Почему ты выбрал меня?

      Гарри смотрел на радостные лица бывших однокурсников и, мрачно вздыхая, возил вилкой по остывшему завтраку. Не то чтобы он хотел, чтобы Волдеморт всё-таки напал на Хогвартс, как собирался, только радоваться тоже было особо нечему.       Орден и министерство всё решили без него — за него! Договорились за спиной своего «Избранного», от которого, как и раньше, даже лучшие друзья скрывали важные новости. Может, Дамблдор и был мёртв, но руководство Ордена, похоже, переняло его привычки держать Гарри в неведении до последнего момента.       — Гарри, поговори с нами, — умоляла Гермиона. — Нам правда очень жаль…       Легко им говорить, подумал Гарри, отставляя наконец тарелку. Аппетит у него так и не появился. Рон и Гермиона провели неделю в Норе и узнали о намерениях Волдеморта от старших Уизли, в то время как Гарри по просьбе Кингсли оставили в полупустом Хогвартсе — многие студенты разъехались по домам, чтобы отпраздновать внезапное наступление мира. Гарри тоже хотел побыть с близкими людьми в спокойной обстановке, очень хотел и почти умолял, но Макгонагалл и Кингсли сказали твёрдое нет.       — Всё будет не так уж плохо, дружище, — нервно пробормотал Рон, но его попытка подбодрить только ещё больше разозлила Гарри.       Они даже не видели проблемы в сложившейся ситуации — не в том, что Гарри предстояло сделать, а в сокрытии от него информации, которая, между прочим, больше всего касалась именно его жизни. Гарри бы согласился, друзья и члены Ордена не ошиблись, но разве так сложно было спросить его? Дать время смириться со своей участью, в конце концов!       — И почему ты так уверен, Рон? — пробурчал Гарри, вставая из-за стола.       Он не хотел ни с кем общаться, не сейчас. У него осталось всего несколько часов свободы.        В день, когда Гарри, Рон и Гермиона ограбили — и слегка разрушили — Гринготтс, они думали, что до финального столкновения остались максимум сутки. Волдеморт кричал в голове Гарри, случайно показав ему место хранения следующего крестража, и утром они втроём отправились в Хогвартс.       Предупреждённые учителя и студенты из Отряда Дамблдора помогли им тайком обыскать самые вероятные места. Все спешили и совершали глупейшие ошибки, но, к счастью, ни слизеринцы, ни Пожиратели не заметили подозрительной активности. К вечеру была найдена диадема и вместе с чашей сразу же уничтожена.       Остальное Гарри знал только из рассказов Кингсли и остальных, он не знал, всю ли правду ему поведали хотя бы об этом.       Снейп, вызванный тогда к Волдеморту, застал его приступ после потери ещё двух крестражей и, воспользовавшись слабостью Тёмного Лорда, Адским Пламенем сжёг Нагини.       Крестражей больше не осталось — Гарри был уверен.       Он уже мало чему удивлялся, когда Кингсли объяснил, что Снейп всегда был двойным шпионом, что Дамблдор приказал профессору сыграть его убийцу. Это было ужасно, но… не удивительно. Не после полёта на драконе, убийства последних частичек души Волдеморта и неожиданного прекращения войны.       Снейп сумел выбраться из особняка Малфоев живым и даже передать сведения об убитой змее Ордену, однако после этого целители насильно погрузили его в магическую кому — другого способа спасти Снейпа от всех полученных проклятий просто не было. Волдеморт и его ближний круг не скупились на смертельные заклинания и никогда не щадили предателей.       Что-то после потери Нагини изменилось в Волдеморте. Гарри страдал от боли в шраме, тошноты и обмороков несколько дней, не мог ни есть, ни спать, запертый в Больничном крыле один-одинёшенек. Он улавливал эмоции Волдеморта: страх, гнев, разочарование — и его мучения, но видения оставались туманными и слишком далёкими, чтобы что-то понять.       А потом разум Волдеморта закрылся и «Пророк» объявил о перемирии.       Рон и Гермиона протащили ему газету и скомканно попрощались перед отъездом в Нору. Гарри же к себе вызвала Макгонагалл, временный директор Хогвартса. Вместе с Кингсли они убедили его, что безопаснее оставаться в школе, пока не издано никаких приказов о прекращении его преследования.       Получив личную комнату, которая, как он узнал от Добби, обычно предоставлялась приглашённым преподавателям и располагалась неподалёку от класса чар, Гарри оказался не то чтобы изолированным от оставшихся в школе студентов, но видеть их и сам не горел желанием. Все его друзья разъехались, а ловить полные сомнений взгляды, не знать, что ответить на отвратительные вопросы о последнем годе, было выше его сил.       Поэтому Гарри не сразу заметил, как на него смотрели, когда спустя неделю он спустился на завтрак.       Студенты должны были вернуться только вечером, поэтому, почуяв неладное, Гарри подошёл к оставшейся в Хогвартсе Чжоу. Он неловко поинтересовался у неё, в чём дело, а она… расплакалась. Извинившись, Чжоу всучила ему свежий выпуск «Пророка» и выбежала из Большого зала.       «Гарри Поттер станет гарантом перемирия с Тёмным Лордом! Брачный договор готовят лучшие адвокаты министерства» — гласил заголовок, занявший всю первую страницу.       Гарри почувствовал себя преданным, пустым, больным. Он не сразу вспомнил, что надо дышать. Его руки дрожали, а глаза слепо таращились в газету. Он надеялся, что это — чья-то дрянная шутка, очередное враньё Скитер, но один взгляд на преподавательский стол показал, что всё написанное — правда. А ещё, встретив сочувствующий, но ничуть не шокированный взор Макгонагалл, Гарри понял и другое: они знали. Орден знал.       Ноги Гарри сами понесли его прочь, он ощущал, как магия рвалась наружу. Уже подходя к дверям, он слышал, как дребезжат стёкла в витражных окнах. А потом он бежал, не глядя, спотыкаясь, налетая на препятствия, продолжал бежать, пока не споткнулся о корень и не пропахал носом землю в Запретном лесу. Он не помнил, как забрался так глубоко в лес, но поблагодарил богов, что рядом нет людей или кентавров.       Его взбунтовавшаяся магия взорвала пространство вокруг, в одно мгновение спалив десятки деревьев, кустов и, вероятно, живых существ, находившихся поблизости. И она же всё потушила, оставив лишь душный запах дыма. Гарри кричал и плакал, пока не потерял голос, бил кулаками о покрытую пеплом тёплую землю.       Он вернулся в школу посреди ночи весь в копоти и грязи, уставший и потерянный. Он хотел только лечь в постель и проспать целую вечность. Но у его друзей был иной план.       Рон и Гермиона ждали его возвращения, подрёмывая на диванчиках, и привыкшая спать чутко подруга услышала его сквозь сон. Они сразу же поднялись, начали причитать, что им жаль, что они обязательно поддержат его, что им, к сожалению, запретили с ним связываться, поэтому они не могли его предупредить…       И тогда Гарри не выдержал. Это было в десять раз обиднее, чем после четвёртого курса. У него не осталось сил на выяснение отношений, поэтому он убийственно холодным тоном попросил оставить его в покое. Кажется, это испугало их гораздо больше, чем если бы он кричал.       Как выяснилось, их лишили доступа к совам, но ведь оставались зачарованные галлеоны, Патронусы, в конце концов, близнецы могли что-то придумать, разве нет?       Министерство, Орден или сам Волдеморт торопили события, поэтому с момента объявления о грядущем браке до, собственно, официальной помолвки прошло всего пять дней. Договор о заключении перемирия, как и брачный договор, были составлены лучшими специалистами и оба опубликованы во всех газетах и журналах.       Гарри прочитал их один в Выручай-комнате. Он боялся и не хотел, чтобы вся школа снова видела его реакцию. Большая часть условий обоих договоров была ясна и ожидаема, остальная была либо написана тем самым языком, которым составлялись законы, либо выглядела странной, неприятной, противоречивой.       Например, все участники войны получали амнистию за любое совершённое насилие, даже убийства. К удивлению Гарри, в списках перечислялись имена и преступления не только Пожирателей Смерти, но и членов Ордена Феникса.       Тёмная магия была частично легализирована.       Волдеморт получал места в Визенгамоте, но не имел права занимать ни одну министерскую должность. Та же участь ждала и Гарри.       Не то чтобы он ещё хотел становиться аврором, однако лишение такой возможности по нему здорово ударило. Впрочем, в браке с Тёмным Лордом вряд ли у него оставался бы резон ловить тёмных волшебников…       Гарри горько усмехнулся, шагая в сторону своей комнаты. Рон и Гермиона не пошли за ним, что одновременно радовало и разочаровывало. Он действительно не хотел с ними разговаривать, ни с кем, если честно, но чужой — или, наоборот, родной — поддержки не хватало.       Остаток дня Гарри провёл под присмотром Добби. Домовой эльф помог ему собрать вещи и даже привести себя в некоторый порядок. Не привыкший плотно и часто есть после года в лесах со скудным пайком, Гарри пока не набрал вес. Его волосы сильно отросли и секлись, ногти выглядели ужасно, ожоги после проникновения в Гринготтс превратились в розоватые шрамы.       Благодаря Добби он стал меньше похож на бродягу, был побрит, причёсан и одет в красивую мантию, которая, впрочем, не скрывала нездоровую худобу и только подчёркивала его бледность. И эта «красота» должна была достаться Тёмному Лорду. Гарри мрачно усмехнулся мысли.       Согласно брачному договору, они оба имели право заниматься сексом только друг с другом, хотя прибегать к суррогатному материнству с целью произведения на свет наследника не возбранялось. Гарри читал все этим пункты с лёгким омерзением. Не только потому, что он совершенно не представлял себе, как может встать на Волдеморта, но и из-за нежелания заводить детей в ближайшие лет десять. А с Тёмным Лордом в супругах, может, вообще никогда.       — Гарри Поттер, сэр, вам пора, — пискнул Добби, дёргая Гарри за рукав. — Добби уменьшил ваши вещи и положил в карман парадной мантии.       — Спасибо, — прошептал Гарри и в последний раз осмотрел скромную комнатку, к которой он только начал потихоньку привыкать.       Помолвка, ввиду нестандартной причины заключения брака, проводилась в министерстве — там же, где представители всех сторон подписывали первый мирный договор. Министерству отводилось десять лет, чтобы удовлетворить его участников перед рассмотрением нового договора — уже не о зыбком перемирии, а полноценном мире.       Гарри без лишних эмоций попрощался с профессорами и друзьями, вызвавшимися его проводить. Рон и Гермиона крепко обняли его, но получили в ответ лишь слабые похлопывания по спине. Гарри мысленно был уже там, перед Волдемортом.       Министерство мало изменилось с его последнего визита, разве что старый фонтан был восстановлен, а на входе палочки проверялись не для того, чтобы отлавливать маглорождённых.       Кингсли отвёл Гарри в просторный зал, построенный в форме амфитеатра. Большая часть людей скопилась на нижних ярусах и что-то обсуждала. На большом столе перед ними лежал длинный свиток пергамента. Гарри бросил на него незаинтересованный взгляд и отвернулся.       Его попросили подождать прихода Волдеморта и усадили подальше от политиков.       Тёмный Лорд ворвался в зал неожиданно, словно гроза, разделившая безоблачное небо на части. Он был одет в серо-зелёную мантию с рунической вышивкой на рукавах и грудных отворотах. К огромному удивлению Гарри, вместо лысого змееподобного чудовища перед всеми предстал некий гибрид этой уродливой версии Волдеморта с внешностью Тома Риддла из дневника.       У него отросли волосы!       Остановившись на входе, Волдеморт оценил обстановку и, бросив короткий ледяной взгляд на Гарри, спустился вниз. Около часа он спорил о чём-то с Кингсли и какими-то чиновниками, а потом в сопровождении неизвестной пухлой женщины поднялся к Гарри, на отдалённый верхний ярус, с которого хорошо был виден весь зал.       — Добрый вечер, мистер Поттер, — мягко поздоровалась женщина. Она была сильно взволнована, но держала себя в руках. От неё веяло чем-то тёплым и домашним, как от профессора Спраут. — Меня зовут Либитина Шафик, я регистрирую магические браки. Сегодня я буду свидетелем вашей помолвки, а через месяц, если, как вы знаете, не будет объявлено обратного, проведу ритуал бракосочетания.       — Месяц, мадам? — переспросил Волдеморт. Гарри услышал в его хрипловатом голосе гораздо больше тягучести, свойственной Тому Риддлу, чем ожидал.       — Вы вправе требовать проведения ритуала раньше, — тут же ответила мадам Шафик. — Только по обоюдному согласию.       Эта информация, похоже, раздосадовала Тёмного Лорда, но больше он не вмешивался в процесс. Они с Гарри молча подписали договор о помолвке кровавыми перьями, и Волдеморт, не вставая на колено и не произнося никаких претенциозных слов, передал Гарри коробочку с изящным, если не девчачьим, серебряным кольцом с семью крошечными зелёными камнями.       — Белое золото и изумруды? — восхищённо ахнула мадам Шафик. — Необычное сочетание. Очень пойдёт вам, мистер Поттер!       Гарри только после завершения всех нюансов церемонии понял, что имела в виду женщина, и с опозданием воззрился на Волдеморта, снова спустившегося на нижний ярус, чтобы подписать договор о долгожданном перемирии. Тёмный Лорд подобрал Гарри кольцо под цвет глаз — в это было сложно поверить. Скорее всего, решил Гарри, его купила Нарцисса Малфой или кто-нибудь вроде неё.       Очень скоро договор был заключён и скреплён магией всех присутствующих, включая Гарри. После этого участники встречи начали быстро расходиться, чтобы не попасться ожидавшим снаружи репортёрам, а Гарри осторожно приблизился к Волдеморту.       — Почему ты ещё не надел кольцо?       — Что? — опешил Гарри. — А… Задумался просто… Я не пытался оскорбить вас или что-то вроде.       Он взволнованно замахал руками и, чуть не выронив маленький футляр, достал из него тоненькое колечко. Внезапно сильная прохладная ладонь схватила его пальцы.       — Позволь мне, Гарри. — Волдеморт аккуратно надел на безымянный палец Гарри кольцо и тут же выпустил его руку из своих, будто обжёгшись. — Учитывая все обстоятельства, не вижу смысла задерживаться на формальностях. Обращайся ко мне Марволо на людях.       Гарри медленно кивнул. Ему было любопытно, что же заставило Волдеморта прекратить войну, да ещё и позволить использовать его старое имя — пусть и не магловскую часть. Хотя об обращениях наедине ничего сказано не было…       — Порт-ключ перенесёт нас в мой дом, — с этими словами Волдеморт протянул Гарри фарфоровую фигурку какой-то птицы. — Ллин-Тегид.       Последовал неприятный рывок, и Гарри вместе с Волдемортом в одно мгновение перенеслись на десятки миль прочь от Лондона.

***

      Мальчик вёл себя подозрительно тихо. Он исправно появлялся на трапезах, никогда не начинал разговор первым и, казалось, старался не пересекаться с Марволо глазами. Он не осуждал Гарри Поттера, однако прошло уже две недели, а им стоило хоть как-то наладить контакт перед заключением брака. Иначе первая совместная ночь закончится катастрофой…       — Гарри, — позвал Марволо после обеда, пока мальчик ещё не успел сбежать из-за стола. — Эта земля, может, и не слишком обжита, но северный парк достаточно большой, чтобы летать над ним на метле. Я думал, тебе нравится квиддич.       — Э-э, да, — промычал Гарри, явно смутившись. — Не знал, что здесь можно летать. Маглы довольно близко…       В его речь закрались сомнения, и Марволо отчётливо услышал их за притворным волнением о ничтожных маглах.       — Вся территория накрыта чарами, ты можешь летать и колдовать на улице сколько угодно.       — Правда? Ты разрешаешь? — Зелёные глаза счастливо заискрились, однако очень быстро погасли. А вопрос выбил Марволо из колеи.       — Разве я когда-либо запрещал полёты на метле? — протянул он. — Пожалуйста, Гарри, спрашивай меня о таких вещах, если ты сомневаешься. Я просил без веской причины не отвлекать меня от работы, когда я в кабинете, и не шуметь по ночам. И, кажется, не есть в библиотеке. Ничего о полётах я не говорил.       Щёки мальчика приобрели забавный розоватый оттенок. Марволо усмехнулся.       — У меня всё равно нет метлы, — пожал плечами Гарри после недолгого молчания.       — Значит, завтра она у тебя будет. — Марволо отметил про себя, что нужно послать сову Люциусу. Он наверняка знал, на чём сейчас летает молодёжь.       — С-спасибо, — пробормотал Гарри и уже собрался было покинуть столовую, но Марволо жестом остановил его.       — Постой-постой. Не составишь мне компанию? — Он грациозно поднялся и, поманив мальчика за собой, повёл его в сад.       Поместье когда-то принадлежало Гонтам, ещё до разорения рода. Кажется, последним его владельцем был дядя Марволо Гонта, отца Меропы и Морфина. Марволо не слишком-то восторгался именем деда, тот был гадким никчёмным волшебником, однако оно звучало куда лучше, чем Том.       За эти две недели Гарри ни разу не использовал это магловское имечко, хотя Марволо ожидал, что рано или поздно маленький гриффиндорец на что-нибудь обозлится и огрызнётся или просто попробует вывести его из себя. Но Гарри вёл себя тише воды ниже травы.       Марволо придержал стеклянную дверь, ведущую в сад, пропуская Гарри вперёд.       — Этот дом достался мне от двоюродного прадеда, — начал Марволо, не зная, как иначе лучше приступить к разговору с мальчиком. У них вряд ли были какие-то общие увлечения в силу возраста. Может, защита от тёмных искусств? Гарри часто зарывался в книги Марволо по этой теме, но никогда не проявлял желания обсудить хоть одну. — Он поссорился с моим дедом и составил завещание так, что поместье досталось бы только Гонту-полукровке.       — Вау! — воскликнул Гарри совершенно по-плебейски. Марволо еле слышно вздохнул — манер у мальчика не было никаких. — Это очень… Разве это не странно для тех лет?       — Выражайся словами, Гарри, — пожурил Марволо. Вопрос он проигнорировал, не намереваясь вслух признавать, что в прошлом отказывался объявить себя подходящим под условия завещания из-за непомерной гордыни. — Построй предложение в голове, прежде чем произнести его. Тогда не будет никаких запинок и магловских восклицаний. Правильно говорить — полезное умение, не отрицай. — Он улыбнулся одними уголками губ и слабым кивком пригласил Гарри сесть в беседку. Через секунду домовик поставил перед ними чай и лёгкие десерты. Марволо удовлетворённо кивнул. — Ты избегаешь меня, почему?       — Я н-не избегаю.       — Ты боишься оставаться со мной наедине?       — Нет, — более твёрдо буркнул Гарри, смотря на Марволо волчонком. Как мило.       — Тебя что-то не устраивает в брачном договоре?       — Я не знаю, — с запинкой выдал мальчик. — Не то чтобы не устраивает… У меня были вопросы.       — Например? — подтолкнул его Марволо, отпивая тёплый чай с молоком и без сахара — как он любил.       — Там был пункт о наследовании фамилий. Ещё о ритуалах… очищения?       — Тебе должны были разъяснить это перед помолвкой, Гарри, — слегка удивился Марволо. Брак был первым условием перемирия, которое он озвучил Ордену. Почему они не подготовили мальчика?       — Я прочитал договор в «Ежедневном Пророке», — выплюнул Гарри и, нахмурившись, сложил руки на груди. Он напомнил Марволо нахохлившегося воронёнка. — Даже мои друзья узнали раньше меня.       — Прискорбно. — Марволо вздохнул и, планируя, как решить эту проблему, постучал пальцами по губам. — Думаю, я могу выделять час каждое утро. Мы будем разбирать пункты договора, а также займёмся этикетом. Ритуалистика — более сложный предмет. Ты изучал руны? — Гарри понуро покачал головой. Печально, но, к сожалению, ожидаемо. Образование в Хогвартсе в нынешнее время весьма удручало, а мальчик даже не закончил школу — по его, Марволо, вине. Это стоило исправить. — Тогда я кратко объясню тебе суть ритуалов очищения во время наших утренних уроков. Позже я найму репетиторов по рунам и другим предметам, чтобы ты смог подготовиться к ЖАБА.       — Ну да, ведь муж Тёмного Лорда не может ходить без аттестата… — проворчал Гарри. Марволо хмыкнул, заставив мальчика покраснеть от того, что его реплику не оставили без внимания.       — У тебя есть предложения, просьбы, которые ты боялся озвучить? — Гарри пожал плечами, между его бровей залегла складка. Вероятно, после получения метлы он немного осмелеет. Марволо замялся перед тем, как поднять другую важную тему. — Учитывая наши прошлые, так скажем, разногласия, я не хотел торопить тебя к нежеланной близости, Гарри. Пусть я и не гнушался использовать чужую боль для достижения целей, сексуальное насилие всегда было под запретом для моих людей…       — На что ты намекаешь? — напрягся мальчик. Чашка дрогнула в его руках, и он торопливо отпил.       — Ты знаешь, что такое консумация брака?       — Это тоже было в договоре… — Гарри отставил чай. — Что это значит?       Марволо вздохнул. Он не хотел быть тем человеком, которому придётся всё объяснять несмышлёному ребёнку. Почему это не сделал никто из профессоров? Уж они-то точно имели представлении о разнице между магическим и обычным браком.       — Чтобы брак волшебников был признан магией, он должен завершиться половым актом. Обычно в первую же ночь, поэтому она и называется брачной. Без консумации брак не будет действителен, а если он не будет действителен, то и договор о перемирии не вступит в силу. Ты понимаешь, что я говорю, Гарри?       Мальчик весь сжался, его зрачки расширились, почти вытеснив изумрудную радужку. Марволо протянул руку и утешительно сжал вспотевшие от волнения ладони будущего супруга. Им надо было привыкать касаться друг друга, как бы это ни было неприятно обоим…       — Я… — Гарри затрясся. — Я думал, это просто формальность. Ну, знаешь, чтобы иметь меня под рукой и давить на министерство, или что как ты там планировал? — Он нервно хихикнул и пошевелил руками, но не выдернул их из хватки Марволо. — Почему никто мне не сказал?       — Полагаю, все думали, ты знаешь, что тебя ждёт, — просто сказал Марволо. — Книги обо всех видах браков есть в Хогвартсе, хотя я считал, с тобой проведёт беседу кто-нибудь из профессоров. Макгонагалл и Флитвик состояли в магическом браке — не друг с другом, боги, не смотри так изумлённо. Мне жаль, что ты узнал только сейчас.       Гарри помотал головой и наконец высвободил руки, тут же заняв подрагивающие пальцы чашкой с зачарованным не остывать чаем.       — Моё образование в теме бракосочетаний вряд ли было твоей обязанностью до помолвки.       — Это так.       Беседка погрузилась в покалывающую тишину. Марволо не нравилось сидеть как на иголках, однако он не отвлекал мальчика от раздумий, чтобы не напугать его ещё сильнее. Пожалуй, если он узнал о договоре из газеты, то у него было всего чуть больше двух недель, чтобы принять их совместную жизнь.       Жизнь с убийцей его родителей.       Конечно, ребёнок в шоке.       — А что с пророчеством?       — А что с ним? — не понял Марволо.       — «И один из них должен погибнуть от руки другого, ибо ни один не может жить спокойно, пока другой выживает», — прошептал Гарри, вдруг побледнев. Он уронил чашку на край блюдца, и остатки чая разлились по столу.       Марволо не осмелился снова дотронуться до мальчика, не желая спровоцировать магический выброс. Сила Гарри исказила воздух, как делал это костёр или горячий асфальт.       — Мы можем вернуться к этому позже, — как можно мягче сказал Марволо. Хотя он не был уверен, все ли это оставшиеся строки пророчества, смысл был очевиден: пока они не обратятся вновь друг против друга, никто больше не убьёт их. Это немного обнадёживало. — Гарри, маленький, дыши. В моих интересах защищать тебя от любой напасти, я не собираюсь причинять тебе вред.       Марволо несмело протянул руку к мальчику, но тот отшатнулся.       — Почему ты выбрал меня?       Если бы в его воспоминаниях о тех годах сохранилась бы хоть какое-то подобие логики, со злостью на самого себя подумал Марволо. После избавления от безумия все прошлые решения казались ему отвратительными, непростительными, низкими. Почему он выбрал Гарри Поттера?       — …не какую-то идеальную чистокровную наследницу, которая бы точно знала, какой вилкой есть салат, и могла бы родить ребёнка, в конце концов! — продолжил мальчик, почти перейдя на крик. Он тяжело дышал, когда закончил выплёскивать разочарование.       Марволо пришлось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы осмыслить предыдущий вопрос повторно. Он неправильно его понял.       — Почему я выбрал тебя в качестве гаранта? Даже опуская пророчество и нашу долгую вражду, Гарри, ты — не только выгодная партия, но и единственный, кому известно обо мне очень многое и кто в перспективе обладает не меньшим влиянием на массы. — Марволо довольно оскалился. Как будто он стал бы рассматривать кого-то иного в качестве партнёра после того, что узнал. — Ты храбр, силён не по годам, не дурен собой, богат. Плохо обучен, инфантилен, да, но это исправимо.       Гарри горько рассмеялся. Он спрятал лицо в сложенных на столе локтях. Хорошо, эльфы уже убрали разлитый чай.       Марволо задумался. Он мог бы рассказать мальчику правду, продемонстрировать глубокую степень доверия будущему супругу, однако стоило ли оно того? Как отреагирует маленький воспитанник Дамблдора? Лгать, тем не менее, Марволо не собирался. Недоговорка тут, обман там… Он не хотел погрязнуть в этой игре в собственном доме.       — Меня не привлекают женщины, если ты имел в виду мои предпочтения, — с лукавой ухмылкой добавил Марволо. — Смею предположить, что в магловском мире это до сих пор табу. В моё время за гомосексуализм сажали в тюрьму.       Гарри приподнялся, а его рот комично приоткрылся.       — У магов с этим проще, хотя под влиянием маглорождённых браков между мужчинами стало гораздо меньше, чем столетие назад. — Марволо отмахнулся от этой детали, как от несущественной. — Идём, я провожу тебя до спальни. Мне придётся огорчить тебя ещё одной вещью, но я хочу быть уверен, что ты останешься в безопасности своей комнаты, переваривая всё, что услышал сегодня.       — Это не подождёт до завтра? — тихо спросил мальчик, уже зная ответ.       Марволо поднялся из-за стола и протянул Гарри локоть. Близость пугала бывшего Тёмного Лорда не меньше, чем юношу перед ним. Гарри неуверенно обхватил его бицепс.       На улице похолодало, и мальчик инстинктивно прижимался к Марволо ближе, пока они возвращались в дом. В коридорах тоже было прохладно, поэтому Марволо не отпускал Гарри до самого конца пути. Ощущение рядом кого-то тёплого пьянило, хотя и нервировало. Хотелось доминировать, одержать верх ещё до начала битвы.       Это было так странно…       — Ты ведь знаешь о моих крестражах всё, верно, дорогой? — промурлыкал Марволо, прижав Гарри к двери его спальни. Мальчик ощутимо вздрогнул. — Самая большая ошибка в моей жизни, — признал Марволо, не обращая внимания на трепыхания тощего тела в его руках.       Их с Гарри глаза встретились: красные и зелёные, прожигающие холодом и испуганные. Марволо немного отступил, почувствовав наконец чужой страх.       — Прости, маленький, увлёкся, — сказал он со всей возможной искренностью и, вдохнув побольше воздуха, вернулся к крестражам. — Ты уничтожил дневник, Дамблдор — кольцо. Оставалось четыре, как я думал. Медальон, чаша, диадема…       — Нагини, — сипло вставил Гарри.       — Верно. Нагини — последнее созданное мной вместилище моей души, — подтвердил Марволо. — Я узнал, что ты и твои друзья нашли медальон и решил защитить оставшиеся крестражи от полного уничтожения. В случае разрушения оболочки они бы исчезли, ведь крестражи не могут существовать без привязки к чему-то материальному. Я хотел исправить эту уязвимость.       — К-как?       — Тёмный, очень тёмный ритуал, Гарри. Тебе не нужны подробности, — вздохнул Марволо. — Цели я достиг. Нагини стала не просто крестражем, а своего рода магнитом для кусочков моей души. Когда крестражи уничтожались, осколки тянулись к Нагини. Она впитала все три вдобавок к уже имеющемуся. Стоит ли говорить, что это свело её с ума… — Его пальцы дотронулись до щеки Гарри и поскользили выше, ко лбу, скрытому под чёрными кудрями. Мальчик не двигался под его пристальным взглядом. — Однако я не учёл, что кто-то убьёт и Нагини. Ритуал оказался даже более эффективен, чем я рассчитывал, все четыре осколка вернулись ко мне. Это было…       — Больно. — Гарри широко раскрыл глаза. В них отразилось понимание. — Я почувствовал это. А потом ты объявил перемирие… Твоя душа исцелилась? Поэтому ты выглядишь иначе?       — Насколько это было возможно без других крестражей. Осколки из дневника и кольца навсегда потеряны для меня, это отразилось на внешности, безусловно. Но был ещё один крестраж, о котором я не знал. — Марволо погладил большим пальцем шрам в форме молнии. — Случайный, незапланированный, принёсший нам столько неудобств.       Он опустил руку и отошёл от ошарашенного ребёнка.       — Чтобы победить меня, тебе пришлось бы пожертвовать собой. Сомневаюсь, что Дамблдор не догадывался.       — Нет…       — Мне жаль, Гарри.       — Это не может быть правдой! — По щекам мальчика потекли слёзы, но он их, казалось, не замечал. Его губы подрагивали, а взгляд стал таким больным, что Марволо ощутил искреннее сочувствие по отношению к бедному юному волшебнику. Сочувствие, да, но не раскаяние. — Не ври мне! Это неправда!       Слабые удары кулаков посыпались на грудь Марволо. Он не собирался терпеть их все, и прижал плачущего мальчика к себе. Тот не переставал кричать и вырываться несколько бесконечно долгих минут, но затем силы покинули его. Гарри повис в объятиях Марволо, не переставая хлюпать носом и стучать зубами.       — Как это возможно?.. — всхлипнул он. — Д-дамблдор знал? Почему ты не понял р-раньше?       — Детали не имеют значения, маленький, — успокаивающим тоном прошептал Марволо. — Наша связь: общие сны, чужие эмоции, боль… Ответ лежал на поверхности, я был слишком безумен, чтобы даже допустить такую оплошность с моей стороны. Может, Дамблдор и не был уверен на сто процентов, но подозревал точно.       — Оплошность? Вот кто я? — Гарри слабо толкнул Марволо, и он позволил ему вырваться из его утешающий хватки. — Почему он не сказал мне? Почему они всегда умалчивают самое важное?!       Гарри утёр нос и мрачно усмехнулся.       — Зачем ты сказал мне? Лучше бы я никогда не знал…       — Ты спросил меня, почему я сделал тебя гарантом, Гарри, — произнёс Марволо, немного повысив голос. Он хотел достучаться до мальчика. — Никто не посмеет тронуть тебя, иначе перемирию конец. Я смогу защитить тебя как супруг. Мы оба в выигрыше…       — То есть этого ты хочешь? — совершенно неэстетично фыркнул Гарри. — Трахнуть собственный крестраж. Упустил возможность с…       Ладонь закрыла его рот, а злые красные глаза заставили мальчика громко сглотнуть.       — Я пошёл на это, чтобы защитить тебя, глупый ребёнок, — прошипел Марволо. Он не скрывал своей злости. — Я был мягок с тобой, Гарри, но моему терпению есть предел. Нагини была моим фамильяром, моей дорогой подругой в период страшного безумия. Не оскорбляй мою память о ней. — Его пальцы сместились с челюсти на тонкое горло, мгновенно дрогнувшее под их давлением. — Я обещаю, что не дам тебя в обиду, исполню любой каприз, буду так ласков в постели, что ты увидишь звёзды… То, что ты мой крестраж, лишь повод, одна из многих причин. Дай мне узнать тебя, Гарри. Разве наш брак не может стать настоящим? Для этого надо приложить усилия, не так ли, маленький? Подумай об этом на досуге.       Гарри больше не плакал, на его скулах играл слабый румянец, а невидящий взор был устремлён куда-то далеко.       Марволо нежно погладил мальчишку по непослушным волосам и, нажав на ручку, подтолкнул его к постели. После столь нервного потрясения Гарри требовался долгий отдых.       — Выпей, когда ляжешь, — приказал Марволо, по щелчку его пальцев домовик поставил на тумбочку зелье сна-без-сновидений.       Гарри ничего не сказал, когда Марволо уходил, но он и не ожидал.       Стоило ли рисковать, рассказывая мальчику всю правду? Марволо надеялся, что у них есть шанс на крепкие доверительные отношения. Не за один месяц всё сложится, конечно…       Он не соврал, когда говорил, что крестраж — лишь повод заключить брак. Марволо сомневался, что ужился бы с любым другим человеком, кроме того единственного, который принял его ущербную душу наравне со своей и прожил с тем осколком столько лет.       Всю ночь Марволо прокручивал состоявшийся разговор в голове, отмечая свои ошибки и реакции мальчика, на которые стоило обратить внимание. Его было интересно изучать.       За завтраком Гарри пожелал Марволо доброго утра и послал ему кривую, но искреннюю улыбку. Это был хороший знак.

***

      Северус Снейп очнулся в палате святого Мунго и первым делом, несмотря на слабость, попросил послать зашифрованную записку Кингсли. Медлить было нельзя. Целители сказали, что сегодня был последний день июля. Прошло целых три месяца.       — Северус, — с яркой улыбкой кивнул Кингсли. — Портрет Дамблдора подтвердил твою невиновность, так что после выписки ты свободен. Поздравляю!       — А что с Поттером?       — Он в порядке, если верить его друзьям. Здоров, весел, насколько это возможно. Сам я его не видел, — пожал плечами аврор. Его лоб покрылся длинными складками. — Что-то не так, Северус?       — Он жив? Тёмный Лорд проиграл?.. Что случилось?       Северус глубоко дышал, боль в грудной клетке мешала выдавать длинные предложения. Он пытался понять, что происходит, но истина всё ускользала от него.       — А, ты ещё не знаешь. Это долгая история, старый друг, для другого раза. — Кингсли похлопал его по колену и, оглядев палату в поисках подходящего места, уселся на свободный табурет. — Волдеморт больше не угроза.       — О Мерлин…       — Марволо Риддл, ранее известный как Волдеморт, заключил перемирие с министерством и Орденом Феникса. Война закончилась, договор вступил в силу месяц назад. Поттер стал его гарантом. Видел бы ты, как министерские тряслись из-за задержки… — Кингсли откашлялся и вернул лицу серьёзное выражение. — Подробности есть в газетах, у меня, к сожалению, не так много времени…       — Ч-что?       — Мир, Северус. Никаких больше жертв. — Аврор нахмурился. — Поттера жаль, правда. Славный парень. Но он не унывает, нашёл с мужем общий язык. Сейчас учится, говорят, к экзаменам готовится. Тёмный Лорд, должно быть, действительно изменился, если заботится о его успехах.       — Не может быть…       — Поправляйся, Северус, — обнадёживающим тоном бросил Кингсли и встал. — Минерва ждёт не дождётся твоего возвращения в Хогвартс, так что набирайся сил!       Он покинул палату, и Северус остался наедине с его смутными предчувствиями.       Поттер стал гарантом. Перемирие… Тёмный Лорд… заботится об успехах Поттера. Нашёл с мужем общий язык. Осознание пришло внезапно, заставив Северуса подпрыгнуть на кровати.       — Что же ты наделал, кретин? — прошептал он, опускаясь обратно на подушки и закрывая глаза.       Северус подвёл Дамблдора.       Война закончилась на условиях Тёмного Лорда. Поттер стал гарантом его бессмертия.