Мы хотим Микки Милковича

— Клянусь, Фи, после того, как он пригрозил нам, мы с Кевом кончили сильнее, чем когда-либо прежде, — сказала Ви, сидя на барном стуле в кухне Галлагеров. Фиона стояла напротив нее, качая головой. — Я не могу поверить, что вы с Кевом следуете этому плану. Это никогда не сработает. — Ты бы видела, как он барахло Кева разглядывал, — Ви щелкнула ногтями по столешнице и ухмыльнулась. — Но это не значит, что он хочет иметь что-то общее с твоими сиськами и вагиной. — Эй! С моими сиськами и вагиной все в порядке. Из-за тебя и Кева у меня скоро начнется комплекс. — Ты права, с твоими сиськами, с вагиной все в порядке, Ви, но ты пытаешься возбудить ими парня-гея, это никогда не сработает, — успокоила Фиона. — О, как будто ты сама не пытаешься сесть на этот член. У тебя тоже есть киска, Фи, — усмехнулась Ви. — Я знаю, чего хочу, именно поэтому я не обманываю себя. — Неважно, дорогая, ты продолжаешь говорить себе это, — Ви покачала головой. Фиона закатила глаза, прежде чем посмотреть на часы. — Мне нужно разбудить Лиама после дневного сна. Ви схватила Фиону за запястье и сама посмотрела на время. — Черт, да, Кев будет интересоваться, где я, чтобы покормить близнецов, — она встала со своего стула, чтобы направиться к выходу. — Увидимся позже. Фиона кивнула, затем поднялась по лестнице на кухню, чтобы направиться в спальню мальчиков. Она была пуста. Как и кровать Лиама. — Блядь, — прошептала она. — Лиам! Спускаясь обратно по лестнице, Фиона проверила гостиную и обнаружила, что там никого нет. — Лиам! — она позвала снова. Из-под лестницы донеслось тихое хныканье. Специальное укрытие Галлагеров. Наклонившись и подняв занавеску, Фиона обнаружила своего младшего брата, свернувшегося калачиком и тихо плачущего. — О, милый. В чем дело? Тебе приснился еще один плохой сон? — она потянулась к нему, но он отодвинулся от нее, издав страдальческий звук. — Лиам, дорогой, давай. Выходи, — она уговаривала, но маленький мальчик не двигался. — Лиам, пожалуйста? Лиам только сильнее зарыдал, спрятав лицо в руках. Должно быть, это было плохо, у Фионы никогда раньше не было такой проблемы. — Лиам, выходи, — ее голос стал тверже, но все еще имел нежные нотки. Он по-прежнему не двигался. Разочарованно вздохнув и запустив руки в волосы, Фиона села на пол, скрестив ноги. Она чувствовала укол слез разочарования, поскольку каждая попытка вытащить маленького мальчика встречалась с молчаливым и неподвижным ребенком. — Лиам, пожалуйста, — она умоляла, слезы теперь текли по ее лицу. — Что происходит? — слева от нее раздался низкий голос, и она в шоке обернулась, увидев Микки, стоящего у двери со своим сыном в одной руке и бумажным пакетом в другой. Фиона быстро вытерла щеки и шмыгнула носом. — Э-э… Лиам не выходит из-под лестницы. Плохой сон или что-то в этом роде. Нахмурившись, Микки осторожно усадил Евгения на диван и поставил сумку на пол, прежде чем подойти ближе к Фионе, лежащей на полу. — Это правда, пацан? — Микки тихо спросил Лиама. Он просунул голову в дверь, ведущую на лестницу, и увидел малыша в его маленьком мячике. — Лиам, Евгений здесь. Он хочет поиграть. Хочешь выйти и поиграть с Евом? Большой карий глаз взглянул на Микки поверх его руки, прикрывающей лицо. — Давай, почему бы тебе не выйти, тебе и Еву, и не посмотреть несколько мультфильмов, а? Тихое шмыганье носом и плач прекратились, когда Лиам поднял лицо. Его глаза были опухшими, и сердце Фионы разбилось. — Давай, — Микки протянул руки к маленькому мальчику, и Лиам медленно двинулся к нему, прежде чем вытянуть свои собственные руки, готовые к тому, чтобы их подняли. Микки без усилий поднял его и, обогнув диван, усадил рядом со своим сыном. Он взял пульт и включил им детское шоу, прежде чем порыться в бумажном пакете и достать две упаковки сока. Он проткнул обоих их собственными соломинками, а затем вручил по одной каждому ребенку. Затем дети отвлеклись от телевизора, и оба взрослых на мгновение неловко замерли. — Выглядишь так, будто тебе не помешала бы сигарета, — Микки заметил. Фиона благодарно кивнула, и они обе направились к входной двери, прежде чем сесть на ступеньки крыльца, оба могли видеть диван и затылки детей с того места, где они сидели. Микки достал две сигареты, прикурил одну, передал ее Фионе, затем прикурил сам. Дым повалил у них изо рта одновременно. Фиона вздыхает, когда доза никотина немного успокоила ее нервы. Она снова поправила волосы, прежде чем пробормотать: — Спасибо за это. — Нет проблем, — Микки пожал плечами. — Мне просто неприятно видеть его таким, понимаешь? — она покачала головой и тяжело сглотнула. — Особенно когда это моя вина. Микки посмотрел на нее, но ничего не сказал. Она была благодарна, что он не пытался отрицать это, сказать ей, что она не виновата в том, что произошло, потому что они оба знают, что так и было, это все она виновата в том, что случилось с Лиамом. Не Моника, не Фрэнк, она. Ей нужно было принять это. — Я хочу, чтобы с Лиамом все было по-другому. Я не хочу, чтобы он прошел через то, что сделали другие дети. Микки усмехнулся, затягиваясь сигаретой. —Я серьезно, — возразила Фиона. — Я знаю. Но этого не может случиться. Он вырастет таким же, как все дети в саутсайде. Он научится мошенничать и воровать, чтобы на столе была еда, а на спине - одежда. Временами он будет сквернословить, и у него будут неприятности не с теми людьми, потому что это то, что происходит со всеми нами здесь. Это случилось со мной, случилось с Йеном, Липом, гребаным Карлом и Дебби, и это случится и с Лиамом. Фиона уставилась на него. Она знала, что он был прав, и это почти уничтожило ее. Она хотела лучшего для Лиама и для Микки, чтобы сказать, что этого, несомненно, никогда не произойдет, что-то внутри нее разрушилось. — Как ты можешь так говорить? Неужели ни один ребенок не заслуживает лучшего? — требовательно спросила Фиона. — Да, но это не значит, что это произойдет. Черт возьми, Фиона, тебе нужно понять, что ты не можешь жить здесь и получать все легко, — он посмотрел на обезумевшее лицо Фионы, и что-то в глубине его глаз оттаяло. — Я знаю, каково это - знать, что ты не можешь дать жизнь, которой действительно заслуживает твой ребенок. Фиона моргнула. На мгновение она забыла о Евгении. — Мой ребенок заслуживает всего мира. Он, конечно, не заслуживал расти в этой дыре с отцом-сутенером и матерью-шлюхой. Но вот мы здесь, и я должен сделать для него все, что в моих силах ... и при этом не впадать в бред. Он глубоко затянулся сигаретой, прежде чем задуть ее, взволнованный тем, что сам вот так делится ролью. — Черт, Микки, — тихо ответила Фиона, уставившись на него так, как будто никогда раньше его не видела. — Я даже не знала, что тебе нравится твой ребенок. — Он же мой сын, — фыркнул Микки, из его носа повалил дым. Фиона кивнула, оглядываясь на детей, все еще мирно сидевших на диване. — Ему ведь скоро исполнится год, верно? — Несколько недель назад у него был день рождения. Фиона уставилась на него, прежде чем сильно ударить по руке. — Эй! Что за хуйня? — И ты никому из нас не сказал? — Что тут рассказывать. Ребенку исполнился год. — У вас была вечеринка? — потребовала она ответа. — Мы были вдвоем, ты знаешь, я, Йен, Светлана, Игги и Мэнди разговаривали по телефону. Мы испекли ему маленький торт, поздравили его с днем рождения и подарили ему несколько плюшевых мишек. Фиона ударила его снова. — Эй! Ты бы, блядь, прекратила это! — Итак, у вас была вечеринка! Какого черта нас не пригласили? Микки покачал головой, сигарета свисала с его губ, когда он осторожно потирал руку. — Не думал, что кто-нибудь из вас захочет прийти. — Почему, черт возьми, нет? — О, да ладно, Фиона, — Микки закатил глаза. — Непохоже, что тебе кто-то из нас нравится. Фиона нахмурилась, выглядя оскорбленной. — С каких это пор? —Мэнди Шлюхович? Серьезно? — Микки поднял брови. — Она рассказала тебе об этом, — Фиона отвернулась, слегка поморщившись. — Блядь, да, она рассказала. Честно говоря, я понятия не имею, откуда у вас с Ви берутся гребаные нервы. Вы двое так часто всех обсуждаете, что я удивлен, что у вас еще не повываливались внутренности. На этот раз Микки ожидал удара и не поморщился так сильно. — Придурок, — прошипела Фиона, прежде чем сдаться и улыбнуться. — Да. Я сожалею об этом. — Не передо мной ты должен извиняться, — Микки покачал головой. Фиона кивнула, прежде чем улыбнуться Микки. — Я рада, что мы поговорили. — Как скажешь, — пробормотал Микки, и Фиона усмехнулась шире. Она потушила сигарету, прежде чем похлопать Микки по руке. Его кожа была теплой и мягкой под полуденным солнцем, и она почувствовала, как у нее затрепетало в животе, когда его голубые глаза поднялись, чтобы встретиться с ней взглядом. — Еще раз спасибо, что помог с Лиамом. Она была награждена легкой улыбкой, и у нее, честно говоря, перехватило дыхание. Она задержала свою руку на его руке. — Зачем ты вообще пришел? — О, мы увидели кое-какие скидки в магазине, и Йен подумал, что вам понравится кое-что. Попросил меня привезти. При упоминании Йена ей на спину словно вылили ведро ледяной воды. Она быстро отпустила руку Микки и встала. — Спасибо. Мне пора. Проверю, как дети. Микки кивнул, оставаясь на месте, и закурил очередную сигарету. Направляясь обратно, Фиона не смогла удержаться от еще одного взгляда назад. Она уставилась на широкую спину и плечи Микки, его белую кожу и шею, которую целовал завиток черных волос. В животе у нее все перевернулось, и ей снова захотелось плакать. Когда Микки докуривал вторую сигарету, к дому подъехал автомобиль с откидным верхом. Это было слишком дорого для этого района, поэтому Микки посмотрел на водителя. Это был молодой парень, не старше 16 или 17 лет, с темноватой кожей и самодовольной улыбкой. На пассажирском сиденье была Дебби. Она помахала на прощание парню, с которым была, и выбралась из машины так грациозно, как только могла. Когда она заметила, что Микки сидит на ее крыльце, ее улыбка стала шире. Микки прикусил губу, чтобы не повторить улыбку. Иногда она была настоящим лучиком солнца, малышка Дебби. — Привет. Кто это был? — насмешливо спросил он. — Это был просто Дерек, — Дебби улыбнулась. — Отлично, а этот Дерек - твой парень? Дебби остановилась перед ним, нахмурившись и покраснев. — Что? Нет. — Все в порядке, ты можешь сказать мне, — засмеялся Микки. — Зачем? — требовательно спросила Дебби. — Он тебе нравится? Ты думаешь, он милый? — Какого хрена? Нет! Он гребаный ребенок. Дебби выглядела оскорбленной этим. — На самом деле он немного старше меня. Так ты хочешь сказать, что я ребенок? Микки провел рукой по лицу. Он шел по минному полю с этой девушкой. Он вспомнил Мэнди в этом возрасте, так отчаянно желавшую, чтобы о ней думали как о взрослой, чтобы она была независимой. — Нет, Дебс, я не это имел в виду. Девочки, они… они взрослеют быстрее, чем мальчики, верно? Так что ему практически 13 лет, а тебе… ну, ты примерно моего возраста. Глаза Дебби расширились, и Микки понял, что сказал правильные вещи, когда улыбка чуть не расколола все ее лицо надвое. — Ну, если он не твой парень, то кто? — он вздохнул с облегчением. — Оу! — сказала Дебби, как будто только что вспомнила. Она опустила взгляд на свои ноги, выглядя застенчивой. — Он мой инструктор по боксу. — Ни хрена себе, ты учишься боксировать? Дебби кивнула, подавив довольную улыбку. — Хорошо, тогда покажи мне, на что ты способна, — Микки встал и выбросил окурок своей сигареты. Он поднял обе руки перед ней. Дебби секунду смотрела на него, прежде чем ухмыльнуться и сжать руки в кулаки, как ей показывал Дерек. Она слегка ударила Микки по правой руке. — Давай, ты можешь сделать лучше этого. Ты Галлагер, верно? — он продемонстрировал это, ударив правым кулаком по левому. Снова подготовив свою стойку, Дебби сосредоточилась, а затем сильно ударила кулаком в ладонь Микки. — Ну вот! — в его голосе звучали довольство и гордость, а Дебби могла просто умереть в луже на полу. — Продолжай, покажи мне, на что ты способна, Тигр. С бешено бьющимся сердцем Дебби продолжала спарринг с Микки во дворе. Она могла честно сказать, что это был лучший момент в ее жизни.