слаще, в отличие от более резкого пару секунд назад. Я чувствовал, что он хочет меня. Но я не альфа, и не омега. Кто я вообще в этом мире. Альфа с генами омеги. — Какой вкусный и ароматный запах, — ещё помолчав добавил, — и ты! Я не ожидал что ему понравится мой запах шоколада. А между тем, он реально остановился вдруг, приподнялся, стащил с себя штаны и лёг на спину, поднял ноги сгибая их в колени и стал держать их руками, показывая мне всё что там было. Я увидел как он течёт, его подрагивающий член скрывала футболка, зато сжимающийся и разжимающийся задний проход был виден отлично, как и капающая на постель естественная смазка. Этот вид: меня он возбуждал, никогда не подумал бы что возбужусь смотря на чужую изнывающую от желания дырочку, а парень просил: — Возьми меня, как ты хочешь. Возьми. Я увидел порез на дырочке, словно от ножа или лезвия рана, коснулся этого места, разглядывая, а парень тихо застонал. Я вошёл в него пальцем и он выгнулся на кровати, а я почувствовал как много там места, и как грубо на ощупь ощущаются стенки. В тот момент, я словно понял, что его насиловали в прошлый раз. Чтобы убедиться, я схватил его за тонкие запястья притянул к себе: — Сядь наконец. — Он послушно присел на колени, проминая кровать, смотря на меня словно дрессированная собачка. Я не это имел ввиду, я не хотел поступать с ним грубо и говорить тем тоном, но я не хотел понимать, что я был прав. Я стянул с него кофту и стал щупать его тело, всматриваясь в него. Такое хрупкое. Очень даже. Казалось стоит только надавить и уже будет синяк. И в какой-то момент он вскрикнул, а я плюнул на это место, под макияжем на коже был большой синий с красным синяк. Такие бывают только если очень постараться. Я не заметил, как кричу на него, но я орал: — Кто это сделал? Кто поставил тебе этот синяк? Я резко пришел в себя и отпустил его, увидев как капают слезинки из его глаз, а он смотрит на меня с ужасом и шепчет едва шевеля руками «Альфа». Сэмми дрожит от возбуждения и страха передо мной, плача и желая, чтобы его взяли. Я прислонил свои грубые от тренировок ладони к его нежной коже, смахивая слезинки и покаявшись, что испугал его. Поняв всё, я стал целовать его горячие, солёные на вкус слезинки, говоря «Прости». Возможно это и немного успокоило его, ибо запах снова стал слаще и мягче, а всхлипы менее надрывающимся голосом. Да и альфы никогда не станут извиняться перед омегой. По крайней мере большинство из них. Я чувствовал, что в какой-то момент слезинка упала на его губы и я коснулся его нежных и мягких губ, таких уязвимых и тогда я впервые поцеловал омегу. Я проник в его рот, чувствуя вкус сладкого нектара алоэ. Словно слизываю сладость в виде сиропа, облизывая его. Я чувствовал как он прижался ко мне, подрагивая от недавнего стресса, постепенно успокаиваясь. Нет! Я не был альфой, но сейчас я чувствовал что являюсь ей. То, как он смотрел на меня взглядом обожания, надежды и возбуждения манило словно наркотик. То, как его тело отвечало на любое моё прикосновение — словно только и ждало его. Его голос так легко превратившийся в стоны, красные волосы, торчавшие везде, и глаза, глядевшие, и, видящие только меня. Это завораживает и этот сладкий вкус, и запах. Я уложил его на кровать, поднимая ноги, а он смотрел на меня с надеждой. Я понимал его. Понимал как это хреново, и всё-таки альфы его насиловали. Сколько их было? Как они входили в него и чем? Ему чуть не порвали попу внутри, она так сильно растянута и так сильно сжимается, словно от страха, стоит только в неё войти пальцами. Я посмотрел на игрушки наверху — они мучали его ими? Или же нет? И если честно мне тоже захотелось посмотреть на него с игрушками. Я не хотел доводить это до излишней жестокости, но я связал ему руки футболкой со словами: — Доверься мне, и я завяжу тебе глаза. Отдай мне своё тело, — даже не верится, что я говорил как альфы. На мои слова он послушно кивнул, смотря на свои руки. Я закрыл ему глаза своей футболкой, завязав так чтобы он ничего не видел, но дышал свободно. — Ничего не вижу… Ах! — тихо простонал Сэмми. А я взял вибратор, протёр его штанами и включил, прислоняя к его соску. Сэм начал дёргаться, тихо постанывая, тогда я перевёл вибратор на другой сосок, а первый начал мять руками. Он стал тверже и чувствительнее. Потом я положил вибратор ему на член, касаясь его и рукой, и вибратором, начиная массировать, после чего он быстро кончил. Его звуки стали сильнее: — Возьми… Ах. Меня. Ах! — просил парень. Я нашел анальную пробку с зайчиком снаружи и осторожно вставил внутрь него, по его телу пошла дрожь. Я водил вибратором выбирая наугад места на его теле, и он чувствовал всё, как и мои прикосновения. Он выгибался и молил о том чтобы я ему вставил. Я знал, что у меня стояк, смотря на его сильное возбуждение и реакцию. Я чувствовал, что могу взять его, но не решался. А потом в какой-то момент, я вытащил анальную пробку и засунул вместо него вибратор включая его на полную силу и одной рукой я начал движение в его попке, а второй по его члену. Он кончил дважды, с сильными стонами и, дергаясь словно в экстазе. В голове у Сэмми была пустота, и он не знал, что я сделаю с ним, однако он чувствовал, что в этот раз о нём заботятся. Никогда прежде он не испытывал столько эмоций без резких болей в заднице и по телу, без того чтобы в него не входили грубо несколько человек помногу раз, будто у него семь жизней. В моём воображении я уже брал его, чёрт возьми, но почему так сложно было реально приставить к нему член и взять. Он молил себя взять и я вытащил из него вибратор, залезая пальцами, и, ощупывая ещё не до конца восстановившиеся стеночки. Он вздрагивал от моих движений. Чёрт возьми, я ужасно хочу его. В итоге я не смог сдержаться. Как бы это не звучало, но я открыл ремень, снял боксеры и вытащил член, осторожно вводя его внутрь и чувствуя как сильно его сжимают. Как жарко и узко в Сэмми, как же он сжимает моё сокровище. Я сглотнул. Омега тоже чувствовал, что я ввел в него член. Мой запах стал более ярким и сладким и смешивался с его, от осознания этого парень вдохнул ртом воздух. Потом он получил резкий толчок в попку, и излился снова, а затем ахнул, протягивая ко мне завязанные руки, и, выгибая шею. Я делал в него толчки, понимая, почему альфы не могут остановиться. Мне самому срывало крышу. И казалось, я вот-вот перейду грань и, став диким животным, буду брать его с ужасной скоростью, заходя слишком глубоко, и, мучая его болью от своих действий. Но минуты шли, а моё возбуждение угасало, а сознание становилось всё чётче. Потом я перевернул его и поставил раком, приподнимая за худенький живот и рёбра. Его руки дрожали от того что я вошёл в него, и я сказал: — Давай ты сам двигайся, — в ответ на мои слова, он попытался. Хоть выходило это медленно, и член иногда вылезал из его задницы, отчего он старался его посильнее сжимать, когда я вставлял ему снова. Ему это нравилось, а мне нравилось смотреть какой он всё-таки невероятно милый и беззащитный сейчас. Затем я взял его за попку, она была белоснежной, и ударил по ней слегка, на что он ойкнул. Я стал входить в него, от чего он застонал. Толчки в него были горячими, возбуждающими, я и не заметил как кончил в него. — Чёрт, извини, — бормотал я, не зная что делать. Видя как он плачет, я понял, что он боится беременности. Это был очень большой страх омег, в которых кончали. Я уложил его на кровать, снимая с него то, чем завязал руки и глаза. Он смотрел на меня, рыдая. Не зная как его успокоить, я повторял обреченно: — Прости… Прости меня Сэмми. Он уткнулся мне в грудь мокрым носом и, шмыгнув попросил: — Погладь меня, — он вздохнул и вздрогнул, когда я это сделал. Ведь не ожидал, что я его послушаю, а я нежно гладил его волосы, спину, попу мельком и снова спину и волосы. Постепенно он успокоился, вдыхая мой запах шоколада. Парень заснул на моих руках, схватив одну из них, и, обнимая её, словно подушку. Я смотрел на заплаканного, но такого красивого и прекрасного омегу, с которым только что переспал, и не верил, что я это сделал. Не верил, что я смог коснуться столь прекрасного. Парень действительно был красив, потому к нему часто пытались подкатить альфы в кофейне, и поэтому он попросил меня проводить его. И даже просто на улице пристают.