Часть 1
16 июля 2023 г., 02:12
— Ну что, готов? — Достоевский, игриво улыбаясь, слегка надавливает на плечи Гоголя, чтобы тот сел на кровать. Затем медленно опускается на его колени, нарочно слегка поёрзав.
— Ещё как готов.
Руки шута оказываются на его талии, прижимая парня ближе. Фёдор проводит рукой по щеке Гоголя, плавно спускается к шее, а после к воротнику рубашки. Юноша мучительно медленно расстегивает пуговицы одну за другой. Наконец Николай не выдерживает и забирается руками под рубашку Достоевского.
От прикосновений тёплых рук по бледной коже пробегают мурашки. Фёдор еле заметно вздрагивает и вновь игриво улыбается, расстёгивая рубашку шута до конца. Руки Гоголя в это время блуждают по худенькому тельцу, плавно скользят по талии, ощупывают выпирающие из-под бледной кожи рёбра и поглаживают слегка розоватые соски большими пальцами. Достоевский издаёт тихий вздох, после чего кладёт руки на щёки партнёра и медленно приближается к желанным губам.
Неожиданный стук в дверь заставляет обоих юношей вздрогнуть, из-за чего они случайно ударяются лбами. Фёдор раздражённо цыкает и, потирая лоб, хмуро смотрит на шута.
— Ты говорил, что никого не ждёшь, — шепчет Достоевский, явно недовольный тем, что их прервали. В дверь стучат снова, на этот раз чуть громче и настойчивее.
— А я и не жду, — таким же шёпотом отвечает Гоголь. Фёдор нехотя встаёт с его колен, и юноша, недовольно бормоча что-то себе под нос, идёт к двери. За ней оказывается не кто иной, как Гончаров, собственной персоной.
— Чего тебе? — немного грубее, чем следовало, спрашивает Николай, даже не скрывая своего недовольства. Нежданный гость виновато улыбается.
— Я сделал хозяину чай, но в комнате его нет. Ты, случайно, не знаешь, где он? — Гончаров пытается заглянуть за спину Николая, но тот нарочно закрывает собой Достоевского.
— Не видел.
— Не знаешь, где он может быть?
«Он бы уже давно был там, где нужно, если бы не ты, » — с раздражением думает Николай, после чего отрицательно качает головой, надеясь, что Иван поскорее отстанет. Но у посетителя явно другие планы.
— Очень странно, хозяин редко уходит куда-то так рано…
— А вот сегодня, как видишь, решил уйти, — с явным нетерпением в голосе отвечает Гоголь, всеми силами стараясь подавить в себе желание выгнать Гончарова за дверь.
— Как думаешь, куда он мог уйти? — задумчиво интересуется Иван. Николай уже всерьёз раздумывает над тем, что парень попросту издевается.
— Понятия не имею. Может, гуляет где-нибудь.
— Хозяин редко покидает дом, — возражает Гончаров. «Вань, ты, конечно, нормальный мужик, но если ты сейчас же не уйдёшь, я тебе вмажу».
— Я не знаю где он. Поищи где-нибудь ещё, — сухо отрезает Гоголь, после чего бесцеремонно выпихивает юношу из комнаты и закрывает дверь.
— Почему нельзя было сделать это раньше? — ворчит Фёдор, когда Николай возвращается к нему.
— Вежливость, — пожимает плечами шут. Достоевский цыкает и недовольно закатывает глаза, а Гоголь вновь расплывается в игривой улыбке. — Не ворчи, он уже ушёл. Ну что, приступим, пока он не вернулся?
— Не каркай.
Николай тихонько усмехается, после чего толкает Достоевского на кровать и нависает сверху. Горячее дыхание шута опаляет лицо Фёдора, и всё его раздражение мгновенно отходит на второй план. Гоголь, не желая терять ни минуты, жадно впивается в губы напротив, другой рукой нетерпеливо расстёгивая пуговицы на рубашке Достоевского. Язык игриво скользит по зубам и дёснам, пока партнёр не берёт инициативу в свои руки, сплетая их языки в страстном, жарком танце.
Когда все пуговицы оказываются расстёгнуты, шут отстраняется, чтобы восстановить дыхание. Он снимает рубашку Достоевского и откидывает её в другой угол кровати, после чего проделывает то же самое и со своей: в ближайшее время одежда им точно не понадобится.
Гоголь ставит колено между ног Фёдора, так, чтобы тот не мог их сомкнуть, после чего, прильнув к молочно-бледной шее, начинает покрывать её лёгкими, едва ощутимыми поцелуями. От приятных щекочущих ощущений Достоевский издаёт тихий стон и неосознанно потирается о колено Николая, чем заводит его ещё больше. Последний тихонько мычит и постепенно спускается чуть ниже, к ярко выраженным ключицам, которые так сексуально выпирают. Юноша проводит языком от шеи до ключиц, после чего начинает целовать и их.
Достоевский руками зарывается в светлые волосы, тем самым притягивая партнёра ближе. С каждым поцелуем в комнате словно становится всё жарче и жарче, словно Фёдор медленно сгорает до тла. Юноша не склонен к спешке, поэтому он, тихонько мыча от удовольствия, наслаждается каждым таким поцелуем, каждым вздохом, каждым якобы случайным прикосновением тёплого влажного языка к чувствительной коже. Волосы Гоголя щекочут шею, но сейчас это вовсе не мешает, а, наоборот, углубляет и без того приятные ощущения.
Николай проводит языком по ямочке между ключицами, тем самым выдавливая из нижнего очередной тихий стон. Гоголю нравится мучить Достоевского, как можно дольше оттягивая долгожданный момент, доводя парня до того, что тот теряет контроль и уже не может держать себя в руках, чуть ли не умоляя шута продолжать. А Фёдору нравится, когда юноша не торопится, позволяя им насладиться друг другом сполна.
Шут спускается чуть ниже, намереваясь продолжать ласки, но в дверь снова кто-то стучит. Гоголь замирает, надеясь, что посетитель уйдёт сам, но тот продолжает настойчиво стучать в дверь уже чуть громче. Тихо выругавшись, юноша просит Фёдора немного подождать, после чего идёт открывать дверь. Ожидая снова увидеть за ней Гончарова, Николай надавливает и резко тянет ручку от себя, чуть не ударив перепуганного Сигму дверью.
— А, это ты. Извини, — говорит Гоголь, находясь в небольшом замешательстве. «Ну а ты на кой чёрт сюда из своего казино припёрся?» — раздражённо думает юноша, в ожидании глядя на Сигму. Тот как-то странно смотрит на Николая, и только сейчас юноша вспоминает, что стоит без рубашки. Шуту не хотелось бы, чтобы романтическая атмосфера улетучилась, поэтому старается поторопить нежелательного собеседника. — Зачем пришёл?
— Фукучи просил передать Фёдору какие-то документы, но я его не нашёл. Не мог бы ты…
— Да, да, я всё передам, давай сюда.
Пока Сигма роется в портфеле, Николай не без раздражения задумывается над тем, что сегодня все как будто сговорились. Даже владелец казино решил передать документы именно через него, хотя в любой другой день он бы скорее застрелился, чем доверил шуту что-то настолько важное. Из раздумий Гоголя выводит тихий шорох. Фёдору, кажется, уже тоже невтерпёж, а Сигма, как назло, всё роется в своём портфеле и ни черта не может найти.
— Слушай, я сейчас немного занят… — осторожно начинает Николай, словив себя на мысли, что лучше бы он всё-таки пришиб юношу дверью. — так что, не мог бы ты…
— Погоди минутку, они были где-то здесь, я точно помню…
«Да вы, чёрт возьми, издеваетесь», — Гоголь раздражённо тарабанит пальцами по дверному проёму, как бы намекая Сигме на то, что у него действительно нет времени. Но тот упорно продолжает копаться в портфеле, как будто нарочно уронив на пол какие-то бумаги.
— Может, помочь?
— Нет, спасибо, я сам.
Наконец юноша достаёт из сумки небольшой файлик с документами, который всё это время был на самом видном месте, из-за чего шут чуть не придушил бедного Сигму. Выхватив документы из его рук, Гоголь торопливо благодарит парня и, пообещав немедленно передать бумаги Фёдору, закрывает дверь прямо перед самым его носом.
— Ну наконец-то, — вздыхает заждавшийся Достоевский. Гоголь замечает, что теперь парень лежит в одном нижнем белье, и всё недовольство вмиг улетучивается.
— А ты, как я погляжу, времени зря не терял? — усмехается шут, вновь нависнув над Фёдором. — Ну, теперь-то нам уж точно никто не помешает.
— Надеюсь, — вздыхает демон, после чего, игриво улыбнувшись, кладёт руку на штаны Гоголя. — Может, приступим к самому главному?
— Я ещё не наигрался, — улыбается шут, вновь спускаясь к бледной груди. — У меня ещё есть, чем тебя удивить.
— Что ж, тогда удивляй поскорее, — просит Достоевский, руками зарываясь в белобрысые волосы.
От Фёдора приятно пахнет. Гоголь не может сравнить этот запах ни с каким другим. Он приятно опьяняет, заставляя желать своего обладателя ещё больше. Шут проводит языком по груди Фёдора, а после облизывает его сосок. За этим действием сразу слышится тихий, сдержанный стон, что свидетельствует о том, что юноша всё делает правильно.
Гоголь начинает сладострастно облизывать правый сосок, а рукой играться с левым, делая круговые движения пальцем. Так продолжается порядка двух минут, после чего шут проделывает всё то же самое, но уже с левым. Юноша чувствует, как Фёдор изнемогает от желания, поэтому наконец решает начать. Влажной дорожкой из поцелуев он спускается ниже, после чего кладёт руку на пах Достоевского. На нижнем белье уже заметно небольшое влажное пятнышко, а сквозь тонкую ткань Гоголь чувствует небольшой бугорок. Не желая больше медлить, Николай начал снимать с Фёдора нижнее бельё, но тот резко его останавливает. Шут непонимающе смотрит на Достоевского.
— В чём дело?
— Покажи мне документы, которые принёс Сигма.
— Ты издеваешься? Почему нельзя сделать это позже?
— Потому что это может быть важно.
— Как ты можешь думать о работе в такой момент?
— Покажи документы, пожалуйста, — тоном, не терпящим возражений, повторяет Достоевский. Гоголь, вынужденный идти на уступки, ворчит что-то себе под нос, но послушно подаёт Фёдору файл.
Тот с сосредоточенным лицом достаёт документы, после чего внимательно пробегает взглядом по каждому листу, слегка нахмурив брови.
— Что там? — спрашивает Гоголь, когда Достоевский откладывает бумаги на прикроватный столик.
— Ну… думаю, у нас ещё есть время.
— Тогда не будем медлить.
Николай наконец избавляется от нижнего белья Фёдора, после чего начинает массировать его орган. Юноша прикусывает нижнюю губу и тихонько мычит от удовольствия. Гоголь тем временем нащупывает под подушкой тюбик смазки, выдавливает немного содержимого на два пальца и начинает смазывать промежность нижнего. Через пару минут он аккуратно вводит в него пальцы, начиная двигать ими на манер ножниц, из-за чего Достоевский глухо постанывает и невольно выгибается в спине.
Наконец Гоголь достаёт пальцы и, сняв с себя штаны и бельё, пристраивается ближе, но в этот же момент раздаётся чёртов стук в дверь. Николай еле сдерживается, чтобы не начать материться на весь дом, а Достоевский ласково гладит его по руке, чтобы немного успокоить.
— Пусть идут к чёрту. Игнорируй, — просит Фёдор, слегка двигая бёдрами, как бы призывая Гоголя продолжать.
Николай решает последовать его совету, но стук повторяется снова и снова, мешая обоим юношам сосредоточиться друг на друге. Оба понимают, что дальше так продолжаться не может, поэтому Гоголь, вздохнув, встаёт с кровати и ищет своё нижнее бельё.
Шут открывает дверь всего на пару сантиметров, чтобы не было видно следов его возбуждения, но этого расстояния уже хватает для того, чтобы заметить, что за дверью стоит Гончаров.
— Ну что опять?
— Хозяин не возвращался?
— Не возвращался, — раздражённо отвечает Гоголь, чувствуя, как ниже живота сильно тянет.
— Может, что-то случилось?
— Не думаю. Скорее всего, у него просто появились какие-то планы. Не ищи его, просто иди заниматься своими делами.
— Хозяина нет уже слишком долго, — упрямо говорит Гончаров, а в этот момент Гоголю убить его хочется.
— Слушай, если бы с ним что-то случилось, все бы уже давно на ушах стояли.
— Но…
Гоголь не выдерживает и захлопывает дверь прямо перед его носом, после чего поспешно возвращается к Достоевскому, который покорно ожидает его на кровати.
— Господи, ни минуты покоя, — ворчит демон, после чего, делает глубокий вдох и улыбается Николаю. Он хватает юношу за руки и валит на себя, после чего оба замирают, прислушиваясь, не намерен ли зайти кто-нибудь ещё. Вокруг стоит абсолютная тишина. Спустя пару минут юноши облегчённо выдыхают.
— Теперь всё будет хорошо, — улыбается Фёдор, втягивая Гоголя в поцелуй.
И всё было хорошо.
