Лицо врага: Окно третье

      В тюрьме было ужасно скучно. Делать было вообще нечего, он только отвечал на издёвки охранников и соседей по камере, или же игнорировал их слова. Его всё ещё немного опасались, и поэтому не трогали, только языками мололи.       Его сокамерниками были самые обычные преступники. Один — вор-домушник, десять лет. Вор-карманник, три года. Мужик-убийца, жену убил по пьяни, двадцать лет. При Волоте было восемь, пять уже отмотал, но новое правительство подняло все сроки за убийства чуть ли не в три раза — вот весело ему было, когда он это узнал. Ещё был разбойник, на дорогах народ грабил, селян всяких. Он однажды мага боевого за селянина принял — и попался. Ему пятнадцать лет дали, тоже уже пять отмотал. Шестая койка у них в камере пустовала.       Нехватки в преступниках не было, но Волота специально сажали только с теми, кто не был причастен к гражданской войне, а лучше — сел раньше, чем она началась.       Волот сокамерникам немного завидовал. Он, во-первых, имел пожизненное — а они-то уж когда-нибудь выйдут. А ещё к ним приходили. Родственники, друзья. Даже к пьянчуге, который жену убил. Родственники к нему не шли — а вот друзья да. А все, кто мог приходить к Волоту, были либо убиты, либо сидели по другим местам.       Очень скучно.       И бабу бы. Он бы сейчас и от Лени не отказался, при всей её противности и доставучести. Но где сидела Леня, он не знал — слышал только, что жива, потому что смертную казнь отменили.       Но ничего. Главное, чтобы не мужика. Хотя он, что бы ни думали люди, не был совсем уж идиотом — и понимал, что быть ему петушком, когда его перестанут бояться.       Но, может быть, кто-то из нового правительства захочет, чтобы он сошёл с ума в одиночке?       Но, что ж… он никогда не верил, что закончит свою жизнь как царь.       Это было логично.