Забвение

Вкрадчивый голос истинной тьмы растекается по коже склизким холодом, его не заглушить даже жаром бушующего огня, который стелится всюду, сколько хватает взгляда. И место это нельзя разукрасить иными красками только по мановению пальцев. Мальбонте в почтении склоняет голову, но не может повернуть язык, чтобы говорить. Благо ли, что отец знает его настолько хорошо, что речь — лишь ненужная функция, которую можно запросто отключить? — Никчёмное человечество всё ищет смысла. За этим ведь ты пришёл? Разве ты похож на них? Всё дело в раздвоенном сердце, мой мальчик. Тьме не нужен смысл, чтобы существовать. Но ты всегда был особенным... — Шепфамалум зловеще усмехается. Он поднимает руку, сотканную из чёрного дыма, и протягивает материализовавшийся изысканный флакон. — Особенность — твой бич и проклятье. Попробуй это, если считаешь, что обретёшь. Но людская боль намного сильнее божественной. Круглый флакон отделяется от дыма, плывёт по воздуху. Шепфамалум бледнеет, уменьшается, расплываясь по пламени стелющимся туманом. Мальбонте принимает дар в руку, трогая пальцем резные завитки металла у горлышка.