Двенадцать лет верности

После избиения Мацуне, Вальгалла открыла свои двери для Баджи, а Санзу остался в Тосве, сообщая ему важные новости, то же самое делал Баджи. Настал день «кровавого Хэллоуин». – Кейске! - Ммм? – капитан первого отряда взглянул на друга. - Не смей умирать! – поймав на себе удивленный взгляд, Хару продолжил. – Ты меня понял? - Слушай, вы с Ханагаки сговорились что-ли? – Баджи странно посмотрел на собеседника. – Вчера он мне тоже самое сказал. – в тот момент Санзу осенило, Ханагаки получил силу Шиничиро-сана. - Нет, я его знать не знаю. Ладно пошли. *** - Кейске осторожно! – от резкого толчка я отлетел в сторону, только тогда я заметил, что Кадзутора пытался пырнуть меня ножом, но теперь на моем месте стоял Харучье. - Хару! – я подлетаю к нему и отталкиваю Кадзутору. – Ты в порядке? – ком в горле, что-то мешает дышать. - Да. – он посмотрел на меня и я увидел его улыбку сквозь маску, почему-то меня передёрнуло, вспомнился день, когда Майки ему рот разорвал. – Только руки поранил, не больше. – убедительно, Хару уверено стоял на ногах. - Хорошо. - Иди, закончи то что начал. – я кивнул и пошел к Кисаки, избил, но не убил, какая жалость, если бы Хару меня не уговорил… Эх, ну ладно, живи пока. *** Все закончилось. Кадзутора и Баджи каким-то чудом помирились, а Майки простил его, но перед этим, хорошенько избив, Кейске с трудом их разделил, но потом сам отхватил от Майки. - За что? – Баджи возмущённо посмотрел на друга? - За все хорошее, Баджи, за все хорошее. – они вместе посмеялись над ситуацией и потопали обратно в храм. - Хару? – Кейске обернулся, но не нашел друга в толпе. – Муто, где Санзу? - Сказал что ему плохо и домой ушел, а что-то случилось? – Баджи поймал на себе удивленный взгляд Майки, да, ничего удивительного, они оба забыли о нем. Надолго забыли. - Ничего, меня на собрании не будет. – Капитан первого отряда вскочил на байк и резко завел его. – Черт, говорил же, что все нормально. - Куда ты опять? – Майки перехватил его. – Может и нам расскажешь? – Беспокоится, это видно, но не за какого-то зам капитана 5-го отряда, а за Баджи, который по сути и не пострадал. - К другу. – говорил Кейске с некой досадой. – К другу о котором мы с тобой, Майки, благополучно забыли. – зрачки главы расширились, да он понял. Он вспомнил того, чью жизнь сломал собственными руками. - Идём. – тихо проговорил Манджиро. – Собрание отменяется, все по домам. – он тоже сел на байк и завел его. И вот они уже здесь, стоят на пороге дома семьи Акаши, у дома к которому они так старательно не приближались. Звонок в дверь и она открывается. На пороге Сенджу. – Сенджу мы… - Убирайся, пошел вон отсюда. – Перебила их девочка. Маленькая, но такая сильная. – Из-за тебя Хару пострадал, если бы ты не забрал его в свою банду… - Младшая Акаши срывается на крик, но тут на ее плечо ложится чья-то рука. - Что за крики. Я же сказал что со мной все в порядке. – Санзу болезненно опирается на перила. – Рану я обработал, она не смертельная, не волнуйся. – Он улыбается сестрёнке и гладит ее по голове. – Но кажется ужин я сегодня приготовить не смогу. Посмотри есть ли в холодильнике что-нибудь. – Сенджу кивает и удаляется на кухню. - Хару ты сказал… - Что брат, что сестра, любят перебивать. - Со мной все в порядке. Как видишь я не в больнице и не сдох по пути. – Он болезненно улыбается, а у Майки сжимаются кулаки при виде небольших шрамов по краям губ Харучье. – Ну что вы стоите, раз уж пришли, то заходите. – парни проходят мимо него и никто не осмеливается взглянуть ему в глаза, оба испытывают чувство вины перед ним. На сердце кошки скребли, особенно у Майки. - Прости. – тихо сказал Майки, но этого было достаточно чтобы Хару услышал. - Слишком поздно. – Они сидели глядя друг на друга, а Сенджу и Баджи насторожились. – Я покину Тосву. – начал Санзу. - Нет! – слишком резко отреагировал Майки. – Не покинешь. – он вскочил ударив ладонями об стол. - Майки… Обернись. – позади него стояла Сенджу со сковородкой. - Ещё раз повысишь голос на брата, по голове тресну. – Майки медленно опустился на стул, ему хватило ударов Кадзуторы и новые совсем не хотелось. - С чего вдруг? – Хару продолжил. – Тебя не волновало жив я или сдох в какой-нибудь канаве, так что и это не особо должно тебя волновать. – Санзу сильно сжал зубы и зашипел от боли, рана внезапно открылась. Глаза всех присутствующих расширились. – Я сейчас приду. По итогу Сенджу выгнала ребят на улицу, мол, сейчас ее брату нужен отдых и эти идиоты совсем в этом не помогают. Прошла неделя и Санзу поправился, в тот же день состоялось собрание в Тосве. Он там присутствовал. - Я покидаю Токийскую свастику, всего вам доброго. – Поклонившись перед Майки, Санзу снял маску и развернулся чтобы уйти. - Хару я тебя не отпускал. - А я дозволения и не спрашивал. Бывай Майки. – Санзу обрёл свободу, смог снять этот долбаный ошейник, который сам и надел. – Ха~, даже дышать легче стало. Простите Шиничиро-сан, но я не могу вновь следовать за ним по всюду. Я буду его защищать, но на расстоянии. – Хару сделал глубокий вдох. – А теперь домой. К любимой сестрёнке. – он невольно улыбнулся, сел на байк и на всех скоростях поехал домой. *** - Кисаки, каков дальнейший план? – Ханма широко улыбается в предвкушении чего-то интересного. - Этот ублюдок, как его там? Санзу? Он все испортил. Первым делом избавимся от него. – я в ярости. Мой, казалось бы, идеальный план пошел коту под хвост из-за какого-то ублюдка. Фух~ тихо. Я придумаю что-нибудь, но как же я хочу его прикончить. - И как вы собираетесь от него избавляться? – Знакомый голос. Блядь я попался. - О и ты здесь? – Ханма кажется занервничал, я тоже. Угораздило же с ним пересечься. - Ты ослышался. – звук выстрела, приглушённый, но такой громкий. Во рту вкус железа, кровь! Кажется он пробил мне лёгкие. Где-то в далеко слышу крики Ханмы, а затем ещё один выстрел. Глаза застилала пелена, но я отчётливо увидел труп Ханмы, ему прострелили голову. Убийца что-то говорит, а потом тьма. *** Далее в новостях: в одном из переулков Токио были убиты подростки: Кисаки Тетта и Ханма Шуджи. - Но я же не убивал их, тогда кто? - Хару что-то случилось? – Сенджу обеспокоенно посмотрела на старшего брата, побелевшего на глазах