Прилив тактильности.

Около часу ночи. Два 16-ти летних парня сидят на качелях, а один из них что-то рассказывает. — И вот значит... Я беру полароид, собираюсь сфотографировать Кирилла, а он берёт и выхватывает его у меня из рук! — Голубоглазый взглянул на своего друга. У Саньки глаза тёмно-тёмно коричневые, очень похожи на чёрные. Один глаз у него слеп — около полугода назад друзья повздорили, и Васька с дури ударил Морозова по глазу садовыми ножницами. После этого случая Астафьев боялся разговаривать с черноволосым, думая, что тот вдарит ему если увидит. Поэтому Саня носит чёрную повязку на глаз, лишь изредка её снимая. — А Рома что? — Сонно спросил скрипач. Ему очень хотелось спать, но дослушать историю фотографа нужно. — Рома тогда у вас с Мариной был. Сань… Ты спать хочешь?… — Васька слез с качели и подошёл к другу. — Немного. Кофейку бы бахнуть... — Морозов устало вздохнул. Он не пил кофе уже 2 дня! Для него это сверхестественно, учитывая то, что скрипач пьёт как минимум 3 кружки кофе в день, а как максимум — может 6-ерку зарядить. Только потом он будет как энерджайзер фигачить по дому, и писать кучу сообщений Астафьеву, который только ляжет спать под Hole-Dwelling от Кукио с вокалом Мику. — Может тогда поспишь? — Вася был настойчив. Ему не хотелось, чтобы друг ходил уставший в полумёртвом состоянии, поэтому справедливо решил спросить. —Не-а. Нельзя. — Скрипач помотал головой и зевнул. — Почему нельзя? — Фотограф сощурил глаза и скептически посмотрел на Саню. Он высокий, бледный как труп, а его шорты неуместно смотрятся на очень худых ногах. Он как обычно в своей любимой чёрной толстовке, которую наверное, вообще не снимает. Астафьев знает, что под черными рукавами скрываются шрамы, и не от порезов, а от кошки, что так обожает царапать и кусать Морозова. — Потому что. Мне надо ноты учить, да и к тому же… Ладно, я просто хочу больше времени проводить с тобой. — Саня тоже слез с качели и подошёл к другу. У Морозова есть одна интересная причуда. В основном он не тактилен и объятия не любит. Но, в один момент у него случается резкий прилив тактильности, и он идёт обнимать Васю. Последний в свою очередь никогда не против — Астафьев очень тактилен. И именно сейчас у черноволосого и случился «прилив тактильности». Он подошёл, а затем без слов обнял фотографа. —Сань, ты чего?… Хе-хе, хорошо. — Вася тепло улыбнулся, поглаживая друга по голове. Одной рукой Астафьев спокойно обьвил талию скрипача — уж очень последний худой. Иногда друзья подшучивают над ним — мол, бедный, Марина его совсем не кормит. — Вась. Я стих написал. — Морозов сильнее прижался к фотографу, словно боясь что тот уйдёт. — Покажи! — Глаза Васи загорелись при упоминании стиха. Он очень любит читать стихи Саньки, ведь они всегда получаются красивыми. Черноволосый отстранился от друга, а затем достал телефон и открыл заметки. — Вот. Только не смейся… — На щеках Морозова заметен лёгкий румянец. Сейчас он смущен. Он всегда краснеет когда показывает кому-либо свои стихи или когда играет при ком-то на скрипке. Астафьев взял телефон черноволосого, и принялся читать стих. «нежные глаза смотрят на меня из одного из них катится слеза неужели это моя вина? «нет, всё в порядке» это ложь в твоих глазах я вижу — твои мысли в беспорядке, а радостен ты лишь в своих мечтах. «скажи мне, что случилось?» и не жду ответа от тебя, но говоришь ты — «всё в порядке!» нет, явно ты уходишь от меня.» — Вау… Про кого этот стих? — Фотограф взглянул на скрипача, что был красный как рак. — Про тебя. Когда нам было 12, ты не понимал себя. Да и сейчас не понимаешь. Я задумался об этом ночью, и решил написать этот стих. — Саня резко стал серьезнее. — Хах, это так заметно? — Васе было неловко. Морозов видит что с ним «не всё в порядке». — Вась, это очень заметно. — Скрипач положил ладошку на щечку друга. Она мягкая. И тёплая. — У тебя щека тёплая. Через секунду Санька снова обнял фотографа. Морозов нежно гладил друга по спине, что-то неразборчиво шепча. Астафьев, в свою очередь позволил себе «размякнуть» в обьятиях друга, едва хватаясь за края чёрной толстовки. Да, скрипач видит Ваську насквозь. Спустя пару минут из неразборчивого шепота слышится тёплое : «Ва-ась. Я тебя люблю.» Такое тёплое, такое родное и такое нужное. — Я тебя тоже, Саш. — Да уж, давно Астафьев не называл Морозова Сашей. Мальчишки стоят и обнимаюстя так минут 10, а потом Вася просто отключился. Забавно, но спать хотел не он, а Саша. Несмотря на худобу, в отличии от фотографа, скрипач не так сильно слаб физически, а поэтому вполне себе способен поднять Астафьева, что при росте 166 весит 53 кг. Саша аккуратно подхватил друга на руки, а затем потащил к себе домой. Такое случалось нередко — Вася часто отключался в объятиях Морозова, поэтому старшая сестра Саши — Марина, привыкла к тому, что Астафьев часто ночует у них в квартире. *** Звонок в дверь. — Ладно, Ром, я тебе чуть позже напишу, а то тут похоже Санька пришёл. — Марина болтала по телефону с Ромой, пока брат последнего, похоже, крепко спал и видел восмидесятый сон. — Хо-ро-шо. Целую! Пока-пока! Девушка подходит в входной двери и открывает. — Фух, Сань, это ты. Похоже, ты не один. — Хихикает Морозова, пропуская брата в квартиру. — Опять уснул пока с тобой обнимался? —Ага. Вечно он так. — Скрипач снял тапки, а затем пошел к себе в комнату. Дверь была не закрыта, к счастью Саши. Морозов осторожно положил Васю к себе на кровать, а сам сел рядом. — Спокойной ночи. Скрипач просидел рядом с Астафьевым минут 10, смотря на последнего. Потом он быстро чмокнул друга (?) в щеку, и поспешил на кухню пить свой любимый кофе вместе с Мариной.