Учитель Лололошка! Эбардо

Парень с каштановыми волосами стоял в стороне, когда его ноги предательски подкосились, заставляя терять равновесие. Он с ужасом и отчаянием, столь колким и скребящим его душу, смотрел широко раскрытыми глазами на столпившихся людей перед собой. Его руки дрожали как осиновый лист, испачканные как в крови, так и в слезах, катящихся с его щёк, когда он, словно боясь, поднял голову, чтобы встретиться взглядами со своим братом, так же стоящим рядом, и практически не дыша от неверия. "Эбардо... Он-" "Замолчи..." — тихий дрожащий голос Эбардо выдавал все его эмоции, варируемые от боли до гнева и заканчиваясь паникой. Всепоглощающая вина глубоко осела в нём и, приторно сладко, до тошноты, шептала о том, что он провинился перед всеми. Что, если бы он одумался и не влезал в драку, то Лололошка сейчас был бы жив и радостно улыбался ему. Он чувствовал, как его лёгкие горят, как его глаза щипят от прозрачных слёз, что казались слишком солёными. Стискивая свои руки в кулак, он с силой ударил по земле, оставляя небольшой кратор, заполненный пеплом. Эбардо не мог ни о чём думать кроме своей виновности, что, если бы он послушал своего учителя, то тот... Не был бы в таком состоянии... Чёрт возьми, он МОГ помочь, но не сделал этого! Да даже если бы не мог, но имел шанс хотя бы поймать мерзкое отродье, что посмело навредить наставнику, но вместо этого он сейчас сидит в стороне и жалеет себя! Горе невероятно быстро сменилось гневом, а сожаления - обещанием, что он поймает виновного в смерти Лололошки, и обязательно проследит, чтобы тот жалел о сделанном решении всю свою оставшуюся жизнь. Оракул беспомощно наблюдал как толпа людей напряжённо перешёптывались и как их лица сменялись с нервных на грустные, заставляя его сжаться от страха внутри. Он не замечал никого и лишь смотрел широко открытыми глазами на место, где лежал его обожаемый учитель в боли и луже собственной крови, не в силах оторвать взгляда. В его ушах звенели фантомные звуки лязгов оружия, звук разрывания ткани и... плоти. То, как горячая жидкость согревала его обожённые ладони, заставляя их неприятно щипеть, это, как она, не прекращаясь текла из ран старшего, пока тот медленно угасал на руках Эбардо. Кровь, как фонтан, вытекала, унося с собой тёплую жизнь, без возможности вернуться. Оракул не знал сколько времени он, замерев, смотрел в одну точку, пока его лёгкие не стали жалобно кричать о недостатке воздуха. Из него вышел тихий хрип, когда он наконец-то осознал своё существование, и его ноги не сдались, заставляя сесть на чёрную траву. Горькие слёзы текли по его щекам, падая вниз, пока их владелец дрожал и всхлипывал. Почему именно он? Почему именно их добродушный учитель, готовый без раздумий помочь остальным? Чем же он провинился перед судьбой, что та постоянно забирает у него самые яркие частички его жизни? Какая была цель у того мироходца? Зачем он напал на деревню, ставя под угрозу жизни его родителей и убивая его наставника? Как это отродье искры ПОСМЕЛО тронуть его близких? Обида заполнила маленькое сердце Оракула, когда он стискивал подаренную палочку в руках, гневно смотря на неё. Он обязан стать сильнее и защитить своих близких. Он больше не хочет и не позволит им страдать. Оракул встал с обгорелой травы и в этот же момент чья-то тень нависла над братьями, заставляя посмотреть вверх. Перед ними стоял большой мужчина, в чьём лице оба брата узнали кузнеца их деревни. Он с тошнотворной жалостью смотрел на них, вызывая ещё более пламенный гнев внутри, и вскоре протянул им меч Эбардо. Тот, моментально схватил его, вызывая у кузнеца удивлённый ах. "Откуда..?" — хрипло выдавил Эбардо, прижимая ближе к себе один из многих подарков его учителя. "Нашёл в обвалах вашего сгоревшего дома и подумал, что лучше вернуть." — грустно ответил кузнец, одаривая их сожалеющим взглядом. "Как учитель?.." — спросил Оракул, не отрывая глаз от сжавшегося брата. При его упоминании кузнец, казалось, впал в ступор, не понимая о ком говорил младший, но вскоре пазл соединился в его голове и он грустно охнул. Он покачал головой, уставившись в пол и заставляя сердца обоих братьев замереть на месте, покрываясь льдом. "Он в ужасном состоянии, боюсь не выкарабкается..." — слыша эти слова, что, словно кинжалы, вонзились в них, братья почувствовали, как слёзы с новой силой готовы были ударить по ним, окончательно ломая их. Кузнец определённо очень аккуратно подбирал свои следующие слова, чтобы успокоить двух детей, но он не знал, что они не дойдут до уже закрытых сердец. Стискивая свою челюсть, Эбардо встал, кладя меч в ножны, и, не смотря ни на кого, быстрым шагом ушёл в сторону леса. Прежде, чем кузнец смог остановить его, Оракул преградил ему путь и покачал головой. Им не нужна помощь, им больше не нужен никто. Поняв, что им нужно время для осознания потери близкого человека, тот нерешительно отпустил их, зная, что братья пойдут к дому их учителя. Покачав головой, кузнец вернулся к толпе. Пока Оракул шёл за разрушающим всё на своём пути Эбардо, он заметил два силуэта у развалин дома и замер на месте. "Эбардо." — позвал того Оракул, наблюдая как тот остановился и с красными глазами взглянул на него, пытаясь сдержать слёзы. Видя своего старшего брата в подобном состоянии, Оракул невольно вздрогнул, осознавая, как слёзы скапливались у его глаз, падая. Кусая нижнюю губу до боли, тот слегка кивнул в сторону двух силуэтов и смотрел, как Эбардо проследил за его взглядом, тоже натыкаясь на них. Болезненное выражение его лица сменилось на осознание, когда он сильнее сжал меч в своих руках и, сквозь внутренние протесты, отвернулся, уходя глубже в лес. Их родители счастливо сидели рядом и весело болтали, думая, что их дети где-то там и помогают другим... Не зная, что один юноша с клетчатым шарфом, вероятнее всего, не вернётся домой. "Им не стоит об этом говорить... Не сейчас." — хрипло пробормотал Эбардо, оборачиваясь и не смотря на своих родителей. Оракул кивнул и последовал за своим братом в глубь. Слёзы всё ещё размывали зрение, заставляя всё чаще спотыкаться о извилистые корни деревьев, но, спустя бесконечное количество времени, блуждания в мрачном лесу, их ноги сами по себе привели их к уже родному деревянному домику. Недавно казавшимся большим, дом внезапно стал давить на братьев, словно не принимая их и говоря уходить. Тёплый свет факелов казался фальшивым, когда тьма вовсе поглотила увядающее цветочное поле. Все сундуки словно опустели, даже если были полны, а комнаты были душными. Эбардо чувствовал, как внутри него гниёт его личность, заменяя себя на новую, чуждую его версию. Ещё недавно хваливший его юноша в голубом шарфике, теперь казался таким отдалённым. Пол скрипел под их ногами, когда оба остановились у прохода на поле. Огромное прекрасное дерево посередине, укрывавшее их от солнца, теперь казалось угрожающим, как и лес вокруг. Не выдержав, Эбардо обернулся, чтобы посмотреть на своего брата красными от слёз глазами и лицезреть, как Оракул пытался остановить дрожь в своём теле, шмыгая носом. Хриплый, тихий, но наполненный отчаянием голос прорезал тишину ночи, когда Эбардо заговорил.

"Он... не вернётся, не так ли?"

Слова давались ему с трудом, сжимая горло, и заставляя оборвать себя, не успев договорить. Оракул, содрагаясь, сел на пол, закрывая свои уши руками в засохшей крови, пока слёзы пачкали пол. Его голос был не слышен, лишь громкие вхлипы, но можно было понять, что он пытался сказать. Одно и тоже слово, раз за разом пыталось выйти из плачащего ребёнка. "Прекрати, прекрати, прекрати..." — дрожащие губы истерически двигались, а голоса не было. Эбардо на дрожащих ногах сел рядом и заключил своего истерящего брата в крепкие объятья, в то время как сам был на грани. Он должен был оставаться сильным для Оракула, но эти бездушные чёрные глаза, направленные на него, пока тот пытался хоть как-то помочь, пробирают его до дрожи. Он хотел увидеть глаза своего учителя ещё с их первой встречи. Он всегда раздумывал какие они: карие, зелёные, голубые или серые? Может, другие цвета, отличающие его от остальных? Или очень необычная и красивая радужка и зрачок? Эбардо всегда рисовал разные вариации глаз своего учителя и показывал ему, но тот с усмешкой качал головой из стороны в сторону. В итоге, он лицезрел его глаза, как и мечтал, но не так, как хотел. Он не хотел видеть их мёртвыми и холодными, уставшими. Эбардо хотел, чтобы они всегда с теплотой и блеском гордости смотрели на него, с жизнью в них. Из поглощающих его мыслей вывела внезапная тяжесть на плече, заставляя посмотреть на лежащую голову своего брата на нем. Оракул не спал, но был вымотан. Слёзы уже не могли вытекать из уставших и налитых кровью глаз младшего. Он крепко держал Эбардо за его любимую зелёную кофту, подаренную Лололошкой, и тихо шептал. "Почему так внезапно?.." Единственный вопрос эхом отражался в голове Эбардо, застревая и принося моральную боль. Сжимая брата крепче в руках, он судорожно выдохнул, говоря сломанным голосом. "Не знаю, Оракул. Не знаю..." Время вокруг них словно остановилась на вечной печали, когда оба устало сидели на полу, пытаясь согреться в объятьях. Внезапно, Оракул выпрямился и подскочил на ноги с широкой улыбкой на лице и, казалось, безумными от горя глазами. Эбардо от неожиданности задержал дыхание, обеспокоенно смотря на своего брата и уже морально избивая себя за то, что не уберёг младшего от схождения с ума. "Оракул? Всё хоро-" — Оракул резко схватил его за плечи, перебивая. "Он переместился!" — с избитой надеждой воскликнул тот, треся сбитого с толку Эбардо за плечи. "Что- Кто?" Эбардо абсолютно не понимал что происходит и пытался понять, что за нелепицу говорит его сумасшедший брат. Он остановил тряску, отойдя от Оракула и держась за стену, чтобы не упасть от головокружения. Оракул, видимо, придя в себя, ойкнул и помог тому присесть, быстро проговаривая смущённые извинения. "Учитель!" — при упоминании недавно погибшего при них Лололошки, что-то с новой силой треснуло внутри Эбардо. — "Он же мироходец!" Начинающий раздражаться, Эбардо зло посмотрел на своего брата и, скрипя зубами, сжимая кулаки. "Он мёртв, Оракул. Прими-" "Он НЕ мёртв, Эбардо! Вспомни же ты, дурья башка!" — от внезапного оскорбления, Эбардо ещё сильнее запутался в потоке мыслей своего, всё менее походящего на здравомыслящего человека, брата. — "Вспомни, что он говорил нам про перемещение меж мирами!" Серьёзно задумавшись, Эбардо стал вслух бормотать, что мог вспомнить. Размытые горем воспоминания причиняли ему боль, но то, насколько воодушевлёно рассказывал свои бредни Оракул, заставили Эбардо, стиснув зубы, копаться в них. "Ну... Он говорил что мироходцы могут перемещаться куда угодно и когда угодно..." — разачарованный вздох своего брата и его нетерпеливый возглас: "Ещё!", погрузили Эбардо в более интенсивные копания в памяти. — "Ещё?.. Хм... Мы ещё можем..." И тут, Эбардо словно озарило ярким солнечным лучом в мраке ночи. Он широко распахнул глаза и с разгоревшейся надеждой взглянул прямо в блестящие глаза Оракула. Его лицо болезненно рассплылось в улыбке, когда он нерешительно прошептал голосом полным восторга. "Они перемещаются в другой мир при смертельной опасности..." — Оракул чуть-ли не счастливо подпрыгивал от наконец осознавшего Эбардо. "Да! Да! Да! Возможно, он попал в другой мир, где ему помогли!" — не смотря на то, что оба осознавали насколько ничтожна данная вероятность, она не равнялась нулю, а этого было достаточно, чтобы оживить надежду братьев. Маленькие капли слёз образовались в уголках глаз обоих, когда они радостно праздновали возгласами, навсегда поглощёнными лесом. Когда оба более менее успокоились, они, с наполняющей их решимостью, сделали одно обещание, которое никто из них не осмелиться нарушить... "Найдём его не смотря ни на что?"

"Найдём его не смотря ни на какие преграды."

***

Эбардо и Оракул вернулись только к утру, когда солнце уже взошло. Они всю ночь были в домике Лололошки и читали данные им книжки о магии и заклинаниях, продолжая свой путь, но уже без наставника. Когда их родители увидели их, выходящих из леса, они кинулись к ним и плача обнимали их. Как оказалось позже, им рассказали о героической жертве юноши в голубом клетчатом шарфе, которого они похоронили в лесу и готовятся поставить небольшой памятник, как отстроят деревню. Эбардо утешал свою мать, которая тихо рыдала, закрывая лицо руками, и видеть её такой разбитой огорчало его. Именно поэтому он взял на себя её успокоение, пока Оракул решил взглянуть на раны своего отца. Как и ожидалось, почти все лекарства сгорели в пожаре, так что рана уже начинала гнить и выглядеть ужасно. Благо, братья взяли из дома их учителя немного лечебных трав и отдали их лекарям, которые моментально принялись лечить ожог на спине отца братьев. Не смотря на их более менее успокоившееся состояние, они всё ещё были вымотаны, и не были уверены, жив ли на самом деле их учитель. Оракул повернулся к Эбардо и, встретившись с ним взглядом, глазами показал в лес, а после на поле сражения Лололошки и неизвестного мироходца. Поняв о чём говорит его брат, Эбардо кивнул и отвёл свою мать к отцу, сказав, что они с Оракулом сходят в лес и почтят память о погибшем наставнике. Староста вызвался сопроводить их к могиле, к их сожалению, но тот не принимал отказы. Они шли по густому лесу, проходя всё глубже и глубже, когда староста их деревни решился прервать тишину. "Это моя вина, что вы увидели столь ужасающую картину... Прошу вашего прощения, я глубоко расскаиваюсь..." — староста остановился и повернулся к братьям, собираясь встать на колени, но Оракул вовремя остановил его. "В этом нет вашей вины, староста! Мы сами побежали в самый разгар битвы, и именно из-за нас учитель..." — под конец предложения, голос Оракула оборвался, боясь заговорить дальше. Эбардо с грустью поставил руку на плечо своего брата и покачал головой. Староста понимающие не стал настаивать на продолжении разговора и молча повёл их дальше. Незаметное, но изящное надгробие из камня стояло под деревом, а солнечный свет падал прямо на один единственный посаженный цветок посередине, что распустил свои нежные и хрупкие лепестки, купаясь в тепле, в отличии от тела под землёй. Староста отошёл в сторону, позволяя братьям полностью лицезреть могилу их учителя. Эбардо, как и Оракул, думал, что уже морально подготовился, чтобы увидеть вечное место покоя Лололошки, но, видя высеченную на камне одно единственное имя и неизвестный год, отличающийся от нынешнего, вживую, заставляло сомнения глубже закрасться в голову. Есть ли там тело? Там, внизу? Задержав дыхание, Эбардо первым подошёл ближе и, сев на корточки, стал молиться. Но не на хороший путь в рай для Лололошки, а на то, чтобы тот оказался жив, и сейчас бродил где-то в чужом мире, дожидаясь его. Оракул вскоре присоединился к Эбардо и положил подобранный цветок рядом с посаженным, протягивая второй Эбардо. Тот взял его и, поблагодарив, проделал тоже самое. Оракул встал и подошёл к старосте, изображая как можно более страдающего ученика, чтобы повысить свои шансы на успех. Красные от слёз и недосыпа глаза, хоть в кои то веке помогли. "Староста, мы хотели бы остаться на какое-то время тут и как следует попрощаться с... учителем Лололошкой..." — слова давались ему с трудом, заставляя Оракула запинаться, но, видимо, староста поверил ему и с кивком ушёл обратно. Подождав пару минут, Оракул кивнул Эбардо, что встал и оттряхнул свои колени от грязи и стал аккуратно убирать цветы с верха. Эбардо собирался использовать единственное заклинание, которое знал, чтобы многократно облегчить раскопку могилы. Оракул отошёл подальше, чтобы не запачкать себя, и убрал каменное надгробие на всякий случай. Всё же, Эбардо знал это заклинание от силы пол дня и мог промахнуться, разрушая то, что трогать не должен был. "Целься под углом, чтобы не задеть гроб." — получив кивок в ответ, Оракул ожидающе встал у дерева Если у них не получится, то придётся вернуться ночью и раскопать вручную, используя лопаты, а сил у них осталось не так много. Эбардо, концентрируясь на ощущениях и используя палочку, для повышения шансов на успех, отошёл подальше и целился чуть дальше середины могилы. Один взмах рукой и почву разрезало мощное заклинание, заставляя её разрыхлиться. На лице Эбардо красовалась улыбка, когда он некоторое время разрушал почву, а после более плавным ветром собрал в кучу, кладя рядом с собой. Заняло это у них долгие 30 минут, но в итоге гроб был на виду и не сломан. Давая друг другу 'пять', Оракул опустился вниз, вставая на деревянный гроб, когда он замер в страхе. Его сердце бешено стучало в ожидании худшего, и в итоге он приоткрыл крышку, задерживая дыхание, прежде чем с облегчением вздохнуть и полностью убирать её, открывая вид на пустой гроб, запачканной кровью внутри. Оракул мог слышать, как Эбардо облегчённо лёг на траву, наконец-то выдыхая всё напряжение. Усмехнувшись, Оракул вылез из могилы, не без помощи своего брата, и они обратно закрыли гроб, закапывая его глубоко под землёй вместе со своими страхами. Вернув всё на свои места, братья вернулись в деревню, уже чувствуя, как безумная усталость давит на них и мечтая об уютном сне. Эбардо сразу же лёг у ближайшего дерева и почти моментально погрузился в сон. "Ты серьёзно собираешься уснуть прямо тут?!" — возмущённый Оракул быстро поднял Эбардо на ноги, получая недовольный хрип в ответ. "Кроватей у нас нету, что ты ещё от меня хочешь?.." — пожаловался тот, зевая. "Ну например пойти помочь другим!" — Эбардо окинул Оракула оценивающим взглядом, и вскоре, с усмешкой, указал на дрожащие от усталости ноги Оракула. "Боюсь, в итоге помогать будут тебе." — скрестив руки на груди, Эбардо наблюдал за смущённой реакцией своего брата, определённо наслаждаясь своей правотой. — "Тем более, чем мы поможем? Нас скорее спать прогонят." Цокнув и закатив глаза, Оракул молча пошёл в сторону их сгоревшего дома, ожидая, что вероятно их родители будут там. Эбардо, смеясь, последовал за ним более медленным шагом. Как оказалось по прибытию, родителей там не было и им пришлось ещё пару минут искать их. Идя по разным наводкам жителей деревни, и пару раз запутываясь, братья всё же нашли свою мать на главной площади, помогающей другим и сшивая разные вещи. Она была эмоционально истощена, но, судя по всему, отказывалась идти спать, считая, что должна помочь. Заметив своих уставших, но улыбающихся детей, она засияла, казалось бы, померкшими красками, хотя Эбардо отчётливо видел глубокое горе за её улыбкой. Не подавая виду, что его что-то огорчает, он обнял её, практически засыпая в её руках вызывая у той смешок и лёгкое похлопывание по спине. "Оракул, не поможешь своему брату?" — нежно позвала того она, смотря своими уставшими глазами. — "Твой отец в кузнице. Отведи Эо туда и сам ложись спать. Я скоро приду, хорошо?" Кивнув, Оракул с силой попытался оторвать крепко схватившегося за мать Эбардо. Хмурясь и всё же оттаскивая его подальше, он помахал своей хихикающей матери и со слабой улыбкой поволок Эбардо в единственное уцелевшее здание - каменную кузницу. Их отец действительно оказался там и, громко хропя, спал на уютном сене около печки. От храпа аж Эбардо проснулся и недовольно закрыл уши, под издёвки своего брата до тех пор, пока у того не заурчал живот, и уже Эбардо стал насмехаться над ним. "Неужели ты настолько голоден?" — однако, недолго он насмехался, когда его живот тоже заурчал. "Кто бы говорил." — прошептал Оракул, выходя из кузницы и ища взглядом раздачу еды. Найдя, он взял за руку Эбардо и повёл их к матери своего друга. Мило улыбнувшись, женщина дала им пару кусочков хлеба и немного воды. "Спасибо, мисс Поп." — хором поблагодарили они, за обе щёки уплетая еду. "Не за что, Эбардо и Оракул." — мягкий тон так и наровил убаюкать и так сонных братьев, что невольно стали зевать всё чаще и чаще. — "Тем более, вам надо хорошенько отдохнуть..." Мисс Поп сделала паузу выбирая слова, после чего грусно вздохнула, привлекая внимание Эбардо и Оракула. Она крепко сжимала в руках поднос с едой и водой, уставившись на своё отражение в воде. "Сожалею о вашей потере... Мистер Лололошка действительно был хорошим юношей." — все троя молча стояли, прежде чем мисс Поп с виноватой улыбкой посмотрела на них. — "Простите что испортила настроение. Я просто хотела сказать, что он был милым мальчишкой, готовый помочь, даже если это ему ничего не даст." Покачав головой, Эбардо слабо улыбнулся. Однако, Оракул чувствовал, как тот сжимает до боли его руку и решил помочь ему. "Ничего страшного, он действительно прекрасный человек. Мы по нему скучаем, но уверены, что теперь он в безопасности и не чувствует боли." — двойной смысл всегда был спасением Оракула, особенно видя, как Эбардо медленно расслабляется, вспоминая про их теорию с перемещением Лололошки в другой мир. Получив слабую улыбку в ответ, они попрощались с ней и ушли обратно в кузницу, где снова встретились с кузнецом. Как Оракул понял, тот был на короткой передышке от работы. Поздаровавшись с ним, Эбардо с зевком присел рядом с ним на стул и откинулся назад, отдыхая. Оракул же остался у стены, наконец получая редкий момент спокойствия. "Этот юноша..." — начал кузнец, привлекая внимание. — "Ло... Лолоколовка, что ли?" То как кузнец исковеркал имя учителя, заставило Эбардо поперхнуться, а Оракула в шоке уставиться на него. Похлопав по спине своего брата, Оракул вздохнул и покачал головой. Кузнец с непониманием смотрел на них и отчаянно продолжал коверкать его имя, в попытках вспомнить как было правильно, прежде чем его прервали. "Лололошка. Его звали Лололошка, и никак иначе." — недовольно проворчал Эбардо, получая злой взгляд от своего брата, который он проигнорировал. "Простите его за грубость, у нас сейчас..." — не успел Оракул договорить, как кузнец отмахнулся с виноватым лицом. "Понимаю. Моя вина, в любом случае." — посмотрев в сторону своей наковальни, словно вспоминая былые времена, он перевёл взгляд на оружия двух братьев. — "Это ведь он вам подарил, верно?" Эбардо и Оракул переглянулись и выпрямились, слегка хмурясь. Крепче сжав рукоять меча, Оракул вытащил свой, внимательно всматриваясь в него и смещая свой взгляд на кузнеца перед собой, что с грустью смотрел на его лезвие. "Он... приходил ко мне." — оба брата моментально уставились на кузнеца, внимательно слушая каждое его следующее слово и вызывая смешок у того. — "Он пришёл ко мне однажды в солнечный день и поставил перед мной интересный заказ... И интересен он был не сколько дизайном или материалами, а тем что он собственноручно хотел выковать два меча для, как он сказал, своих лучших учеников." Эбардо сам не заметил, как вытащил свой меч и стал рассматривать его под новым углом. Неужели, Лололошка и вправду сам сквовал это для них? Сам? От одной мысли, что учитель так старался для них, не подавая виду, разбивало и грело душу одновременно. Надежды, заключённые в блестящий клинок, сверкнули с новой интенсивностью, а решимость только возросла. Эбардо поклялся себе, что обязательно найдёт его и станет его щитом, мечом или просто останется учеником, но главное защитит. "Он сам добыл ресурсы, сам ковал под моим надзором, сам придумал дизайн и вложил душу в мечи... Удивительно." — кузнец расплылся в улыбке, вспоминая все эти дни, когда Лололошка приходил к нему и продолжал неустанно ковать и ковать. — "Впервые видел такого тихого, но целеустремлённого человека. Всё же, хороших всегда забирают первыми..." Прежде, чем братья успели отреагировать, кузнец поднял обоих, словно они - мешки с картошкой, заранее кладя мечи рядом, и аккуратно кидая их в стог сена, к их всё так же храпящему отцу. Они не хотели никак вспоминать события за последние пару часов, так что без возражений закончили разговор с кузнецом. Корчась от громкости храпа, Эбардо и Оракул разлеглись по обе стороны от него и наконец расслабились спустя долгое время, позволяя сну полностью проглотить их.